Командирское помещение было поделено на две части: спальню и кабинет. В спальне стояла пружинная кровать, умывальник, тумба и небольшой гардеробный шкаф. Всё это отделялось от кабинета занавеской из толстого тёмносинего бархата. Кабинет был маленький, в нём могло одновременно поместиться самое большее шесть человек, но сесть им всем было негде. Маленький письменный стол служил наполовину сейфом, наполовину комодом. Верх стола ограждал сантиметровый барьерчик. Он был установлен как мера пресечения от возможных неприятностей во время качки.

Вещи на столе имели на тот же случай специальные углубления и держатели.

Мебель в кабинете состояла ещё из двух стульев и коротенькой софы.

Кроме электричества, каюта освещалась также и дневным светом через иллюминатор.

Марк увидел в кресле за столом лысого мужчину с синеватым цветом лица и рыжими бровями. Парень догадался, что это был командир лодки — уже немолодой, но крепкий, жилистый, с бесцветными глазами, напоминающими своим выражением змеиные. Это был именно такой взгляд, которым змеи парализуют птиц и маленьких зверят, и они, охваченные ужасом, неспособны пошевелиться.

Возможно, командир знал эту особенность своих глаз, потому что с минуту он всматривался в Марка, будто рассчитывал увидеть на его лице тот самый парализующий ужас. Юнга выдержал этот взгляд, хотя и почувствовал такое омерзение, будто за пазуху ему бросили крысу.

Не получив ожидаемого эффекта, командир перестал смотреть на парня и обратился к Анчу. Шпион без особого уважения к командиру, — он, по-видимому, не был подчинённым ему непосредственно, — выслушал, что тот говорил, и потом перевёл Марку:

— Командир корабля просит вас сесть и отвечать на его вопросы.

«Рыжая гадюка», как мысленно прозвал юнга человека за столом, лёгким движением руки указал на стул напротив себя. Марк сел на указанное место, а шпион устроился на софе сбоку, чуть позади парня.

Пираты перемолвились между собой несколькими словами, не сводя глаз с пленного. Последний, стараясь сохранять спокойствие, с показным равнодушием рассматривал свои колени.

Анч положил руку Марку на плечо и сказал:

— Вы понимаете, что попали вместе с вашими спутницами в обстоятельства не совсем обычные. Вам также понятно, что о вашем пребывании здесь никто из ваших друзей не знает, и вы, возможно, думаете, что вам угрожает опасность. Но те, к кому вы попали, вовсе не собираются причинять вам какого-либо зла.

— Где Люда Ананьева и Яся Найдёнка? — спросил Марк.

— Какой заботливый кавалер! — улыбнулся Анч. — Они обе здесь, на корабле, в полной безопасности.

— Почему их не привели сюда? Могут они быть здесь при нашем разговоре?

— Видите ли, здесь тесновато. Если бы у нас было помещение просторней, мы бы это, безусловно, сделали. Но позвольте закончить мои замечания, которые я хотел бы выразить ранее, чем мы перейдём к основному в нашем разговоре. Прежде всего, не требуйте никаких пояснений, потому что их вам давать не станут. Отвечайте без каких-либо возражений на все вопросы и давайте ясные и понятные пояснения, когда вас об этом попросят. В награду через некоторое время вы получите возможность вернуться на свой остров и к своим друзьям, правда, дав обязательство молчать о том, что вы здесь увидите, что услышите и что сами будете говорить.

— А если я не буду отвечать?

— Это не в ваших интересах: молчание обойдётся вам слишком дорого.

Юнга посмотрел на командира. Тот не понял их, но, безусловно, знал, о чём говорит Анч. В змеиных глазах проглядывали интерес и ожидание.

— Ну, а теперь перейдём к тому, для чего вас сюда позвали, — сказал Анч. — Помните, я только переводчик между вами и командиром.

Анч снова обратился к командиру. Тот качнул головой и что-то спросил, обращаясь к Марку.

— Командир интересуется, почему вы сегодня утром очутились в бухте и куда вы плыли?

Марк помолчал, с ненавистью посмотрел на обоих и тихо, но решительно ответил:

— Я отвечать не хочу. Я требую, чтобы меня и моих друзей немедленно высадили на берег.

— Я так и знал, — насмешливо кривя губы, сказал Анч. — Видите ли, товарищ герой, высадить вас на берег мы не можем, потому что мы посреди моря, а вот пустить вас отсюда вплавь — сможем всегда. Что же касается ваших подруг, то вы ведь не знаете, согласны ли они оставить этот корабль.

Марк сидел молча на стуле и, сжав зубы, рассматривал картину на противоположной стене. Картина была новейшим перепевом легенды о Саломее, падчерице иудейского царя Ирода, которая требовала за свой танец голову проповедника Иоанна. На этой картине трём танцовщицам, стоявшим на столах, трое мужчин: моряк, кавалерист и элегантный гражданский, — каждый подавал на блюде по отрезанной человеческой голове.

Анч сказал командиру несколько слов. Тот нахмурился, сильно хлопнул ладонью по столу и закричал на парня. Марк даже не повернул к нему голову, хотя и знал, что непонятные крики содержат ругань и угрозы в его адрес. Командир кричал приблизительно минуту. Наконец он замолк.

Анч вышел из каюты, оставив юнгу и командира один на один. Марк всё с тем же показным безразличием рассматривал стену. Командир молча следил за ним.

Анч быстро вернулся вместе с матросом. Моряк подошёл к юнге и взял его за руку, но парень вырвал её и поднялся на ноги, готовый обороняться. Он не знал, что с ним хотят делать, но решил защищаться изо всех сил. «Быстрее застрелит», — подумал он. Защищаться он мог только кулаками — ни одного тяжёлого предмета под рукой не было. Поднимаясь, он толкнул ногой стул, но оказалось, что стул прикреплён к полу, и пробовать оторвать его было безнадёжно.

Матрос бросился на Марка и начал его бить кулаками в лицо. Юнга прикрылся руками и в свою очередь, подогнув ногу, изо всех сил ударил напавшего в живот. Матрос попятился и упал в кресло с перекошенным от боли лицом. Рыжий командир сорвался с места, схватил револьвер и прицелился в пленного. Стрелять не пришлось, потому что Анч выхватил из кармана руку и, размахнувшись, изо всех сил ударил Марка по голове кастетом. У парня потемнело в глазах, темноту прорезали огни радуги, и он опустился на пол. По его щеке потекла струйка крови.

Он пришёл в себя, сидя в кресле. Всё тело болело, ныли кости.

Шпион и командир ждали, когда пленный откроет глаза.

— Я вам говорил, — тем же холодным голосом продолжал Анч, — вы не послушались и получили первое предупреждение. Кажется, вы уже успокоились. Итак, продолжим наш разговор. Имейте в виду, этот удар — самое лёгкое наказание. Итак, скажите, откуда и куда вы плыли на каике?

Марк молчал. Он думал о том, что всё равно они из него ничего не вытащат, сколько бы его ни били. Но вспоминал своих спутниц и ужасался за их судьбу. Они, значит, вне всяких сомнений, подвергнутся таким же пыткам. Он взглянул в змеиные глаза командира, и теперь у него похолодело под сердцем. Пусть, он будет, будет говорить… Парень обессиленно откинулся на спинку стула.

— Ну? — вопросительно произнёс Анч и медленно потянул левую руку из кармана.

— Я плыл со шхуны «Колумб» на эсминец «Буревестник». Вчера мы прибыли сюда с грузом скумбрии. Шкипер поручил нам доставить туда мешок свежей рыбы. Мы…

— Стоп! Стоп! Откуда же взялась шхуна «Колумб», она ведь погибла от взрыва.

— Нет! — почти крикнул Марк. — Она не погибла, она плавает, как всегда плавала.

— Ага… — хмуро протянул Анч. — Хорошо. Скажите, что здесь делает «Буревестник»?

— Этого я не знаю. Мы были в море, когда он пришёл сюда.

— Та-ак. Вроде бы вы говорите правду. Есть ли ещё здесь военные корабли?

— Кажется, нет. Я не знаю.

— Допустим. Расскажите, что делает на острове профессор Ананьев.

— Он искал там торианит, но теперь, кажется, отказался. Говорят, торианита там очень мало.

— Так вам кажется. Лучше было бы, если б вам не казалось, а чтобы вы знали наверняка… Расскажите, кто сейчас из посторонних есть на острове. Какая здесь охрана? Где находятся охранные пункты?

— Сюда должны прибыть около двухсот человек охранников.

— Ну вот, а вы говорите: «кажется, от торианитовых разработок отказываются…» Ну и где они разместятся?

— Они разместятся на маяке, в посёлке, меньшая часть возле Торианитового холма. Они устроят шесть или семь дозорных пунктов. Я точно не знаю, но так мне рассказывали рыбаки.

— Что вы знаете об исчезновении рыбаков из Соколиного выселка?

— Они утонули в бухте из-за неосторожности. Больше ничего не знаю.

Анч переводил ответы командиру подводной лодки, а тот что-то отмечал в своём блокноте. Потом командир сказал Анчу несколько слов. Он, по-видимому, интересовался ещё какими-то сведениями.

— Скажите, кто сейчас командир «Буревестника»? Тот же, что и был раньше — Семён Иванович Трофимов?

— Да, ему только назначили нового помощника.

— Ещё какие-нибудь изменения в составе экипажа за последнее время?

— Там сменили почти треть команды. Прибыли также новый штурман и новый командир артиллерии. Теперь там добавили четыре зенитные пушки. Потом сделали какие-то изменения в торпедных аппаратах. Какие именно — не знаю. Но из-за этих изменений назначен новый командир. Так мне сказали. Если бы я попал туда сегодня, то об этом всём знал бы наверняка.

— Жаль, что вы не выехали туда раньше, мы забрали бы вас при возвращении.

Анч снова обратился к командиру. Тот о чём-то спросил.

— Вы часто бываете в Лузанах, — продолжал переводчик, — и знаете, наверное, где именно поставлено там минное заграждение, где расположены военные склады и подземные баки для горючего? Вот вам ориентировочный план Лузанского порта. Покажите это всё и сделайте, если нужно, поправку в этом плане.

Командир расстелил на столе перед Марком план. Парень склонился над ним. Несколько минут внимательно рассматривал бумагу и убедился, что план составлен недавно, но по старому плану и, возможно, новыми наблюдениями на глаз. Ряд важных объектов в плане отмечены не были. Парень попросил карандаш и начал делать в плане поправки и разные отметки. Он отметил условное минное заграждение, куда, по его словам, не заходили даже военные корабли. Показал возле них ориентировочные проходы. Начертил размещение подземных баз с горючим вокруг Лузан. Отмечая красным карандашом точки, он проставлял возле каждой какую-то букву.

— Я не знаю, что значат эти буквы, но запомнил их. Кроме того, знаю, что в западной половине Лузанской бухты строится большой подземный ангар, но туда никого не пускают, и я там никогда не был. Слышал разговор, что во время войны Лузаны будут базой подводных лодок.

Допрос продолжался долго. Марк отвечал на все вопросы довольно подробно и, по-видимому, удовлетворительно, поскольку больше его не обвиняли во лжи и не прибегали к угрозам. Наконец вопросы прекратились. Командир и переводчик долго разговаривали между собой. Потом Анч снова вышел. На этот раз его не было дольше, и вернулся он не с матросом, как в первый раз, а с Людой.

Увидев Марка, Люда обрадовалась, но потом помрачнела и побледнела. Её поразил измученный вид парня, окровавленные голова и лицо. Кровь до сих пор сочилась. Волосы на голове слиплись, лицо и одежда были в крови.

— Садитесь, — пригласил Анч Люду и, когда она села, кратко повторил то, что говорил вначале и Марку, добавив: — Не вынуждайте нас применять решительные методы, вы видите это на его примере. Имейте в виду, что он в конце концов, ответил на все вопросы. Да, Завирюха?

Марк нахмурился и склонил голову, стараясь избежать взгляда Люды. Оба — командир лодки и шпион — следили за ним. Девушка прищурила глаза. Она, казалось ждала, что ответит юнга. Анч снова настырно спрашивал его:

— Ну, скажите, Завирюха, верно я говорю? Вы всё рассказали?

— Да, я всё рассказал, — хмуро ответил парень.

— А теперь, — Анч обратился к Люде, — скажите пожалуйста, в районе Лебединого острова, кроме «Буревестника», есть ещё корабли?

Девушка склонила голову и сжала её руками. Она молчала, будто не слыша Анча.

— Кстати, — продолжал он, — скажите, кто командует теперь «Буревестником»?

— Теперь новый командир, — глухо сказала девушка.

Марк содрогнулся от этих слов.

— Как его фамилия? — продолжал, не меняя тона, Анч.

— Что-то вроде… Прибивайло или Перевертайло, я его не видела и не знаю.

— Та-ак. Ну, а ещё какие военные корабли вы знаете в районе Лебединого острова? — допытывался шпион.

— В проливе находятся ещё эсминцы и торпедные катера. Говорят, там…

— Люда! — дико вскрикнул Марк, поднимаясь со стула и замахиваясь на девушку кулаком. — Предательница… — Голос его шипел, выражение лица было отчаянно ненавистным. — Молчи!

Девушка сразу же умолкла.

— Это что значит? — угрожающе спросил Анч. Он наклонился к Марку и воткнул ему в бок острое шило, лежащее на полке над софой.

Марк со стоном склонился на стол.

— Не надо, прошу вас, не надо! — умоляюще крикнула девушка.

— Итак, рассказывайте, — сказал Анч.

Но его перебил командир. Он попросил Анча минуту подождать.

— Выведите девушку, — сказал командир, — мы ещё раз допросим его одного. Надо проучить как следует. Мы должны знать, кто из них говорит правду. Кроме того, приведите вторую, увидим, как он будет себя вести в её присутствии.

Люда совершенно ничем не выдала, что поняла этот разговор, но какую же радость она ощутила! Она поняла Марка.

Этот чудесный парень под пытками ответил на все вопросы. Но как? Запутывая напавших! Хорошо же, как ей ни трудно, но она его поняла и будет продолжать эту опасную игру.

— Вам на минутку придётся выйти, — сказал ей Анч.

Она послушно встала и вышла вместе с ним.

В комнате остались командир и Марк. Пират поднялся, наклонился и несколько раз ударил юнгу ручкой револьвера, негромко произнося непонятные парню ругательства.

В дверь, ведущую на командный пост, постучали. Вошёл, по-видимому, офицер, возможно, помощник рыжего, и что-то доложил ему. Тот выслушал, ответил приказом, и офицер вышел, а за полминуты лодка, казалось, остановилась и будто начала медленно проваливаться. В каюте стало темнеть. Командир включил электричество. Вскоре Марк почувствовал, как корабль обо что-то стукнулся, будто подскочил, снова споткнулся и остановился.

Подводная лодка лежала на грунте.

Анч вернулся из каюты вместе с Ясей. Её посадили на стул, на котором только что сидела Люда. Марк не смотрел на неё. Его голова лежала на столе. Но если бы он взглянул на девочку, то удивился бы разительной перемене. Казалось, последние полтора месяца совсем не отразились на ней. За столом сидела не Яся — это снова была Найдёнка, воспитанница и работница инспектора Ковальчука: хмурая, нелюдимая, неразговорчивая. Анча она не удивила: он видел её такой, какой оставил когда-то на произвол судьбы в тёмном сыром погребе.

— Ну, Найдёнка, мы давно не виделись, — начал шпион. — Мы ещё с тобой поболтаем, но сейчас скажи нам, есть ли в проливе между островом и суходолом какие-нибудь пароходы?

Девочка молчала. Анч сердился.

— Тебе что, язык кто-то отрезал?! Отвечай! Ты знаешь, я к тебе неплохо относился. Между прочим, тут у меня есть твоя фотография.

Анч открыл одну из папок, лежащих на столе. В ней была пачка конвертов. Взял один конверт и вытащил оттуда карточку. Это была фотография Найдёнки. Девочка стояла посреди двора в одежде, подаренной ей Лёвкой, Людой и Марком. Анч рассчитывал, что именно эта фотография больше всего заинтересует Найдёнку, но она не обратила на неё никакого внимания и сидела будто окаменевшая.

В конце концов Анч возмутился, и командир подводной лодки тоже, как видно, разделял его настроение.

— Балда! Идиотка! Ты будешь мне отвечать? — закричал на неё шпион.

Марк поднял над столом голову. Переводчик стоял над девочкой и угрожающе смотрел на неё. Найдёнка даже не хлопнула ресницами. Её глаза равнодушно, чуть расширенно смотрели куда-то перед собой.

Шпион размеренно поднял над её головой руку, вооружённую кастетом. В тот же миг Марк, следивший за ним, вскочил со стула и сунул свою руку между кастетом и головой девочки. Кастет с силой ударил по руке, сбив её до крови. Удар по голове девочки был смягчён, но Марк от боли снова упал на стул. Анч разозлился, а на лице командира лодки появилась мерзкая улыбка. Будь там Люда, могла бы перевести слова командира. «Этот галантный кавалер получил по заслугам», — и от удовольствия пират захихикал.

От Марка требовали, чтобы он подтвердил свои слова и объяснил поведение во время допроса Люды. Наконец его, покрытого синяками, ранами, всего залитого собственной кровью, вывели и посадили в маленьком помещении, где пленники лежали первое время после прибытия на лодку. Теперь там светила электрическая лампочка. Туда же привели и Ясю, так и не сказавшую ни единого слова. В кладовке она тоже молчала и не отвечала на вопросы Марка.

В кабинете допрашивали Люду. Марк не знал об этом наверняка, но догадывался и думал, как она будет осуществлять свой смелый план.

Вскоре он погрузился в забытье, а когда пришёл в себя, увидел склонившуюся над ним Ясю. Девочка прикладывала к его голове мокрый платок. Возле неё стоял графин с водой. Он не знал, что Яся подняла бешеный стук и требовала воды. Ей дали воду, она оторвала кусок блузки, обмыла ему лицо и смачивала голову. Но перевязывать раны Яся не умела. К счастью, они были неглубокими, и кровь быстро засохла. Вскоре после этого в их закуток толкнули и Люду.