Дед моего отца живёт

Уже без малого столетье;

Он монумент былых времён,

Он старше всех людей на свете.

Он стар, но счастлив как никто,

Когда, без устали и лени,

Ватага правнуков к нему

Карабкается на колени.

Когда нас мать с отцом бранят,

Он всякий раз нас защищает;

Он видит добрые дела,

А нехорошие прощает.

Привязанностям давних лет

Остался он навек послушен;

Его характер как кремень,

Но с нами он всегда радушен.

Он был солдатом, воевал—

Но взор его покоя полон,

Как если бы всю жизнь свою

Средь сельской тишины провёл он.

Он говорит про прошлый век

(Ведь новый ни на что не годен) —

Про славный сорок пятый год,

Про Вильяма и про Каллоден.

Дела же наших дней, когда

Неймётся королям на тронах,

Не больше трогают его,

Чем плутни сил потусторонних.

Когда я мыслю, что он мощь,

Как дуб столетний, сохраняет,

Библейских патриархов мне

Отчасти он напоминает.