Теперь Видга и Хеймир поехали обратно, очень безрадостно расставшись со своими товарищами, и отправились к конунгу Эрминреку.

Хеймир подошёл к конунгу Эрминреку с великим гневом и молвил:

— Ты, конунг Эрминрек, много плохого сделал своим родичам. Сперва ты сам отправил Фридрека и Регинбальда на смерть, и ты убил юного Самсона, и сыновей твоего брата Эгарда и Аки ты велел повесить, и сверх того ты прогнал из своего государства твоего родича, конунга Тидрека, и Тетхера и Ульврада, сына твоей сестры, и благородного воина Хильдибранда и многих других добрых рыцарей, кого-то убил, а кого-то изгнал, и во всём этом зле повинен Сивка Злобный.

Тогда Сивка отвечает:

— Я давно говорил тебе, государь, когда ты притащил Хеймира сюда, и стал он таким гордым, что он теперь переговорит тебя самого, и будет лучше, если бы ты велел ему отправиться в тот самый лес, где пребывал его отец, и он бы ухаживал за твоими лошадьми, как ухаживал его отец.

Тогда Хеймир молвил:

— Знает бог, будь у меня здесь сейчас мой добрый меч Нагльхринг, я бы убил тебя, как собаку.

И теперь он ударил Сивку кулаком по щеке так, что тот сразу упал на пол конунгу под ноги, у него вылетело пять зубов, и он потерял сознание.

И теперь конунг Эрминрек молвил:

— Вставайте, все мои люди, схватите его и повесьте!

Услышав слова конунга, Хеймир поспешно пошёл прочь, туда, где было его оружие, и как можно скорее собрался. Тут он вскочил на своего коня Риспу и поскакал вон к городским воротам, а за ним — шестьдесят рыцарей в полном вооружении. И теперь подошёл к воротам Видга и стал посреди ворот с Мимунгом в руке, и никто из этих рыцарей не осмелился выехать наружу, но Хеймир в этот раз ускользнул и скакал по лесу, пока не пришёл туда, где был двор или владения конунга Эрминрека или Сивки, тогда он устроил пожар и убил людей, и он не останавливался, пока не сжёг пятьсот хуторов. И теперь он поселился в лесу, а Сивка никогда не осмеливался выезжать, взяв менее шестидесяти рыцарей, и они постоянно страшились Хеймира.