Я сквозь туман бреду, дрожа;

Да не умрёт моя душа!

Моё стенанье безответно,

А жизнь бесплодна и бесцветна.

Все ощущенья заржавели

И в мусор брошены без цели.

Я не люблю, не ненавижу

И только смерть свою предвижу.

Меня не манит райский сад,

И мне совсем не страшен ад.

Лишь вечный жар в груди моей

Горит всё ярче, всё сильней.

Как Иксион[75] на колесе,

Я утерял желанья все.

О милый Боже! Дай мне сил,

Чтоб я ещё чуть-чуть пожил!

Меня тошнит от городов,

От мерной поступи шагов,

От постных лиц, холодных взоров,

От бестолковых разговоров,

От многочисленных прохожих,

С тенями призрачными схожих.

Мне опротивел шар земной

И солнца круг над головой.

Скажи, зачем я был с пелён

Умом и силой наделён?

Не для того ль, чтоб стать потом

Тупым, бесчувственным скотом,

Кто навсегда утратил вдруг

И нюх, и зрение, и слух?

Я только грежу наяву,

Я существую — не живу.

И намечается уже

Какой-то крен в моей душе

Во тьму, древней, чем этот свет,

Где никогда не вспыхнет свет.

Напрасно превратил Господь

Мне кровь в вино и в пищу плоть.

Конец мне! Рвётся жизни нить!

О Боже! Дай ещё пожить!