Я И. Г-ву
Уважаемый Я. И.!
Вашу «Повесть о земляке» мы напечатать не сможем: при очень посредственном стихе такой объем — дело безнадежное. Главная беда вещи — просчет в отношении ритмическом. Различные стихотворные размеры не «освоены» Вами, не стали Вашими, — все время слышишь, угадываешь этот размер отдельно от Вашего содержания:
— Что расселся, Семен, как чахоточный дед? —
Все играют, и ты поиграй на… —
невольно читается «на мотив» образца:
— Не пора ль, Пантелей, постыдиться людей
И опять за работу приняться…
Несоответствие ритмического письма содержанию вообще разительное:
И как бешеный мечется в воздухе мяч,
Так Наташе и прыгает в руки…
Согласитесь, что динамику игры этот размер передает подобно тому, как бывает в кино при замедленном движении ленты («лупа времени»), когда, скажем, скачущие во весь опор кони еле перебирают ногами.
Точно так же (беру еще пример наудачу) противоречит ритмический строй содержанию в строчках:
Ночь. И зеленые грассы
Режут с кустарника ветки,
Стонут от злости осколки,
«Тигр» за снегами ворчит…
Я не говорю о том, что в приведенных строчках, как и во всей вещи, неблагополучно не только с ритмической стороны («Чахоточный дед», осколки, стонущие «от злости»). Недостаточное развитие, так сказать, слуха на стих — главная Ваша слабость. Это сообщает всей поэме впечатление прозаичности, вялости, растянутости и способно уморить самого терпеливого читателя.
Быть более подробным не имею физической возможности, но если Вы захотите меня понять, то Вы из этого моего письмеца можете понять очень важный «секрет». Я бы даже так сказал, чтоб верно угадать, каким размером о чем можно писать, — это все равно, что написать вещь наполовину.
Не огорчайтесь, пожалуйста, прямотой моего замечания, — иначе должен был бы кривить душой.
Всего доброго.
28 ноября 1958 г.