Милые дети, давайте уйдем,

Вернемся вниз, в глубину.

Уж братья с залива зовут меня в дом;

Уж ветер крепчает и гонит волну;

Соленым теченьем уносит ко дну;

Вот кони седые встают на дыбы,

Топочут и рвутся и ржут из воды.

Милые дети, давайте уйдем

Этим, этим путем.

Уходя, еще раз ее позовите,

Еще раз пошлите привет.

Криком знакомым ей память верните:

«Маргарет! Маргарет!»

Мил и дорог голос детей

(Позовите еще раз) ушам матерей.

Голос детей неистов и звонок:

Она придет, если плачет ребенок.

Позовите и уходите потом

Этим, этим путем.

«Мама, остаться нельзя нам, мы ждем.

Лошади бьются, терпенья в них нет,

Маргарет! Маргарет!»

Уйдемте отсюда, милые дети,

Звать ее больше не надо.

Лишь взглянем на берег, где город, где ветер,

Где серая церковь в ограде.

Хотя б вы стонали день напролет,

Больше она не придет.

О дети мои, вчера ли то было,

Сладостный звон проплывал над заливом,

Мы в наших пещерах его уловили,

Серебряный звон над волной говорливой,

То колокол пел над прибоем бурливым.

В песчаных пещерах, глубоких и свежих,

Все ветры затихли; и, вспыхнув, чуть брезжит

Мерцающий свет и тонет в тени,

И травы колеблет теченье струи.

Там илистых пастбищ огромны просторы,

Там бродят по дну обитатели моря,

Там в кольца тугие свиваются змеи

И, радуясь влаге, панцири греют,

Там большие киты плывут,

Глаз не смыкая, плывут… И плывут

Вокруг света, не зная причала.

Та музыка, как и когда зазвучала?

Вчера ли было тому начало?

(Еще позовите.) Вчера ли то было,

Что детям своим она изменила?

В морской глубине стоял трон золотой,

Где мы сидели единой семьей.

И гребнем по светлым кудрям проводя,

Лелеяла мать меньшое дитя.

Как вдруг услыхала звон отдаленный

И взор подняла на зеленые волны,

Вздохнула и прошептала печально:

«Мне нужно на берег к своим торопиться,

В серую церковь, чтоб с ними молиться,

Сегодня все празднуют вечер пасхальный.

А я с тобой гублю свою душу!»

«Любимая! выйди сегодня на сушу,

Молитву скажи, как требует вера, —

И снова вернись к нашим добрым пещерам».

Она улыбалась и вышла с прибоем.

О дети, вчера ли случилось такое?

О дети, мы долго одни оставались?

Младшие плакали, волны вздымались.

«Молитва длинна в человеческом мире, —

Сказал я. — Идем!» — и нас вынесло море.

Мы берегом шли, песчаной равниной,

Меж белых домов, цветущей долиной,

Улицей узкой, дорогой мощеной,

К серенькой церкви на холм отдаленный.

Шепот молящихся там услыхали,

Ему на холодном ветру мы внимали,

Взошли на могилы, дождями изрытые,

Прильнули к оконцам храма закрытого.

Сидела она у колонны высокой.

«Любимая! Тише! Мы так одиноки!

Ты видишь, мы здесь, о Маргарет,

Волнуется море, покоя нам нет».

Но она на меня не оглянулась,

В молитвенник молча она уткнулась.

Возглашает священник, и заперта дверь.

Дети, пойдемте, ни звука теперь.

Прочь уходите, ни звука теперь.

Вниз, вниз, вниз,

Вниз, в глубину морскую…

В городе шумном у прялки она

Песню поет и ликует.

Вот ее песня: «О счастье! О слава!

Улице шумной и детской забаве,

Святому добру и колоколам,

Благословенным солнца лучам,

Служителю храма и прялке моей

Пою я о счастье людей!»

Восторгом великим напоена,

Жизнь восхваляя, поет она.

Но вдруг затихло ее колесо,

И выпал из рук суетливый челнок.

И пристальный взгляд упал на песок

И дальше скользнул над морем,

И тяжек был вздох и глубок,

И были в нем скорбь и горе.

И туманит печаль глаза,

И большая упала слеза.

И снова нет ей отрады,

И грудь надрывается стоном протяжным:

О блеске волос малютки-наяды,

О глазах холодных и влажных.

Ступайте, ступайте, дети!

Ступайте отсюда прочь!

Злее, холодный ветер,

Огни зажигает ночь.

Ветер ворвется в двери;

Очнется она от снов,

Услышит рычание бури

В грохоте грозных валов.

Увидим и мы над собою

Ревущий водоворот,

Жемчужные мостовые

И янтарный свод.

И песню споем: «Приходила

Смертная к нам,

Но она изменила

Навсегда морским королям».

А в полночь, когда над заливом

Чуть слышно скользит ветерок,

И падает в тихие воды

Серебряный лунный поток,

И воздух струей ароматной

Плывет от прибрежных ракит,

И тень грядой непонятной

От скал на песке лежит, —

Тогда мы неслышной гурьбою

На белую отмель спешим.

И плещется море в покое,

И берег сверкает в тиши.

И смотрим, взобравшись на дюны,

На город, на церковь, на все

Заснувшее в мире подлунном

И с песней уходим на дно.

«Тоскует здесь верный любовник —

По жестокой подруге своей,

Покинувшей вероломно

Одиноких морских королей».