На ночь Исунг отправился спать. А утром второго дня конунг Осантрикс приказал, чтобы Исунг как-нибудь позабавил его своим медведем. Исунг ответил, что трудно отказать ему в этом:

— Но мне очень не понравится, — сказал он, — развлекать вас своим медведем, если вы захотите подвергнуть его слишком опасному испытанию.

Конунг сказал, что сперва он хочет испытать его таким образом — спустить на него своих охотничьих псов и узнать, насколько храбрым будет этот медведь.

Тогда Исунг ответил:

— Плохие условия ты ставишь для моего медведя, конунг, — говорит он, — ибо если я лишусь медведя и он погибнет, то не хочу я ни всего золота, ни серебра, что у тебя есть, хотя бы ты и дал мне. Но если случится так, что ты погубишь своих псов из-за моего медведя, то разгневаешься и убьёшь моего медведя и своих людей, а я возлагаю большие надежды на то, что мой медведь как-нибудь защитит себя и сразу не сдастся.

Конунг молвил:

— Ты не можешь мне отказывать. Я собрался спустить на медведя псов, но обещаю тебе, что никто из моих людей, ни сам я не навредим твоему медведю.

Тут Исунг подчинился приказу конунга. А в тот день и предыдущий вечер они слышали разговоры о том, что Видга лежит там в темнице в прочных оковах и крепком железном ошейнике.