Бог! Эта жизнь — насмешка над людьми!

В крови и муках чревао матерей

Покинув, голые, немые, мы

Льем ливмя слезы, в немощи своей,

Как самый символ слабости, и жить

Для нас одно страдание. Едва

Окрепшие, должны мы захватить

Себе на свете место и права

Дышать, трудиться, жить. Наперебой

Мы лезем, бьем, толкаемся, и вот

Смелеем мы, нам прежний страх далек,

И рвемся мы, напрягши спины, в бой.

И если к нам любовь тогда сойдет,

Мы счастливы бываем и, на срок

Забывши слезы, побеждаем рок.

А там судьба разит нас. Прочтена

Мгновенно повесть юношеских лет.

Мы все бедней, бедней день ото дня.

Любовь остыла, дружбы больше нет,

И тщетно сердце новых ищет уз, —

От смены к смене радость все слабей.

Не веря больше мудрости своей,

Ни силе, потеряв к богатству вкус,

Как в чаще одиноки мы. И вот

На сделку с роком мудрые идут,

Остаток дней за мир продав иной.

И счастлив тот, кто так глаза сомкнет.

Но тем, кого молитвы не спасут,

Что остается, данное судьбой?

Немного мужества и сук с петлей.

И что еще, какой еще подвох

Нам уготован смертью? Подлый страх

Охватит нас в борьбе за каждый вздох,

Мы до мольбы унизимся в слезах,

И будет воля наша сражена

Отчаяньем, затмившим ум, и в час

Последний, о, хотя бы мысль одна

О милой жизни, гаснущей для нас,

Об исходящих кровию сердцах,

О горести собравшихся детей,

Сестер и жен, о славе в небесах, —

Нет, мыслей всех безумных будет суть

Одна — укрыться как-то от болей

Физических, исчезнуть как-нибудь

Из мира прочь и, может быть, заснуть.