Поездка в Чикаго была достаточно важной, она включала переговоры о кредите в пять миллионов. Потом нужно было встретиться с Сиппенсом, от которого он хотел услышать отчет, касающийся постепенной продажи его активов.

Еще один вопрос требовал его внимания – недавнее судебное преследование одной из крупных транспортных компаний Чикаго, которая два года назад перекупила две линии надземного транспорта, изначально построенные и управлявшиеся Каупервудом. Однако, стоило ему уехать из Чикаго в Лондон, как эти транспортные пути вследствие плохого управления не только потеряли доход, который прежде был обеспечен высоким спросом на них, но и оказались в огромных долгах перед пайщиками, на руках которых все еще оставались акции. В местном обществе утвердилось мнение, что в истории ни одна еще компания общественного обслуживания не переживала такого полного и окончательного краха. А поскольку вину за это возложили на Каупервуда, то возникла необходимость объяснить инвесторам, что его вины в этом нет, что крах компании объясняется плохим управлением тех, кто перехватил у него эту собственность. Это объяснение позднее стало причиной, по которой к нему прилепилось прозвище «финансовый волшебник» вместо «жулик», потому что в то время, когда он управлял этой транспортной линией, все знали, что держатели акций получали по ним от восьми до двенадцати процентов дивидендов. И вот теперь он не только получил кредит на пять миллионов долларов, но и значительно улучшил свою репутацию.

Но во время его поездки в Чикаго произошел один неожиданный инцидент – на его горизонте опять появилась Лорна Мэрис, которая, узнав о его визите в город, нашла его и попыталась возродить в нем былой интерес к ней. Однако ее планы были обречены на провал, потому что теперь его настроение переменилось, и он спешил назад, в Нью-Йорк, а оттуда поскорее к Бернис. Однако, обратив внимание на то, что ее одежда отражала менее успешное ее состояние по сравнению с тем, каким оно было, когда он видел ее в последний раз, он счел своим долгом поинтересоваться ее жизнью и, узнав, что спрос на нее у публики упал, а вместе с этим упали и ее доходы, изобразил интерес к ее благополучию и заверил ее, что откроет для нее устойчивый пополняемый счет и, более того, посмотрит, каким образом можно заинтересовать какого-нибудь театрального продюсера в ее карьере; этот ряд благодеяний заново разжег в ней природный кураж и веселость.

Но когда он сел в поезд и тот начал двигаться, а Лорна за окном на платформе в последний раз задумчиво махнула ему на прощанье, он не мог не задуматься о переменчивых перекрестьях, сплетаемых на полотне жизни людьми и судьбами. Потому что вот он – под атакой чикагских держателей акций и под пристальным оком прессы, а еще и Эйлин в Нью-Йорке и, если уж откровенно, то и красавицы Бернис в Лондоне, которая теперь небезосновательно доверяет ему не больше, чем доверяет ему Эйлин. А все почему? Эмоции, чувственное предрасположение, реакции на другую разновидность человеческих существ – ведь это не его выдумка или творение.

Стук-стук-стук – грохотали колеса на стыках. Ту-туу, ту-тууу – гудел паровоз. И равнина, как и время, проплывала мимо за окном, через которое он смотрел, мечтательно размышляя о жизни, времени, переменах.