Вильгельм фон Каульбах. Велент рубит шлем Амилиаса своим мечом Мимунгом (1848)

Велент, закончив всю свою работу, каждый день стоял за столом конунга и прислуживал вплоть до назначенного дня. Вот пришёл назначенный день, и самым ранним утром Амилиас взял свои наголенники, застегнул на себе и вышел на торг, веселясь и показывая себя. Все, кто видел его, говорили, что никогда не видели такого хорошего железа, как это. Всё оно было двойное и на диво хорошо скованное. Когда же приблизилось время обеда, застегнул он на себе свой панцирь. Он был просторный, длинный и весь двойной. И так он пришёл к королевскому столу, и всем казалось, что не видали они лучшего панциря, чем этот.

Теперь Амилиас был весел и радостен и расхваливал себя и своё оружие. Когда же Амилиас пришёл к столу конунга, то надел себе на голову шлем. Он ярко блестел и был удивительно велик и толст, и конунгу очень понравилось это оружие. Когда же конунг насытился и столы убрали, Амилиас вышел на поле, и там стоял стул, и он уселся на него. Вот конунг вышел наружу, и все его люди вместе с ним, как и Велент. Теперь Амилиас заявил, что готов испытать свой заклад.

Тогда пошёл Велент в свою кузницу, взял меч Мимунг, вернулся к конунгу и обнажил меч. Велент подошёл сзади к стулу, на котором сидел Амилиас, приставил лезвие меча к шлему, заговорил с Амилиасом и спросил, чувствует ли он что-нибудь.

Тогда Амилиас ответил:

— Руби со всей силы и делай то, что посчитаешь нужным, если удастся.

Теперь Велент так сильно надавил мечом и потянул его, что рассёк шлем, голову, панцирь и всё тело до самой талии, и так закончилась жизнь Амилиаса. Теперь многие говорили, что чем выше человека возносит его гордыня, тем ниже он может упасть.

Теперь конунг приказал, чтобы Велент вручил ему этот меч, и конунг сам захотел унести его прочь.

Тогда Велент ответил:

— Прежде я должен взять, государь, ножны, которые остались в кузнице, и я принесу вам всё вместе, — и конунгу это очень понравилось.

Велент пошёл в кузницу, бросил Мимунг под свои кузнечные меха, взял другой меч, сунул его в ножны и принёс и вручил конунгу. Конунг подумал, что это тот самый меч, которым Велент совершил этот подвиг, и конунг решил, что обладает теперь сокровищем, лучше которого не сыскать, даже если объехать в поисках весь мир. Так прошло некоторое время.