Волшебник, чьим словам подвластен мир огромный,

Предпочитает жить в пещере этой темной.

Здесь мгла всегда царит. Лишь бледные лучи

Светил мерцающих, что кружатся в ночи,

Туда стараются проникнуть на мгновенье,

И обитают там таинственные тени.

Но сила волшебства, храня чудесный грот,

Карает каждого, кто близко подойдет.

Стена незримая возносится в ущелье;

Она из воздуха, но если б захотели

Вы сквозь нее пройти, настигла б смерть вас вмиг.

Преграду потому волшебник здесь воздвиг,

Что дорожит своим покоем он и может

Жестоко покарать тех, кто его тревожит.

Вы нетерпением охвачены, но вам

Придется подождать, пока не выйдет сам

Он на вечернюю прогулку. Все приметы

Мне говорят о том, что близко время это.

Хоть не надеюсь я, что он мою беду

Сумеет одолеть, я этой встречи жду.

Любимый сын мой дал мне повод для мученья;

Покинул он меня, дурного обращенья

Не выдержал, и вот я целых десять лет

Ищу его везде — и не напал на след.

Решив, что он забрал свободы слишком много,

Стал обращаться с ним я чересчур уж строго,

Наказывал его, корил и обижал,

Пока от строгости моей он не сбежал.

И как я был не прав, тогда я понял только,

Когда, его побег оплакивая горько,

Остался я один. Страдая день и ночь,

Я горю своему ничем не мог помочь.

Я сына стал искать и, странствуя по свету,

Увидел Рейн и Тибр, не раз менял карету

И был единственной заботой поглощен —

Найти убежище его; однако он

Исчез с лица земли. В отчаянье и горе,

Поняв, что от людей мне не услышать вскоре

Совета мудрого, я, выбившись из сил,

У духа адского совета попросил.

Со знаменитыми встречаясь колдунами,

Что были, как Алькандр, превозносимый вами,

Могущества полны, я все-таки не смог

Ответа получить, никто мне не помог,

Никто не указал, куда идти мне надо,

Чтоб сына отыскать… Молчали силы ада.

Алькандра сравнивать вам с ними ни к чему:

Все тайны волшебства известны лишь ему.

Не стану говорить, что по его веленью

И будет гром греметь, и быть землетрясенью;

Что вихрей тысячи он может вдруг поднять

И на своих врагов их бросить, словно рать;

Что только силой слов, таинственно могучей,

Сдвигает горы он, рассеивает тучи,

Умеет зажигать светила в небесах, —

Вы не нуждаетесь в подобных чудесах.

Достаточно для вас, что мысли он читает,

Что знает прошлое и будущее знает,

Что во вселенной нет секретов для него:

Все судьбы видит он, не скрыто ничего.

Я так же, как и вы, не мог поверить в это,

Но встретились мы с ним, и что когда-то где-то

Я в жизни испытал, он всё мне рассказал —

В кого я был влюблен, что думал, что скрывал.

Узнал немало я.

А сказано не много.

Но после ваших слов в душе моей тревога

Не уменьшается, и думать я готов,

Что все мои труды не принесут плодов.

С тех пор как, навсегда уехав из Бретани,

Я поселился здесь, где сельские дворяне

Жизнь мирную ведут и где вступил я в брак, —

Так вот, с тех самых пор волшебник наш и маг

Не обманул ничьих надежд и ожиданий:

Кто б ни пришел к нему, согбенный от страданий,

Уходит от него с утешенной душой.

И, право, было бы ошибкою большой

Вам с ним не встретиться. Моих рекомендаций

Вполне достаточно: он будет рад стараться.

Увы, не верю я в счастливый поворот.

Надейтесь… Вот и он! Смотрите: к нам идет.

И сколько важности в чертах его застыло,

Как проницательны глаза, какая сила

В его движениях, хотя теченье лет

Оставило на нем свой беспощадный след.

Столетний старец он, почти лишенный плоти,

Но как легко идет! Вглядитесь — и поймете,

Что тайной силою сей старец наделен.

Он чудеса творит, и сам стал чудом он.

О дух познания, чья сила и уменье

Нам дали созерцать чудесные явленья!

Любой поступок наш и помысел любой

Ты знаешь: тайны все открыты пред тобой.

Но если власть твоя с ее волшебной силой

Ко мне благоволит, ее бы попросил я

Отцу несчастному страданья облегчить.

Я дружбой связан с ним и потому просить

Решился за него; мы жили по соседству,

Он пестовал меня, мое лелеял детство,

И сын его родной — ровесник мой, и с ним

Был неразлучен я — так мной он был любим.

Не надо продолжать, я знаю, в чем причина

Прихода вашего.

Старик! Ты ищешь сына.

Не потому ли ты утратил свой покой,

Что твой любимый сын поссорился с тобой?

Что обращался с ним ты без причины строго,

Чем оттолкнул его от своего порога?

И что, раскаиваясь в строгости своей,

В напрасных поисках провел ты много дней?

Оракул наших дней! Перед тобой напрасно

Мне боль мою таить: ты знаешь все прекрасно

И видишь, как я был несправедливо строг.

Причину бед моих легко открыть ты мог.

Да, был мой грех велик, но велико мученье,

Которым я плачу за это прегрешенье;

Так положи предел беде моей! Верни

Опору старости, чьи быстротечны дни.

От взора моего куда его укрыли?

Где он приют обрел? Мне придала бы крылья

Надежда, что его я встречу наконец.

Будь он за сто морей, найдет его отец.

Утешьтесь! Волшебства чудесное зерцало

Вам не откажет в том, в чем небо отказало;

Вы в нем увидите, что сын ваш полон сил

И полон мужества; Дорант за вас просил,

И, ради дружбы с ним, я покажу вам вскоре,

Что тот, кто дорог вам, живет, не зная горя.

В искусстве новички, чей вид весьма суров,

С их заклинаньями из непонятных слов,

С их фимиамами, что притупляют чувства,

Лишь могут принижать высокое искусство.

Вся их фальшивая таинственность в речах

Нужна им для того, чтобы внушить вам страх.

С волшебной палочкой мы так шутить не станем.

Вы можете судить по этим одеяньям,

Чего ваш сын достиг: по-царски он одет.

Поднялся высоко, сомненья в этом нет.

Утешили меня… Но он по положенью

Наряды пышные и эти украшенья

Носить не должен бы. Хоть за него я рад,

Все ж не по чину он нашел себе наряд.

Как видите, судьба ему явила милость:

У сына вашего все в жизни изменилось;

И вряд ли кто-нибудь начнет теперь роптать,

Когда в наряде том захочет он блистать.

Вы возвращаете мне радость и надежду,

Но я заметил там и женскую одежду.

Быть может, он женат?

Вам о любви его

И приключениях расскажет волшебство;

И если смелы вы, то в иллюзорном виде

Я покажу вам то, что слышал он и видел,

Что в жизни испытал. И перед вами тут

Воскреснет прошлое и существа пройдут,

Неотличимые от созданных из плоти.

Мне в сердце заглянув, вы без труда поймете,

Что эти образы меня не устрашат:

Того, кого ищу, я видеть буду рад.

Вам, к сожалению, придется удалиться:

То, что произойдет, пусть в тайне сохранится.

Тайн от Доранта нет, мы старые друзья.

Его решение оспаривать нельзя.

Я жду вас у себя.

Поговорить свободно

Вы дома сможете, коль будет вам угодно.

Не сразу сын ваш стал тем, кто теперь он есть,

Не все его дела вам оказали б честь.

Но было б тяжело вам видеть в ваши годы,

Какие перенес он беды и невзгоды.

Взяв деньги перед тем, как из дому уйти,

Он в первые же дни истратил их в пути,

Пришлось ему тогда, довольствуясь немногим,

Молитвы продавать калекам и убогим,

Быть предсказателем, и так с большим трудом

Парижа он достиг. Там жил, как все, — умом.

Публичным был писцом, потом поднялся выше,

Став у нотариуса клерком, но не вышел

Служака из него: он от бумаг устал;

Тут с обезьяною ученою он стал

Бродить по ярмаркам. Потом слагал куплеты

Для уличных певцов, которые за это

Ему платили мзду. И он, трудясь, как мул,

И выработав стиль, на большее рискнул —

Писать романы стал, не выходя из дома,

И песни для Готье, и байки для Гийома.^{22}

А после снадобьем от яда торговал.

И столько раз потом профессию менял,

Что никогда Бускон, Гусман и Ласарильо^{23}

С ним не сравняются, что б там ни говорили…

Зато Доранту есть о чем поговорить.

Как за его уход мне вас благодарить!

Я вам не показал еще мое искусство,

И краток мой рассказ: щажу я ваши чувства.

Так вот, потом ваш сын, утратив прежний пыл,

Судьбой капризною в Бордо заброшен был

И находился там в неважном положенье,

Покуда не попал однажды в услуженье

К вояке местному, который был влюблен.

И так его дела повел удачно он,

Что деньги храбреца влюбленного попали

В карман его слуги; к тому же вскоре стали

Они соперниками: очень уж мила,

Как догадались вы, красавица была.

Все, что он пережил, вы знать должны по праву.

Потом я покажу вам блеск его и славу

И покажу, каким предался он трудам.

За утешение я благодарен вам.

По свету странствуя, сообразил он скоро,

Что можно не всегда под именем Клиндора

Являться на люди, и начал называть

Себя он Ла Монтань. Вам это надо знать.

А также помните: хоть медлю я с показом

Теней, которые имеют речь и разум,

Сомненье ни к чему, гоните прочь его:

Тут заурядное бессильно волшебство;

И, в этот грот войдя, вы убедитесь лично,

Что волшебство мое от всех других отлично.