Вот по всему этому городу раздавались громкие крики и возгласы, грохот и лязг оружия, ржание лошадей и шум людей, так что каждую улицу заполнили воины.

И теперь конунг Эрминрек поднялся на самую высокую башню и крикнул, чтобы все его слушали.

— Мой добрый друг, Сивка, ты возьмёшь мой стяг, мою дружину и войско из не менее шести тысяч рыцарей. А если ты вступишь в бой, то должен найти конунга Тидрека из Берна, и все ваши люди пусть нападают на него и его строй, и ты поступишь очень отважно, если закончишь это сражение тем, что возьмёшь себе в руку его меч.

И ещё он крикнул:

— Мой добрый родич, Рейнальд, ты будешь воеводою над пятью тысячами рыцарей. Ты должен направить это войско против гуннов, и в этом сражении вы должны убить много людей. Мой родич конунг Тидрек и Тетхер, оба они должны быть убиты в этом сражении, если вы одержите победу. И ещё послушай, добрый друг Видга, мой лучший воевода, ты возьмёшь в свои ряды шесть тысяч рыцарей, и все они рвутся в бой. Не возвращайся в Ромаборг без победы. Я жажду, чтобы были убиты конунг Тидрек и Тетхер, его брат, которые сейчас воюют с моим государством, и превыше всего остального не дайте сыновьям конунга Аттилы вернуться домой живыми. Пусть бог дарует вам победу в этом походе, доброго вам пути, и будьте ныне доблестными и добрыми воинами. Это может вас прославить.

Теперь Видга ответил и заявил, что вполне готов биться с гуннами, и ему не кажется плохим биться с сыновьями конунга Аттилы, но он не хочет причинять никакого вреда конунгу Тидреку, будь его воля. Тут они велели трубить во все свои трубы, вскочили на своих коней и с возгласами, криками и звучанием труб выехали из города.