В тот же день за несколько километров от Соколиного выселка, на высоком песчаном холме геологоразведывательная партия профессора Ананьева заложила первую скважину, чтобы исследовать глубину торианитовых россыпей. Несколько дней назад вокруг холма появились белые палатки исследователей земных глубин. Их прислало сюда Главное геологическое управление, которое чрезвычайно серьёзно отнеслось к исследованиям и проектам профессоров Ананьева и Китаева.

Профессор Ананьев тоже перебрался сюда с Соколиного и жил в маленькой палатке на склоне холма. Люда помогла отцу устроиться, создала из его палатки уютную, удобную для работы и отдыха комнату и оставила остров на несколько дней, выбравшись на «Колумбе» в море ловить рыбу. С разрешения Рыбтреста Стах Очерет, шкипер «Колумба», взялся поставлять геологической партии свежую рыбу. Когда шхуна забирала в море улов из шаланд, то, прежде чем идти в порт, она заходила в бухту Лебединого острова и передавала для геологов несколько вёдер самой лучшей рыбы. На этот раз «Колумб» вышел на самостоятельную рыбную ловлю далеко в чистое море. Рыбаки надеялись отыскать косяки скумбрии, уже давно исчезнувшей возле берегов. «Колумб» забрал с Соколиного бригаду рыбаков, потому что небольшая команда шхуны сама не смогла бы справиться с тралом, выданным им для этого случая в Рыбтресте.

Отец отпустил девушку на рыбалку спокойно, потому что хорошо знал команду «Колумба».

В последние дни профессор полностью посвятил себя геологическим делам, почти не появлялся в выселке, так как не хотел даже на несколько часов оставлять без присмотра песчаный холм, теперь называвшийся Торианитовым. Первые исследования дали такие многообещающие результаты, что Андрей Гордеевич решил пробыть на острове ещё какое-то время и отправил письмо в университет с просьбой продлить ему отпуск на несколько месяцев.

Сегодня во время обеденного перерыва состоялась очередная лекция профессора, посвящённая на этот раз монациту, поскольку первые же результаты бурения показали, что под слоем торианитового песка попадаются гнёзда монацита.

Этот минерал добывается в основном в Индии, Бразилии и на Цейлоне. Обычно монацит находят в песках, на отлогих берегах и на дне рек. Это меленькие, но тяжёлые золотисто-жёлтые или тёмно-красноватые камешки. Особенно много их бывает в монацитовых песках на морских побережьях. Из монацита добывают редкие металлы торий и церий и благородный газ гелий. Если песок содержит в себе один-два процента монацита, то его уже считают промышленным. Добывают его приблизительно так же, как золото. Монацитовый песок промывают на вашгердах[4]. Вода вымывает более лёгкий песок, оставляя более тяжёлый монацит. После обогащения руда обрабатывается крепкой серной кислотой, в которой монацит растворяется. Монацит также даёт много гелия. Кроме того, монацит, как и торианит, содержит в своём составе так называемый радиоактивный мезоторий, подобный радию. Радий имеет колоссальное значение в медицине и потому ценится очень высоко. Такое же значение имеет мезоторий. Правда, вряд ли на земном шаре есть хотя бы два килограмма мезотория, поскольку добыча его — дело сложное, а его количество в монаците мизерное. То, что монацит обнаруживают рядом с торианитом, неудивительно — ведь оба материала близки между собой, только торианит сложнее и содержит в себе помимо тория ещё и уран. Есть возможность, что на Лебедином острове обнаружится ещё ряд ценных минералов. Об этом Андрей Гордеевич и рассказывал рабочим, которые трудились на Торианитовом холме. Как только он закончил, к ним подошёл мужчина с кожаной сумкой через плечо. Это был почтальон с Зелёного Камня, который переплыл сюда на каике через пролив и принёс профессору телеграмму. В телеграмме сообщали, что греческий пароход «Антопулос» на два дня придёт в Лузаны, и спрашивали, не считает ли профессор возможным, чтобы «Антопулос» вместо Лузан зашёл в бухту Лебединого острова.

Профессор знал, что на этом пароходе должно прибыть закупленное в Соединённых Штатах Америки оборудование для торианитовых разработок на Лебедином острове. «Антопулос», идущий из Америки, забрал багаж, предназначенный для Лебединого острова. Телеграмма сообщала, что самые тяжёлые части этого оборудования достигали полутора тонн, и если на месте найдётся необходимая рабочая сила и соответствующие плавучие приспособления, то пароход возможно разгрузить быстро.

Андрей Гордеевич, взвесив все обстоятельства, пришёл к выводу, что если помогут рыбаки, то в течение двух дней оборудование можно выгрузить. Это, безусловно, удешевило и ускорило бы разработку залежей.

Посоветовавшись с товарищами, профессор решил вечером пойти в выселок и поговорить с рыбаками. Он был уверен, что Соколиный пойдёт ему навстречу, поскольку добыча на острове торианита стала гордостью местного населения.

Конец дня прошёл в напряжённой работе. Только когда стемнело, Андрей Гордеевич в сопровождении троих рабочих отправился в выселок — шли медленно, потому что за день устали, да и темнота мешала. До Соколиного добрались довольно поздно. В большинстве домов уже погас свет — должно быть, их жители уже легли спать.

Профессор Ананьев, не заходя в свою квартиру, отправился прямо к Тимошу Бойчуку, который был в выселке уполномоченным Зеленокаменского сельсовета. Он хотел сразу же поговорить о своём деле с энергичным рыбаком, пользовавшимся уважением и авторитетом у своих товарищей. У калитки двора Бойчука темнела чья-то невысокая фигура. Присмотревшись, профессор узнал Найдёнку. Она отошла в сторону, пропуская его. Возле дома неподвижно стояла другая фигура. Когда Андрей Гордеевич подошёл ближе, эта фигура бросилась к нему, но остановилась разочарованно, разглядев не того, кого, по всей видимости, ожидала.

— Добрый вечер! — поздоровался профессор.

— Доброго здоровья, — послышалось в ответ, и Ананьев узнал по голосу жену Тимоша.

— Тимош Петрович дома?

— Нет. Ждём, а его нет.

— Где же он?

— Поплыл через бухту зажигать свет на бакене.

Профессор взглянул в сторону бухты и увидел вдали тусклый красноватый огонёк.

— А там уже светится, значит, скоро вернётся.

— Уже давно светится, а его нет… Не случилось бы чего…

— Да что вы? Чего волнуетесь? Погода тихая, Тимош Петрович опытный рыбак.

— Да после сегодняшнего несчастья…

— Какого несчастья?

Узнав, что профессор ничего об этом не слышал, женщина рассказала ему о гибели нового инспектора.

От калитки к ним подошла Найдёнка.

— Тётя, — сказала она, — может быть, сойдём на берег и покричим?

Они подошли к самой воде. Маленький фонарик на столбе на краю берега разгонял около себя темноту, но делал ещё непрогляднее даль. Под этим фонариком тихо плескалась тёмная волна.

Они вслушивались в тишину, надеясь услышать плеск от удара весла по воде или голос, но ничто не нарушало ровного дыхания моря. Вдали всё так же мерцал огонёк на плавучем бакене. Пахло сырым и солёным воздухом морского побережья.

Найдёнка, выпрямившись, набрала в лёгкие воздух и закричала высоким звонким голосом:

— Дядя Тимош! Дя-дя Ти-мо-о-ш!

Её голос прозвенел в темноте и утих. Они ждали ответа, но никто не отзывался. После этого звала жена Тимоша, кричал профессор Ананьев. В конце концов, кричали вместе втроём, потом прислушивались, но ответа не было.

Вскоре из выселка прибежали несколько людей, встревоженных этими криками. Узнав, в чём дело, они присоединили и свои голоса, но и это не дало желаемых результатов. Яся Найдёнка хотела было сесть на каик и поплыть к бакену, но её не пустили. Нашлось ещё двое желающих, но и их от этого отговорили. Сообща решили вместо каика отправить шаланду с пятью-шестью рыбаками. С этим все согласились, и через десять минут шаланда бригады Тимоша Бойчука отплыла. Шестеро гребцов усиленно работали вёслами, и шаланда шла с большой скоростью. С ними поплыла и Найдёнка.

На берегу остались жена Тимоша и его соседи. Они молча ждали. Спустя некоторое время шаланда вернулась, но Тимоша в ней не было. Тогда на двух шаландах и нескольких каиках зажгли фонари, дважды обошли бухту, зовя Тимоша, но безуспешно. Уже перед рассветом, уставшие, все вернулись домой. На берегу остались только женщина и девочка, которые всё-таки надеялись, что близкий им человек вернётся.

Андрей Гордеевич собирался сразу же заснуть, поскольку чувствовал себя очень усталым. Но, несмотря на это, сон не брал его. Тревожные мысли одна за другой сновали в голове, ему казалось, будто с тех пор, как он приехал, начались несчастья на этом острове. Полтора месяца назад здесь произошли волнующие события, многим угрожала смертельная опасность. Правда, убит был только инспектор Ковальчук, который этого вполне заслуживал. Теперь — бессмысленная гибель нового инспектора и странное исчезновение Тимоша Бойчука. Ему хотелось верить, что рыбак найдётся. Хотя, казалось, последние события никакого отношения к профессору Ананьеву не имели, но как-то подсознательно связывались с его пребыванием на острове. Думал он также о загадочном появлении здесь Анча. Он понимал, что Анч был диверсантом, врагом, но никак не мог понять упрямых попыток уничтожить его, Андрея Ананьева. Для него было очевидным только то, что преследование, которому он подвергся, было связано с проблемой гелия. Мысли набегали одна на другую совершенно беспорядочно, и в конце концов, когда начал сереть рассвет, профессор заснул.