Теперь Видга пришпорил своего коня, Скемминга, и поскакал к своим товарищам, пустив своего коня галопом, и гордо подъехал к шатрам. Конунг Тидрек и все его люди стояли снаружи перед шатрами и догадались, что Видга совершил какой-то подвиг.

Хеймир молвил:

— Гордо скачет ныне Видга, и будет странно, если он не считает, что свершил какой-то подвиг, и не возомнил себя ещё более великим, чем прежде.

Они радушно встретили Видгу и спросили его о новостях. Он сказал, что больше им не нужно сидеть там из-за этого ярла:

— Ибо он ныне мёртв.

Они спросили, кто причина этому.

Видга ответил:

— Я видел человека, который сделал это, повергнув его с коня мёртвым наземь.

Хеймир молвил:

— Нет нужды тебе скрывать это от нас. Мы знаем, что ты это сделал, но нечем тут хвалиться, поскольку малым подвигом было убить его, ибо это вполне могла сделать какая-нибудь женщина, если бы могла владеть оружием, так как он был настолько старым, что совсем одряхлел.

Когда же Видга услышал это, то очень разгневался, подскочил к Хеймиру, схватился за рукоять своего меча Мимунга, что висел у него на поясе, и выдернул его из ножен. А Нагльхринг он взял, бросил ему под ноги и вызвал его на поединок. Хеймир же заявил, что мешкать не будет.

Тут между ними прыгнули конунг Тидрек и другие их товарищи, они, конечно, не хотели, чтобы те бились, и просили Видгу успокоиться. Но он был не склонен к этому и заявил, что собирается предпринять иное: чтобы Мимунг вернулся в свои ножны не раньше, чем побывает между головой и туловищем Хеймира. Он сказал, что уже достаточно произошло между ними для этого, тот часто подло поступал с ним, и неважно, раньше или позже будут им мешать разобраться между собой, но это в конце концов произойдёт. Видга сказал, что это был не мужественный поступок, когда тот подошёл к нему туда, где он лежал павший на поле брани, когда у них было сражение с конунгом Осантриксом в Вилькиналанде, и вполне мог бы помочь ему, если бы хотел, чтобы он не попал во власть своих недругов в тот раз:

— И отнял он у меня моё оружие, словно был моим врагом, а не товарищем.

Теперь конунг Тидрек отвечал, что это был плохой поступок, и сказал Хеймиру, что тот должен уступить за то, что он сделал. И сталось так, что Хеймир принёс клятву, что он говорил это только чтобы позабавить своих товарищей. Видга принял это примирение очень неохотно, и таким образом они закончили свою ссору.

Теперь конунг Тидрек сказал Видге:

— Добрый друг, — говорит он, — не ты ли причинил смерть ярлу?

— Да, конечно, государь, — говорит он, — он первым напал на меня с пятью своими рыцарями, и я одолел его в нашей схватке, а остальные обратились в бегство.

Конунг Тидрек ответил:

— Конечно, ты храбрый воин и очень выдающийся человек. Прими за это большую благодарность и нашу дружбу.