Вид индейцев таков:

пернат,

            смешон

                        и нездешен.

Они

       приезжают

            из первых веков

сквозь лязг

            «Пенсильвэниа Стейшен».

Им

       Кулиджи

            пару пальцев суют.

Снимают

           их

            голливудцы.

На крыши ведут

            в ресторанный уют.

Под ними,

            гульбу разгудевши свою,

нью-йоркские улицы льются.

Кто их радует?

            чем их злят?

О чем их дума?

            куда их взгляд?

Индейцы думают:

            «Ишь –

                         капитал!

Ну и дома застроил.

Все отберем

            ни за пятак

при

            социалистическом строе.

Сначала

            будут

                        бои клокотать.

А там

            ни вражды,

                        ни начальства!

Тишь

            да гладь

                     да божья благодать –

сплошное луначарство.

Иными

      рейсами

            вспенятся воды;

пойдут

            пароходы зажаривать,

сюда

         из Москвы

                        возить переводы

произведений Жарова.

И радио –

            только мгла легла –

правду-матку вызвенит.

Придет

            и расскажет

                        на весь вигвам,

в чем

      красота

            жизни.

И к правде

         пойдет

            индейская рать,

вздымаясь

            знаменной уймою…»

Впрочем,

          зачем

            про индейцев врать?

Индейцы

       про это

            не думают.

Индеец думает:

                  «Там,

                         где черно

воде

            у моста в оскале,

плескался

            недавно

                        юркий челнок

деда,

            искателя скальпов.

А там,

            где взвит

                        этажей коробок

и жгут

            миллион киловатт, —

стоял

            индейский

                        военный бог,

брюхат

            и головат.

И все,

       что теперь

            вокруг течет,

все,

            что отсюда видимо, —

все это

            вытворил белый черт,

заморская

            белая ведьма.

Их

     всех бы

            в лес прогнать

                        в один,

и мы чтоб

            с копьем гонялись…»

Поди

        под такую мысль

                         подведи

классовый анализ.

Мысль человечья

            много сложней,

чем знают

         у нас

            о ней.

Тряхнув

            оперенья нарядную рядь

над пастью

            облошаделой,

сошли

       и – пока!

            пошли вымирать.

А что им

            больше

                        делать?

Подумай

            о новом агит-винте.

Винти,

            чтоб задор не гас его.

Ждут.

            Переводи, Коминтерн,

расовый гнев

            на классовый.