Вот вышли они вдвоём из города Сусат, и когда они удалились от других людей, Вильдивер достал медвежью шкуру, показал Исунгу и спросил, не может ли она им пригодиться для хитрости. Скоморох Исунг осмотрел шкуру, вывернул, изучил со всех сторон, в каком она состоянии, и сказал, что она им поможет, если повезёт. Теперь Исунг сказал, чтобы тот надел шкуру, Вильдивер так и сделал: надел шкуру поверх своих доспехов. Затем Исунг взял иголку с ниткой и крепко сшил шкуру на его спине и ногах. Хитростью и ловкостью он смог сделать так, что Вильдивер любому казался обычным медведем, так же и Вильдивер вёл себя, словно он медведь. Теперь Исунг надел ему на шею ошейник и повёл его за собой, и они шли день за днём, пока не прибыли в Вилькиналанд.

Когда же они были недалеко от города конунга Осантрикса, то повстречали человека, и они спросили друг друга о новостях. Исунг спросил, откуда тот идёт, а тот ответил, что идёт из этого города от конунга Осантрикса. Исунг спросил, дома ли конунг и много ли у него людей.

Сей человек ответил, что тот, конечно же, дома:

— И сейчас с ним мало людей, поскольку он был недавно в походе, как ты, наверное, слышал, и теперь большинство его рыцарей, у кого что-то имеется, вернулись к себе домой, ибо долго оставаться в торговом городе затратно.

Исунг спросил, доволен ли конунг своей победой, которую он одержал в этом походе.

Тот отвечал, что сам конунг не очень доволен, а другие люди говорят, что он больше потерял, чем приобрёл, за исключением того, что он взял в плен одного витязя у Тидрека из Берна, и он не схватил бы и его, если бы не Хертнид, его племянник.

Теперь Исунг спросил, дома ли в городе Хертнид, его родич, и как зовут витязя, который был пленён, жив ли он ещё или нет.

Он говорит, что Хертнида нет дома.

— Он отправился к своим замкам и поместьям, а человека, которого взяли в плен, зовут Видгой, и он в темнице в крепких оковах, и я полагаю, что он будет ждать там своего смертного часа во многих и ужасных муках.

Исунг сказал, что следует ожидать, что тот крепко стережёт его, и что конунгу не будет выгоды, если он освободится. Затем они пожелали друг другу доброго пути и расстались.