Была в песнях, в танцах искусна

И в науке влюбленных

При дворе отравленных роз

И платков надушенных,

Отдала бледному принцу

Ручку прекрасную

За корону трехчастную[78] —

Ей нравились собачки

И попугаи,

И куропатки сизые,

И золотые рыбки де Гиза,

И голубóк с опереньем лиловым

(Подарен мсье д’Эльбёфом[79]).

Суровый Джон Нокс[80] ей не друг;

У нее так ласкова речь —

Уж точно, орудие сатаны,

Чтоб душу в сети завлечь:

«Неужто изящный стан,

Неужто мой лик пригожий

Противствуют воле Божьей,

Чья Премудрость не для каприза

Сотворила рыбок де Гиза?»

Верхом на коне в Лидсдейле[81]

Пела: «Позволь в твои воды войти[82],

А если нужна тебе жертва —

Сгуби на обратном пути!»,

А птица в холмах рыдала,

Словно призрак загробный,

Несомый бурею злобной.

О смерти ее подумайте,

Об убийстве жестоком,

О сети, ею сплетенной

Нарочно иль ненароком,

О ножках, лишенных движенья,

О глазах ослепленных —

Много королев умудренных,

А ей нравились вещицы

И попугаи,

И куропатки сизые,

И золотые рыбки де Гиза,

И голубóк с опереньем лиловым

(Подарен мсье д’Эльбёфом).