После бессонных ночей Марк и Яся мгновенно почувствовали, что у них начали слипаться глаза. Девочка так и заснула, не дождавшись жареной рыбы. Её на руках отнесли в рубку. Марк лёг возле порога, будто собирался охранять свою спутницу. Перед тем как заснуть, вытащил из-за пазухи синий пакет и положил на полочку, прикреплённую к стене рубки. Рыбаки пожелали обоим приятных снов, но ни Марк, ни Яся уже не слышали этих пожеланий, поскольку Найдёнка спала, когда её укладывали, а Марк утратил слух и зрение, как только его голова коснулась его же собственной маленькой подушки. Они уже не слышали, как вновь заработал мотор, как весело шумел Лёвка и как Стах поправлял Андрея, когда тот начал рассказывать, что он однажды видел в Лузанах в цирке дельфина-акробата, который ездил верхом на коне.

Но более всего беседа вертелась вокруг событий последнего времени на Лебедином острове, подводной лодки и приключений Марка и Яси. С сожалением вспоминали Люду, выражали надежду, что, возможно, она как-нибудь спасётся.

Хотя «Колумб» должен был идти в Лузаны, теперь шкипер решил изменить курс и зайти на Лебединый остров, чтобы отвезти туда Марка и Ясю и сообщить о подводной лодке и Люде.

По мнению шкипера, до того, как зайти в Соколиную бухту, надо было пройти напрямик к маяку и отвезти Марка прямо домой. Он решил дать юнге по крайней мере трёхдневный внеочередной отпуск. Лёвка и Андрей полностью соглашались со Стахом.

Всех троих лишь смутила мысль о свидании с профессором Ананьевым, когда ему привезут известие о дочери. Что может быть утешительного в этом известии при полном незнании о её судьбе? Когда об этом заходила речь, Андрей кряхтел, как старый дед, Стах, покашливая, замолкал, и только Лёвка доказывал, что не всё ещё потеряно — возможно, корабли догонят подводную лодку, и тогда…

— Тогда они её утопят, — наконец отрезал Стах Очерет. После этого моторист тоже задумался, отыскивая способ уничтожить пиратов и спасти девушку. Но ничего не находил.

Около семи часов вечера Стах встал на носу и начал смотреть в бинокль, отыскивая взглядом на горизонте Лебединый остров. В это время из рубки выглянула Яся.

— Не спится? — спросил Лёвка.

— Сон страшный приснился, — ответила, улыбаясь, девочка. — А куда это дядя Стах смотрит?

— Остров наш высматривает. Вот-вот должен появиться!

— Вы меня разбудите, когда будем к острову подходить?

— Обязательно, Ясочка.

— Тогда я снова ложусь спать. — И девочка скрылась в рубке.

Прошло несколько минут. Шкипер зачем-то стал смотреть на море по левому борту.

— Что там, остров передвигается? — поинтересовался Лёвка.

— Пять минут назад смотрел и ничего не видел, — ответил Очерет. — А сейчас лодка с двумя людьми плывёт. Сидят на вёслах. Кто бы это мог быть?

— Может быть, ещё кого-нибудь спасём?

— А что ты думаешь — подводная лодка может столько бед натворить… Андрей, правь на лодку! Видишь?

Андрей кивнул и стал разворачивать шхуну.

Наступал вечер. Ветер совсем утих, и море успокоилось. Лишь кое-где вдалеке мелькал белый гребень, напоминая взмах чайки крылом, и исчезал, будто видение. «Колумб» круто свернул со своего предыдущего курса и пошёл на лодочку. Шкипер удивлялся — кто бы это мог быть так далеко от берега в маленькой вёсельной лодчонке?

Кстати, эта лодочка по своему размеру и форме совершенно не была приспособлена для дальнего плаванья по морю.

Когда шхуна подошла ближе, стало ясно, что это не лодка, а клипербот. Люди в клиперботе заметили, что шхуна идет к ним, и гребли навстречу. У одного была длинная чёрная борода, второй — бритый, с полоской рыжей щетины под носом. На голове у первого была черная фуражка, напоминавшая морскую форму, второй был в тёмно-коричневом мягком кожаном шлеме. Может быть, поэтому первый напоминал моряка, а второй лётчика. Лётчик работал широким веслом с коротенькой рукояткой. Бородатый молча смотрел на шхуну, не проявляя при этой встрече ни радостного удивления, ни радости, на что колумбовцы имели все основания надеяться. Стах Очерет дал команду выключить мотор, его грохот затих, и шхуна замедлила ход. Бородатый тихо сказал несколько слов гребцу, и тот подвел лодку к борту шхуны. Бородатый помахал рукой и крикнул:

— Здравствуйте, товарищи!

Лёвке этот голос показался знакомым, но он не мог припомнить, где и когда видел бородатого.

— Куда это вы на таком корабле путешествуете? — спросил Стах.

— Случилась маленькая неприятность, — ответил бородатый и в свою очередь спросил, куда они держат курс.

— На Лебединый остров.

— Нам в Лузаны надо.

— С Лебединого на Лузаны пойдем.

— У нас с самолетом авария.

— Может, его подводная лодка — того?.. — заинтересовался Андрей.

— А вы что знаете о подводной лодке? — встрепенулся бородатый.

— Так вы с «Разведчика рыбы»? — воскликнул Стах.

Бородатый покачал головой, но на вопрос не ответил, схватился рукою за борт шхуны и сказал:

— Придется вам нас захватить.

— Пожалуйста, — ответил Стах, помогая бородатому влезть на судно. — Мы сегодня уже подобрали двоих ваших знакомых — парня и девочку.

Бородатый нахмурился и, слушая Стаха, внимательно следил за ним. Потом лицо его приняло выражение радостного удивления, и он спросил:

— Где они?

— Отсыпаются, — шкипер указал на рубку.

Бородатый кивнул лётчику, и тот полез на шхуну.

— Далеко мы от берега? — спросил бородатый.

— Скоро Лебединый увидим.

Услышав это, бородатый, казалось, удивился, бросил взгляд на лётчика, но ничего не сказал. А Лёвка, глядя на них обоих, вспомнил, что Марк рассказывал о безногом лётчике, но ни у одного из этих двоих не было деревянной ноги. И голос бородатого он безусловно слышал не впервые…

В это время шкипер предложил вытащить резиновую лодку.

Бородатый взглянул на своего товарища и сделал короткий энергичный кивок головы, подавая этим какой-то сигнал. Это движение встревожило Лёвку, и он напрягся, точно готовясь предупредить какую-то беду, но уже было поздно. Почти одновременно оба незнакомца сунули руки в карманы и вытащили револьверы. Раздались два выстрела.

Шкипер зашатался и упал навзничь, а рулевой, согнув колени, повалился лицом на палубу и, падая, сбил в море ведро, лежавшее у правого борта.

Лёвка бросился на пиратов. Его остановил резкий окрик:

— Ни с места, стреляю!

Здравый смысл победил порыв безумной отваги, и Лёвка остановился. Нелепо было нападать одному безоружному на двоих с револьверами. Да и расстояние между ними было так велико, что, пересекая его, он наверняка получил бы четыре пули. Мысли неслись молниеносно, сменяя одна другую. Лёвка понял, что сейчас не время для борьбы, и отложил свое выступление до более подходящего момента.

— Назад! — скомандовал ему чернобородый.

И он отступил.

— Кругом!

Лёвка повернулся спиной к налётчикам, лицом к рубке. И как раз в эту минуту в дверях рубки появился Марк, а за ним Яся.

— Руки вверх! — крикнул Анч.

(Читатели уже догадались, что это был он?)

Марк медленно поднял руки. Лёвка последовал его примеру.

— Выйти из рубки! — прозвучал приказ.

Марк сделал шаг вперед; за ним, поднимая руки, вышла Яся.

— Предупреждаю: как только кто-нибудь шевельнётся — стреляем, — сказал Анч и, не спуская глаз с пленных, заговорил с командиром пиратской лодки.

Только теперь Лёвка узнал шпиона по его глазам и движениям. Значит, подводная лодка где-то близко. Неужели их заберут туда? Он забегал глазами по горизонту, но прямо перед ним расстилалась пустынная гладь моря. Ни подводной лодки, ни парохода, ни единого паруса.

Налётчики перекинулись несколькими фразами, заняли самую удобную для себя позицию в центре шхуны, а пленным приказали встать рядом у борта. Руки велели положить ладонями за голову. Такое положение гарантировало налётчикам безопасность, поскольку мешало пленным быстро сделать рукой какое-нибудь неожиданное движение. Кроме того, выставленные вперед локти не давали им видеть друг друга.

Захватчики с ненавистью и удивлением разглядывали Марка и Ясю — они ведь полагали, что утопили их. Возможно, Анч вспомнил в эту минуту последние слова девочки о том, как она помешала ему отравить профессора Ананьева. Если бы рыбаки понимали, о чем говорили шпион и пират, они узнали бы, что те при первом нарушении Ясей приказа решили её застрелить, чтобы припугнуть двух других пленных, которые временно были нужны захватчикам.

Шпион произнёс короткую речь, все время многозначительно поглядывая на пленных и на свой револьвер.

— Нам нужна ваша шхуна, — заявил он. — Вы доставите нас в открытое море — туда, куда мы вам прикажем, и завтра в это время будете свободны, сможете вернуться к себе на Лебединый остров или куда захотите. Нам нужны моторист и рулевой. Но помните: малейшее ослушание, лень, какое-нибудь подозрительное движение — и в тот же миг наши револьверы будут разряжены в ваши головы. Между собой не разговаривать, друг на друга не смотреть, в свободное от работы время стоять спиной к нам и руки держать за головой. Всё.

Пленные молча выслушали эту речь и продолжали стоять неподвижно, измеряя взглядом расстояние до револьверов. К сожалению, оно не позволяло сделать неожиданный прыжок, чтобы сбить с ног захватчиков и попробовать вырвать оружие.

— На шхуне есть оружие?

— Нет, — ответил Лёвка.

Оставив второго пирата и пленных в том же положении, Анч вошел в рубку и стал осматривать ее. Вскоре послышался его радостный возглас. Он вышел на палубу, держа в руках синий пакет, который командир лодки не мог найти в своей каюте.

Передав пакет не менее обрадованному пирату, он обернулся к Марку и Ясе:

— Хотел бы я знать, кто это из вас такой ловкий?

Ни юнга, ни девочка ему не ответили.

— Знаком с вашим упрямством, — сказал, помолчав, Анч, — и хотел бы знать: будете вы работать или вас сейчас же расстрелять? Отвечайте по очереди на мой вопрос. Первым — моторист. Вы будете работать на моторе?

— С условием, — ответил Лёвка, — что вы разрешите мне осмотреть раненых товарищей и, если они еще живы, оказать им помощь. Иначе — можете стрелять.

Моторист не видел пока причины возражать захватчикам. Его смерть вряд ли принесла бы какую-нибудь пользу. Он хотел узнать о судьбе раненых, а потом при первой возможности вступить в борьбу с налётчиками.

— Хорошо, — ответил Анч. — Я надеюсь, вы и дальше будете вести себя разумно… Юнга?

— Я согласен на тех же условиях, — хмуро ответил Марк.

— Что ж, я очень рад, — едко сказал шпион, посматривая на юношу с явным недоверием. — Найдёнка?

Последнее имя он произнес злобно и раздраженно.

Девочка стояла на самом краю борта и на этот раз внимательно осматривала шхуну и море. Она ничего не ответила, посмотрела на Анча и, резко оттолкнувшись назад, полетела в воду, падая головой вниз. Почти одновременно хлопнули два выстрела и раздался крик: «Ни с места!» Это крикнул Анч, увидав, что Лёвка рванулся вперед, чтобы броситься на захватчиков. Пират подбежал к борту и посмотрел вниз. Девочку он не видел, она исчезла под водой, но вряд ли была убита или ранена — она так быстро бросилась со шхуны, что пули не могли её задеть. Рыжий пират выжидал, когда она вынырнет, чтобы застрелить наверняка. Прошла почти минута, пока из-под воды показалась голова. Она появилась в таком месте, где пират не ожидал её увидеть, и потому он на две или три секунды опоздал с выстрелом. Девочка успела скрыться под воду, но пуля ударила почти в то самое место, где показывалась голова, и наверняка задела беглянку.

Прошло полминуты, и Яся снова появилась на том же месте. Теперь она уже не высунула голову полностью, а только вдохнула ртом воздух и моментально исчезла. Всё же захватчики выстрелили по четыре раза. Пули подняли в этом месте дождь брызг, так что если там находилась девочка, то теперь они изрешетили её.

Моторист и юнга не видели, что происходило позади, и вздрагивали при каждом выстреле, считая его последним, смертельным ударом по Ясе. Оба не понимали этого поступка девочки, потому что спастись она не могла. Даже не стреляя, а пустив мотор, пираты сразу догнали бы её или просто утопили, наскочив на нее килем. Удивляло и большое количество выстрелов: это значило, что пираты целились плохо.

Между тем Ясина голова больше не появлялась на поверхности. Прошло минут пять. Внимательный осмотр моря не обнаружил девочку ни вблизи шхуны, ни вдалеке от нее. Лучший пловец не смог бы так долго пробыть под водой. Не могла она остаться незаметной и на поверхности моря при свете солнца. Захватчики пришли к выводу, что девочка убита или утонула, тяжело раненная.

Больше она их не интересовала. Анч приказал мотористу стать к мотору, а Марку — к рулю. Ни тот, ни другой не тронулись с места.

— Вы забыли своё обещание! — разозлившись, крикнул шпион.

— А вы — своё, — ответил Лёвка.

— А-а-а! — вспомнил шпион. — Моторист может подойти и осмотреть трупы.

Лёвка бросился к шкиперу и склонился над ним. Стах лежал в луже крови. Пуля пробила его навылет. Лёвке никогда не приходилось иметь дело с ранеными, но, увидев, что рана в правой стороне груди, он подумал, что, возможно, шкипер будет жить. С большим трудом ему удалось кое-как перевязать его и втащить в рубку. Анч ругался и подгонял моториста. Приходилось спешить. Пока Лёвка перевязывал шкипера, шпион послал Марка осмотреть Андрея.

Рулевой тоже лежал неподвижно, но крови вокруг него не было видно. Марк долго осматривал его, наконец нашел тоненькую струйку уже засыхающей крови за ухом. Очевидно, пуля попала в голову и убила Камбалу наповал. Но, положив руку ему на грудь, Марк почувствовал, что сердце как будто еще бьётся. Тогда он поднял голову и внимательно присмотрелся к ране. Пуля пробила ухо и задела голову, но глубоко ли, не было видно. Анч торопил. Марк, так и не узнав наверняка, жив ли рулевой, но почти уверенный в этом, быстро поволок Андрея в рубку.

— Мёртв? — спросил Анч.

Юнга кивнул.

— Так бросить его за борт!

— Мы его похороним.

Анч ничего на это не ответил, только на губах его мелькнула насмешливая улыбка.

Пять минут спустя моторист завёл мотор, а Марк, встав у руля, повернул шхуну на юг.

Заходило солнце. Вдали, почти на горизонте, показался дымок. Никто на шхуне не знал, что это «Буревестник» возвращается в Соколиную бухту.

«Колумб» покинул место, где так неожиданно погибла Яся. И лишь, как память об этом трагическом событии, плавало вверх дном ведро, скатившееся за борт, когда падал Андрей Камбала.