Когда они вернулись домой, Хильдибранд пошёл туда, где лежал раненый конунг Тидрек, и сказал:

— Я рад тому, что вижу тебя живым, но более всего был бы рад тому, если бы ты стал пригодным к бою.

Конунг Тидрек спросил Хильдибранда, что произошло в их путешествии в Руциланд.

Хильдибранд ответил:

— Есть о чём порассказать. Ты часто говорил, что конунг Аттила великий храбрец и отважен в бою, но мне кажется, что он не герой и не смельчак, а скорее, думается мне, величайший трус, поскольку, когда мы пришли в Руциланд, выступил против нас конунг Вальдимар, и когда мы приготовились к сражению, вышли против нас руциманны и бились исключительно отважно, и когда сражение было в самом разгаре, и мы должны были победить, этот злой пёс, конунг Аттила, бежал со всем войском гуннов и дал пасть древку своего флага. Тогда я вспомнил, насколько сильно я полагался там, где со мною были Эмлунги и маркграф. Тогда выезжал я против армии руциманнов три раза, и много их пало там. Тогда выступил против меня один ярл конунга Вальдимара и ударил меня так, что я свалился со своего коня на землю, но мы должны вознаградить маркграфа, что он посадил меня на моего коня и так спас меня. И так мы потерпели поражение и бесчестье в Руциланде.

Теперь конунг Тидрек отвечает:

— Мастер Хильдибранд, перестань и больше не рассказывай мне о вашем походе, ибо он обернулся очень скверно, но я надеюсь, что мне станет лучше и я залечу мои раны, и если так случится, то мы опять должны пойти в Руциланд и, прежде чем уйдём оттуда, проверим, кто из нас побежит первым, конунг Вальдимар или мы. И недолго руциманны будут хвастаться, что их удел выше, чем у гуннов или Эмлунгов.

А прежде чем прошло полгода, конунг Тидрек стал здоров.