Вильгельм фон Каульбах. Велент улетает в своём одеянии из перьев (1848).

Взлетел Велент на самую высокую башню на дворе конунга. Тут к своей палате пришёл конунг, и с ним много людей.

Увидев Велента, он спросил:

— Ты ныне птица, Велент? Много чудес у тебя получается.

Велент отвечал:

— Государь, ныне я и птица, и человек, и ныне я собираюсь прочь, и больше никогда у тебя не будет власти надо мною, сколь долго бы ты ни жил. Сперва у нас был уговор, что ты отдашь мне свою дочь и половину своего государства в придачу, поскольку тебе казалось, что на пороге стоят великие трудности и война. Но ты объявил меня вне закона и лишил мира за то, что я защищался и убил того, кто первым хотел убить меня. Так тебе удалось разорвать договор со мной, и ты плохо вознаградил меня за мою службу. Но часто приходило мне на ум, что я беспомощен и слабосилен — всё вместе. Многое случилось между нами к раздору. Ты взял и перерезал сухожилия на обеих моих ногах. За это я убил обоих твоих сыновей, и свидетельство тому твои кубки. Внутри кубков их черепа, и все твои лучшие столовые приборы я сделал из их костей, и я не буду прятаться от тебя в этом деле. Но за всё то, что ты сделал мне прежде плохого, о чём я только что рассказал, заплатила твоя дочь, когда я разделил наши одежды, и я полагаю, что она беременна, а я тому причина. Вот так закончились наши дела.

Тут Велент полетел высоко вверх.

Конунг Нидунг молвил:

— Ты, молодой Эгиль, стреляй в Велента.

Эгиль ответил:

— Я не сделаю это с моим братом.

Тогда конунг Нидунг сказал, что Эгиль умрёт, если не выстрелит.

— Ты заслуживаешь смерти за поступки своего брата, но одним лишь ты можешь выкупить свою жизнь — если застрелишь его, и никак иначе.

Эгиль наложил стрелу на тетиву и выстрелил Веленту в левую подмышку, и пролилась кровь на землю. Тогда конунг и все люди решили, что это стало его погибелью.

Велент полетел домой в Сьоланд и стал жить там на своём дворе, что принадлежал исполину Вади, его отцу. Вскоре после этого конунг Нидунг заболел и затем умер, а государить стал его сын, которого звали Отвин, и его все любили. Он хорошо относился к своей сестре.