Теперь конунг Сигмунд пришёл извне в своё государство, и защитники его земли, Артвин и Херманн, узнали об этом и устроили совет.

Тогда Артвин сказал своему товарищу:

— Я полагаю, когда конунг Сигмунд придёт домой, королева Сисебе расскажет ему обо всех наших беседах, и так сурово и предосудительно, как она всегда отвечала на наши просьбы, и конунг обвинит нас, если узнает правду. Сейчас нам не следует медлить в наших замыслах, и нам необходимо что-то предпринять.

И прежде чем расстаться, они придумали, как им поступить.

Вот они пошли к королеве и рассказали ей всё о своих намерениях, что они хотят сейчас встретить конунга и спросить, что у него нового. А ей это понравилось, и она попросила их отправляться в путь как можно скорее; так они и сделали. Когда же они встретились с конунгом Сигмундом, он им очень обрадовался. Тут они попросили разговора с глазу на глаз.

Когда же они оказались втроём, Артвин сказал:

— Добрый государь, я должен рассказать тебе плохие, однако правдивые новости, но я прошу тебя, чтобы ты не порицал меня, даже если я расскажу тебе о них, поскольку я не могу скрывать от тебя, ведь ты отдал в руки мне и моему товарищу всё своё добро, — что едва ты покинул дом, твоя жена, Сисебе, стала вести себя плохо и непристойно. Она взяла одного своего раба, что был красив на вид, и положила рядом с собой. А когда мы с товарищем хотели запретить ей это, то она пообещала нам оклеветать нас перед тобой, когда ты вернёшься, и ты бы велел нас убить, если бы она захотела. И этот самый раб затем спал с ней каждую ночь в её объятиях, и сейчас сама она беременна. И мы не посмели, государь, чтобы ты пришёл домой, не узнав об этом прежде.

Теперь конунг отвечает:

— Конечно, вы понимаете, что если солгали про неё лишь словом, вас ждёт смерть.

Теперь отозвался Херманн и поклялся в том, что:

— Всё, о чём тебе сказали, правда.

Тут конунг молвил:

— Добрые друзья, что я должен сделать с этой женщиной, которая поступила так плохо?

Теперь отвечает Артвин:

— Тебе решать, конунг; мы сделаем всё, что ты захочешь.

Ещё конунг молвил:

— Её можно повесить, или же ослепить или отрубить ноги, а затем отослать своему отцу.

Теперь Артвин отвечает:

— Есть ещё одно решение: отправить её в лес Сваваског. Там нет людских троп, и десятками лет туда никто не заходит, вырезать у неё язык, и пусть она живёт там, сколько богу угодно.

А этот совет конунгу понравился.