И Безделкин проснулся. Огляделся кругом и заорал:

– Что? Заныкивать от жены зарплату, и никуда её не тратить? Работать литературным рабом! Нет, жизни такой мне не надо!

– А что так? – склонился над ним некто и ласково погладил по его, бог знает сколько не стриженым, волосам.

Водкин посмотрел на этого некто и узнал в нём своего бывшего начальника Вована Вовановича – (прочерк). Иван хотел было вскочить по привычке и вытянутся по струнке, но у него не хватило на это сил, а уже через секунду он сообразил, что без надобности сие, ведь Вован Вованович больше не его начальник, а следовательно и вытягиваться перед ним по струнке нет нужды.

– Ну… я бы так не рассуждал, – усмехнулся ВВ(п) и присел на краешек стола. – А знаешь, Ваня, я ведь теперь ваш президент.

– Как? – не понял Иван, потряхивая головой, желая проснуться окончательно.

– А вот так, я выиграл на выборах, обойдя этого… как его… Зю-Зю-Зю… и Пу-Пу-Пу… неважно! – по его лицу было видно, что ему до боли в глазах не хочется вспоминать своих соперников по предвыборной гонке. – Но я к тебе, Ваня, не поздороваться прилетел, а по делу.

Он спрыгнул со стола и стал внимательно рассматривать комнату.

– Бр-р-р-р! – потряс писатель головой ещё раз, но не проснулся.

– Ну как тебе тут? – спросил ВВ(п). – Быт, условия? Жалобы есть, как кормят?

При слове кормят, у Ивана поплыл перед глазами его собственный заворот кишок от Розгинского борща и холодца Шаньги.

– Понятно, – рассудительно сказал Вован Вованович, рассматривая себя в зеркало шкафа. – Так будем великими делами заниматься или продолжим играть в бирюльки двух упырей? Этих, как их там… Ро-ро-розги… и Шань-шань-шань....

– Шаолинь, – предположил Иван, кое-как вылез из-за стола и хотел пойти в ванную, решив, что Вован Вованович – это всё-таки сон.

– Стоять! – приказал президент тихо, но на удивление властно. – Мы с тобой, дружок, не все вопросы порешали.

– Вован Вованович, ну ей-богу! – завелся Иван в прежнем русле. – Ушёл я от вас, всё, ушел, уволился, навсегда. Непонятно разве?

– Так и я уволился, сынок! – ласково заулыбался ВВ(п) и вкрадчиво затараторил. – Президент теперь я ваш, пре-зи-дент, президент всея Руси. Понятно? И дело у меня к тебе важное. Иначе б не приперся я сюда за тридевять земель.

Президент еще раз оглядел всё вокруг, заскучал от простоты интерьера и принялся внимательно рассматривать свои ногти – каждый в отдельности, решая, видимо, на каком из них ему пора обновить лак. А Безделкин потихоньку поднялся и устало присел на кровать:

– Ну чего ещё?

– Тут такое дело, братан, деликатное я бы сказал дело, – издалека начал ВВ(п). – Плохие дела творятся на нашем скотном дворе, совсем плохие, распоясалась лихая хворь…

Иван подскочил и хотел выглянуть в окно, но Вован опустил руку на его плечо:

– Сидеть. Не у тебя во дворе плохо, а в общем, гипотетически, – он обвел пространство рукой, намекая на что-то глобальное и выдохнул. – Да. А давай-ка для начала сверим часы.

Президент легким движением пальца отодвинул манжету и показал Ивану свои золотые часы, но со стальным напылением (для конспирации). Петевичу ничего не оставалось делать, как взять с тумбочки свой телефон. Он посмотрел на дату и время. Дата снова прыгала и скакала, как хотела, но в отличие от последнего разговора с Геновной, отмотала время немного вспять: электронное табло показывало 9 апреля 2020. Писатель ничему уже не удивился, видимо, привык.

– Так вот, – сказал Вован Вованович. – У нас на дворе (он подчеркнул «у нас» как бы отделяя Ивана от всего остального человечества) трагедия, можно даже сказать ЧП планетарного масштаба. Злой недуг сковал все щупальца нашей цивилизации, а именно… (он помолчал, подумал: стоит ли писаке доверять столь важную государственную тайну и нехотя продолжил) нехорошая болезнь, Ваня, напала на нашу планету-мать. Что-то вроде гриппа, но гораздо, гораздо хуже и....

Президент замолчал, изображая адовы муки.

– И? – попытался подсказать Иван, почесываясь, тем самым давая понять гостю, что очень хочет встать под душ.

– А ты меня не торопи, Ваня, не торопи. Уже тысячи и тысячи людей скончались от коварного вируса, а тебе хоть бы хны!

– Какой вирус? А Светка? – в недоумении простонал жених.

– Да жива твоя Светка, что с ней будет то? На карантине сидит – у себя дома, между прочим. И вся страна сидит. И вся планета сидит. На изоляции то бишь. И никто не работает. Я запретил. Мы запретили – президенты всех стран. Понимаешь?

Иван ничего не понимал.

– А хворь та, Ваня, называется корона-корона-корона…

Поняв, что дальше он не в силах выговорить название болезни, велел писателю открыть интернет и самому прочесть последние новости.

– Только это ты сделаешь, когда я уйду, – добавил он. – А теперь слушай меня внимательно. Мир перевернулся. Экономика встала, нефть подешевела, доллар подскочил. Ты понимаешь к чему я клоню? – сморщил лоб ВВ(п).

– Нет, – честно признался Водкин.

– А к тому, дружище, к тому. К тому, что это очередная американская диверсия против нас! А теперь слушай ещё внимательнее: на твои плечи, Ваня, ложится важная стратегическая задача.

Вован Вованович вдруг задумался. Надолго задумался. А Ивану срочно захотелось в туалет. Но президент еще раз дотронулся до его плеча:

– Потерпи, не время, сынок. А нужно тебе, Ваня, устроить америкосам диверсию.

– Мне очень нужно в нужник! – взмолился Безделкин, почему-то не ощущая себя взрослым и самостоятельным мужчиной.

– Потерпи, – настойчиво повторил Вован Вованович. – Напишешь роман, но только срочно.

– Какой? – сейчас Ивану срочно хотелось сделать только одно дело.

– Напиши-ка ты роман о секретных разработках Штатов в области вирусологии. Да намекни, так сказать, на сегодняшний вирус, как его там… корона-корона-корона… да и бог с ним! А этот, как его там… Коловратий… Коловертий… фиг выговоришь… быстренько и впереди планеты всей издаст этот романчик в своем издательстве… как его там....

Иван лизнул воздух:

– ЭСКИМО

– Да, да ЭКСГМО. Запустим так сказать, «козла в огород». Пусть жрут «свою капусту сами»!

– И иже с ними, – брякнул Иван и опрометью понесся в клозет.

А когда он оттуда вышел, то Вована и след простыл. Лишь за окном раздавалось реактивное гудение взлетающего военного самолета Су-57, который вот-вот должны были определить в войска, но 24 декабря 2019 года в Хабаровском крае во время испытательного полёта он потерпел крушение, и поэтому его отдали в распоряжение президента (за личной подписью Шаньга).

Иван потёр глаза, затем брови, огляделся и поволок свое тело обратно, но уже не на толчок, а под душ. Он мылся, отмывал прикосновения Вована к своему плечу и бурчал:

– Ишь, выдумал вирус какой-то там, тоже мне! Вся страна на изоляции, работать он, видите ли, всем запретил. А менее фантастическую повесть не мог придумать?

Но каково же было его писательское удивление, когда Петевич вышел из ванны и открыл вкладку «Последние новости». Вся лента оказалась забита страшилками одна ужасней другой: «Корона – вирус убийца!» «Кто победит в этой гонке – Испанка или Корона?», «Во всём виноват ВВ(п)!» «Козел отпущения найден», «Газпром поддал газку» ну и так далее – одна новость невероятнее другой. Всё это сдабривалось фотографиями добротных дубовых гробов с закрытыми крышками и отсутствием плачущих над гробами родственников. В глазах газетчиков мир треснул и развалился пополам: на одной половине мироздания стояли живые и пока не заразившиеся, а на второй – мертвяки и заразные. Началась глобальная энергетическая война, передел мира, апокалипсис.

– Офигеть! – воскликнул Иван и стал читать всё подряд.

Причем читал он эти новости, как новый фантастический роман, не веря в глубине души, что можно вот так запросто заставить людей сидеть дома или остановить промышленность. И Уж тем более не верил он в то, что людей можно штрафовать или сажать в тюрьму за то, что они просто вышли на улицу. Всё это казалось Ивану Петевичу бредом, так как он точно знал, что сделает любое правительство при подобном роде опасности:

– Закроется в бункере под Злой горой и срать оно на народ хотело! Ведь так же? Так.

После обеда он решительно закрыл вкладку новостей и самостоятельно, без всяких россказней космонавтов и писем из департамента, набрал на клавиатуре «Животные в космосе» и стал внимательно изучать материал. А после шестичасовой рабочей смены родил на свет божий новую главу:

КОШКИ В КОСМОСЕ. Французы оказались оригинальнее всех! В качестве будущих космонавтов они выбрали кошек. На улицах Парижа было взято 14 бездомных кошек и котов. Их усердно начали готовить к полету в космос.После долгих тренировок и тщательного отбора выбрали одну кошку.

И вот 18 октября 1963 года с космодрома Хаммагир, который находится на западе Алжира, кошка улетела в космос на ракете Veronique AGI47! Полет кошки не был орбитальным. Ракета-носитель поднялась на высоту около 160 километров, состояние невесомости продолжалось недолго: всего пять минут и две секунды.

Животное нормально перенесло полет – за состоянием покорительницы космоса с Земли следили с помощью имплантированных в мозг животного электродов. Поисковая группа уже спустя тринадцать минут нашла капсулу с кошкой, отделившуюся от ракеты. Состояние кошки было стабильное, держалась она очень хорошо.

Так как в успехе никто не был уверен, кошку никак не стали называть. Лишь после того, как после 15 минут полета она приземлилась и прославилась, журналисты дали ей кличку Астро-кошка Фелисетт. С этого момента популярность кошки Фелисетта стала очень быстро расти. И этот полет все расценивали, как великое достижение.

Но фотографии кошки, у которой в голове были введены электроды, вызывали множество критики и возмущения со стороны прессы. Также на этот счет было высказано много мнений от служб, которые борются с жестким обращением с животными. Но в любом случае Фелисетте это не мешало наслаждаться хорошей, но недолгой жизнью на земле. К сожалению, вместо того чтобы чтить героиню, кошку усыпили в ходе дальнейших исследований.

А спустя несколько дней, был совершен аналогичный полет, но уже с котом на борту. Но животное, у которого не было имени, а просто номер «СС 333» погибло, из-за того, что капсулу нашли только спустя два дня.

Попытки запускать кошек в космос предпринимались и после, но они либо заканчивались неудачно, либо в последний момент отменялись.

Однако, весь следующий день писатель промучился:

– Неужели и вправду на планете беда?

Он просмотрел ещё раз (уже свежие) новости – ситуация с каждым днем накалялась в Европе и США. Первоисточник заразы – Китай, наоборот, праздновал победу, а в России всё было не так уж и плохо, кроме жестких правительственных мер по отношению к своим же гражданам. Хотя… в фейсбуке и россияне жаловались, что их родственники мрут как мухи.

А в голове у Ивана большой иконой разрастался образ Светки Геновны, которая смотрела из-под ореола над её головой с укором:

– Эх, Ваня, Ваня, а ты мне так и не позвонил! Над могилкой не поплакал, а я вишь теперь какая…

– Какая? – страдальчески причитал её бывший друг.

– Святая я теперь, Ваня, вот какая! А ты так меня и не оценил.

Иконописный образ его невесты то исчезал, то вспыхивал с новой силой. Писака не знал, куда себя деть от этого! От отчаянья он бросился читать научные и медицинские статьи о коронавирусе. Но это распалило святыню любимой женщины в его глазах еще сильнее. Он метался в своих мыслях, как лев! Наконец, смелый и категоричный мужчина сдался. У него вспотели ладони, а это был верный признак того, что они срочно хотят подержаться за телефон и понажимать сенсорные кнопочки.

Иван постонал ещё немного, покуксился, но когда у него и вовсе задрожали руки, а рассудок начал мутнеть, он со всей мочи вцепился в своего верного товарища и, сбиваясь, нервничая, набрал Светкин номер. А та ответила сразу же, как будто ждала его звонка тыщу лет:

– Ваня, Ваня, ты где?

– Я? – растерялся Иван.

– Ваня, Ваня, ты где? – повторила Светка. – Тут связь плохая. А я жду тебя, жду, ты скоро из командировки вернёшься?

– Не знаю, – просипел мужчина, присел на пол и схватился за сердце. – Жива! Живая.

– Да живая я, что со мной будет то? – затараторила Геновна. – А ты там как на своём космодроме Восточный? Поди один, некормленый, не поеный. Похудел, а?

– Ну слава богу, знаешь где я, дурить не стала, как в прошлый раз! – обрадовался Петевич. – А то на Марсе, на Марсе… Ишь выдумала!

– Ничего я, Ваня, не выдумывала! Ты же сразу сказал, что Розгин тебе важное задание дал – книгу про настроения космонавтов писать.

Иван облегченно вздохнул: ну наконец-то он попал к своей родной Светке, а не шизанутой на всю голову дурочке. Только он что-то не припоминал, чтобы рассказывал ей про свою таинственную командировку. А невеста, не умолкая, тараторила дальше:

– Ваня, Ванечка любимый, ты почему сразу не позвонил, как приехал, ведь обещался же! Связи не было, да? Да я понимаю, ты не переживай, я сама тебя раз через раз слышу! Я знаю, ты волнуешься за меня, вот я тебе сама сейчас всё и расскажу. Тут Шаньга был с Розгиным. Они и ко мне заходили, всё о тебе рассказали: что ты жив, здоров и кормят тебя на убой, и все условия для твоего писательского труда создали. Это правда? А со мной всё хорошо! Ты главное не нервничай (а то я тебя знаю), коронавирус этот не пройдёт! Плохо только то, что нам всем запретили выходить из домов, но ты не думай, это не из-за вируса. Ну сам посуди, какая зараза через столько кордонов проскочит? А запретили из-за того, что Путин к нам отсиживаться приехал, в бункере его, что под Злой горой. Испугался, поди! А нас всех вот и заперли по домам, чтобы мы его кортеж из самолётов, вертолётов и прочее правительственное барахло не рассматривали. Да чтоб мальчишки не лазили и носы свои любопытные не совали, куда не следует! Городок наш вообще перекрыли и не выбраться! А газету кроме тебя писать больше некому. Поэтому то, что в городе творится, мы и не знаем вовсе, а телевизор, тот да… пока смотрим! А еду нам прямо в дома солдатики приносят. Я ничего, даже поправилась, похорошела. А у тебя то как дела?

Иван ничего не мог понять:

– Какие солдатики? – заорал он в трубку. – Не хватит на всю Москву солдатиков то!

– Ваня, Ваня, ты не кипятись, не ревнуй, ничего у меня с теми солдатиками нет и быть не может. Я тебя одного люблю. Да и старая я для солдатиков тех! А сидеть дома очень даже ничего! Я всех Стругацких перечитала, до Пелевина добралась…

– Опять? – еле выговорил Иван и тихо-тихо застонал.

– Да чего опять-то? Не читала я никогда фантастику да про космос этот, нафиг бы он мне упал, сам знаешь! Это я после твоего секретного задания начала. Ой, а ты не поверишь, Димон Олегич Розгин пообещал все мои сказки издать в самом крупном издательстве ЭСКИМО. Я ему файлы на @mail скинула. Сижу теперь, переживаю – получил он их, нет? Не забыл про меня? Может еще раз послать?

– Какие сказки, алло? – кипела в руках писателя трубка.

– Как какие, которые я всю жизнь писала. Забыл что ли? Да я всех в Межгорье замучила своими сказками, ну сам же знаешь!

– В Ме… в Ме… в Меж… – прохрипел Водкин, вспомнив свой позавчерашний сон.

– В Межгорье, а где же ещё? Как ты там, Ваня, как?

– Я твой му… му… му…ж? – еле выдавил из себя писатель.

– Ты ж мой дурачок, – радостно засмеялась Светка на том конце провода. – Приезжай скорее, будем делать маленьких ля… ля… лялечек. Кужугетич Шаньга сказал, что они тебе там какой-то волшебный борщ сварганили и кровяную колбаску для повышения подвижности сперма…то…зо…и…

Светка не договорила, она хотела, чтобы муж закончил за нее фразу.

– Маленьких сперма… – автоматически повторил Иван, ничего не понимая, вернее понимая, но совсем не то, что он хотел понять.

– Да, да, еда по рецепту русской Слепой знахарки. Но ты её не знаешь, да и откуда тебе знать то? Ты же не смотришь телеканал «Домашний» и «ТВ-3». А она знаешь, какая сильная, все как есть говорит, хоть и слепая!

У Водкина от всего сказанного закружилась голова, он медленно откинулся на спину, лёг на пол, раскинул руки в стороны, разжал руку, держащую телефон – тот скатился по влажной ладони на пол и говорил, говорил Светкиным голосом еще полчаса или целый час. А та в своем Межгорье была на удивление понятливая и не задавала лишних вопросов, всё рассказывала мужу сама, так как прекрасно понимала, что связь у них плохая:

– Из-за приезда Путина глушилок понаставили! Глушилок, говорю. Ты меня слышишь, милый, алло, алло, алло?

– Жена, жена, жена… – застонал Иван, почти забился в параличе и засыпал, засыпал, засыпал от усталости и от непонятности этого мира, а может разных миров, в коих он одновременно пребывал:

– Хр-хр-хр!

– Спи, родной, спи, – не по-московски понятливая супруга повесила, наконец, трубку.