Хёгни велел теперь трубить в свою трубу и призвал к себе всех Нивлунгов, а сам Хёгни уже пришёл к городской стене. Теперь пришли к нему все Нивлунги.

Тогда Хёгни молвил Герноцу:

— Сколько людей мы потеряли вместе с конунгом Гуннаром?

Герноц отвечает, что на это легко ответить.

— Мы сейчас сделаем смотр нашим людям. По правую руку от Хёгни должен стоять Гисльхер со своим стягом, а мои люди, — сказал Герноц, — по левую руку от Хёгни, и после меня люди, которые следовали за теми знамёнами, что остались, а за Гисльхером должны быть люди, которые следовали за знамёнами конунга Гуннара, и Фолькхер вместе с ними.

Так и расставили своё войско Нивлунги. Теперь они посчитали, сколько людей потеряли, и потеряли они три сотни человек, а семь сотен осталось. И тогда Хёгни молвил, что у них ещё большое войско, и гунны ещё потеряют многих, прежде чем все Нивлунги склонятся, и все согласились.

Теперь Хёгни молвил:

— Будь сейчас день, а не ночь, и мы могли бы сражаться, то сейчас одержали бы победу. Ныне у конунга Аттилы немного больше людей, чем у нас. Но если мы будем ждать здесь, пока рассветёт, то к городу стянутся войска из округов, и тогда нам придётся иметь дело с превосходящими силами. И я не знаю, совершим ли мы какой-нибудь подвиг, прежде чем нас лишат жизни. И большое горе, что у нас нет огня, тогда бы мы ещё могли биться.

Тут Хёгни с несколькими людьми отошёл в сторону, и рядом там была одна кухня, и там они раздобыли огонь и с его помощью сразу подожгли это здание, и оно запылало, и теперь стало светло во всём городе.