Теперь вышел вперёд сильный Видга, и с ним одиннадцатый сын конунга — как силой, так и способностями он намного превосходил всех тех, которые были перед ним. Когда же началось их сражение, оно было столь жестоким, что они наносили друг другу такие сильные удары, которые вдвое превосходили бывшие прежде, и никто не видел более доблестного боя между двумя мужами, чем этот. Теперь они подступили друг к другу так близко, что из-за этого им стало весьма трудно рубиться. Тут Видга вспомнил, что раньше свершал Мимунг, когда он брал этот меч на поединки, то, насколько сильно он может на него полагаться, и то, как мало ему следует щадить его, даже если он пожелает сильно рубить. Тогда рубанул он со всей мочи, всецело положившись на меч, этот удар пришёлся по шлему сына конунга и рассёк всё, чего коснулся (а на голове был словно сундук — столь много всего,) и слегка задел его череп, это была небольшая рана. Он снова занёс свой меч и так сильно рубанул по ноге, что разрубил наголенники, чулки и немного ногу. Тогда тот упал, а Видга молвил:

— Ныне у тебя выбор, конунг Исунг: вели отпустить всех моих товарищей или потеряй здесь своего сына.

Конунг Исунг отвечает:

— Я не могу отпустить их, покуда не удостоверюсь, что этот человек может быть убит, а он ещё даже не получил смертельной раны.

Тут сын конунга крикнул своему отцу:

— Ты, конечно, должен тотчас поступить так, как он просит, или же я лишусь своей жизни. В руке у него сам дьявол, и я не могу ему противостоять, да и никто другой, однако вполне достаточно освободить одного человека ради одного, и этим я хочу его удовлетворить.

Теперь Видга молвил:

— Если ты не освободишь всех моих товарищей, тогда я отрублю голову твоему сыну, а затем нанесу смертоносный удар тебе самому. Мимунг вернётся в свои ножны не раньше, чем будут освобождены все мои товарищи.

Тут Видга ринулся туда, где были привязаны его товарищи, и разрубил древки один за другим, пока не освободил всех своих людей, а затем подбежал к человеку, с которым бился, и захотел убить его. Теперь подбежали Сигурд Юнец с конунгом Исунгом, и конунг Тидрек пожелал, чтобы так и было — они разняли их и примирили. Затем было заключено соглашение, чтобы всех освободить и развязать, и что этот бой должен быть приравнен к другим. Они разошлись, и таким образом Видга освободил всех своих людей.