Год миновал с тех пор, как ты в могиле,

И время и природа притупили

Боль первых ран. Внезапная беда

Сердца сковала, словно корка льда, —

Чтоб растопить ее и вызвать слезы,

Нужны стихи: на то не станет прозы.

Стихи о сей горчайшей из потерь

В единый океан бегут теперь,

Что пресен без тебя, но станет солон,

Как только скорбной влаги будет полон.

Нам не к лицу своих стыдиться чувств —

Не сам ли ты, слуга святых искусств,

Возвысил нашу скорбь? ведь мы доселе

О славе да о младости скорбели:

За нами долг, так выплатим судьбе

Всё до слезы — сегодня, о тебе.

Ты слезы наши освятил, и страхам

Дал новый смысл: на мир единым взмахом

Ты благочестья наложил печать,

Веселье от беспутства отличать

Ты нас учил, и всяк имевший ухо

Внимал речам, целительным для духа.

Хирург благословенный! Твой ланцет

Умел распутать лжи змеистый след,

Покровы рассекая слой за слоем,

Средь коих мы грешки свои покоим

И от себя же их таим подчас.

В своей душе ты находил для нас

Чуть видимую тень, когда не смели

В свои мы заглянуть глухие щели.

Такой ли ты достоин похвалы?

Увы, силенки музы столь малы —

Ей не вскарабкаться на эту гору,

И лучший здесь ходок признал бы скоро,

Что ты недостижим, невыразим

И все мы только поверху скользим.

Фантазия объять тебя не может:

Избыток совершенств ее стреножит,

Ей легче в пустоте вершить полет,

Она творит — рассудок познает.

Но и рассудок пред тобой ничтожен:

Бескрылому земной закон положен,

И с помощью весов своих да гирь

Он не измерит высь твою и ширь.

Где чудеса возьмет он для сравненья?

Нет меры для тебя, ни объясненья.

Великий ум и дух! Мы и сейчас

Едва ли знаем, кем ты был для нас.