Без звезд, без луны, и мутна, и мрачна,

На Темзе встает за волною волна:

Их ветер от берега к берегу бьет,

Он хмурные тучи над ними несет,

И рубит их дождь все сильней и сильней, —

Становится черная ночь все черней.

С вершин колоколен, как медленный стон.

Тяжелый и мерный разносится звон,

И звуку стоустое эхо кругом,

Торжественно вторит во мраке ночном:

Ведет перекличку с собором собор

И сотни ударов сливаются в хор.

Не слышно речей. — Осторожней, чем вор,

По улицам крадется тихо дозор;

О сыщиках грезит должник в этой мгле,

Не спится развратнице в смрадном угле,

А вор и бродяга толкуют, шутя,

Как грозно на них покосился судья.

Подслушай, сквозь стены тюрьмы роковой,

Как грудь осужденного ноет тоской.

Трепещет и бродит он взад и вперед,

Он знает, что час его скоро пробьет,

Что ночь пронесется, что встретит он днем

И плаху и смерть, а потом… Что потом?

Бушуй, безотрадная осень, сильней!

Медлительней, колокол утренний, бей!

Пропой панихиду, река! — Человек,

Рыдай о собрате, кончающем век! —

Но люди спокойны, — нет слез на глазах,

Спит теплая жалость в холодных сердцах.

Светает. — Блеснул ослепительный день,

Рассеялась ночи пугливая тень,

Уносятся тучи, дождя не слыхать,

По улицам начали люди сновать,

И тысячи глаз с нетерпением ждут,

Когда человека на казнь поведут.

Шныряют карманники в массах густых,—

Сегодня пожива найдется для них,—

Матросы, боксеры, художник, — альбом

Для новых эффектных эскизов при нем, —

И каждый то громко и тихо клянет.

Что жертва так долго на смерть не идет.

А! вот он! — Глаза опустилися вниз!

Шатается — всходит все выше — повис!

Окончено зрелище! — Люди домой

Уходят со смехом, с спокойной душой!

Отраднее звон колокольный гудит,

Беспечней веселая Темза шумит,

Чиликают весело птицы кругом —

И пусть празднословит, кто хочет, о том,

Что свет не хорош, что при ярких лучах

Не стало светлей, чем вчера, в небесах!