Колдунья гуляла по кромке песка,

Где волны ревут вразнобой,

Но мелькнула средь волн мертвеца рука —

Добрый знак для ведьмы любой!

К мертвецу легко подошла она,

Сквозь скалы пройдя напролет:

Над невинной девой шутил ты сполна,

Но мой сегодня черёд!

Сапфир на пальце горел огнём,

А в рубинах алела мгла:

Верни мои клятвы быть вечно вдвоём,

И мой перстень, — ведьма рекла.

Она воскресила плоть мёртвых рук,

И кольцо потянула слегка,

Но мертвой хваткой, сжав пальцы вдруг,

Её схватила рука.

Ведьма клялась, что не слала гроз,

И заклятья читала вспять:

Но мертвец был глух, и не слушал всерьёз,

А рука продолжала держать.

И смертным хладом пополз прилив,

Когда подошёл его срок;

Он колени обнял, нетороплив,

И на талию ведьмы лёг.

С новобрачными вновь, среди пенистых грив,

Корабль поплыл по волне,

И ведьма увидела их сквозь прилив,

Что с губами встал наравне.

О, сердце мертвых и руки мертвых —

Ваши объятья крепки!

И любовь — скорлупка, но летит голубка

Всем ястребам вопреки.