Утром следующего дня конунг Исунг взял всё своё лучшее оружие и вооружился, и подобным же образом снарядились его люди, Сигурд Юнец тоже надел все свои доспехи, сел на своего коня Грани и взял в руку знамя конунга Исунга; теперь все вместе они выехали из города. У них всех были прекрасные щиты, белые как серебро доспехи, блестящие как стекло шлемы и отточенные как бритва мечи на поясе. У них были острые копья с крепкими древками и крупные, весьма резвые кони, облачённые в броню. Эти мужи были весьма сильны, велики и чрезвычайно отважны. Они скакали, пока не приблизились к шатрам конунга Тидрека. Теперь конунг Исунг молвит:

— Если конунг Тидрек из Берна такой доблестный воин, как говорят, и такой великий храбрец, что вызвал на поединок нас и наших людей, то пусть он сейчас встанет, вооружится и выйдет против нас тринадцатерых со своими тринадцатью людьми, и тогда мы испытаем нашу рьяность и способности, поскольку для него будет хуже услышать слова, которые будут сказаны, прежде чем мы уедем домой, если он ныне испугается и не посмеет биться.

Тут конунг Тидрек отвечает:

— Нет нужды скрывать от вас, что мы пришли сюда, проделав долгий путь и испытав много трудностей, прежде чем закончили наше путешествие, затем, что непременно хотим завершить наше дело до того, как у нас будут мечи лучше, щиты крепче, шлемы твёрже и больше сил и отваги.

Теперь конунг Исунг и его люди спешились. А конунг Тидрек и его люди тем временем вооружились, как только могли, и теперь они вышли друг против друга. Когда же они встретились, то распределили бойцов по двое, и поединки должны были проходить по порядку, никто иной не должен был помогать своему товарищу, а биться верхом они сейчас не пожелали. Против конунга Тидрека из Берна встал Сигурд Юнец, а против конунга Гуннара — конунг Исунг. Против Видги встал старший и самый сильный сын конунга, а затем поставили остальных друг против друга.