Миссис Мастертон ушла, а Пуаро решил побродить по лесу. Нервы его были на взводе. Он испытывал непреодолимое желание заглянуть под каждый куст, а густые заросли рододендронов зловеще напоминали о том, что там тоже вполне можно было спрятать труп. Наконец Пуаро добрел до «Причуды» и, войдя внутрь, опустился на каменную скамью, чтобы дать отдых ногам, которые, как всегда, были обуты в тесные лакированные туфли.

Сквозь деревья поблескивала река и смутно виднелся поросший лесом противоположный берег. Нет, молодой архитектор был абсолютно прав: тут действительно на редкость неудачное место для подобного сооружения. Конечно, деревья можно вырубить, но взгляд все равно будет упираться в глухую лесную чащу на том берегу. «Причуду» действительно следовало бы построить около дома, там берег высокий, поросший только травой, оттуда открывался бы замечательный вид: река просматривалась бы до самого Хэлмута. Мысли Пуаро беспорядочно сменяли друг друга: Хэлмут, яхта «Эсперанса», Этьен де Суза. Все эти обрывочные впечатления должны были сложиться в определенную картину, но что это будет за картина, он представить пока не мог. Проступали лишь отдельные ее детали, и их было очень мало.

Что-то блестящее привлекло его внимание, и он нагнулся. В маленькой трещине бетонного пола лежал некий предмет. Он положил его на ладонь. Это был брелок – маленький золотой самолетик. Разглядывая его, он нахмурился, почувствовав легкое волнение: в памяти его возник золотой браслет, увешанный брелоками. Он снова увидел себя в палатке внимающим рассказу мадам Зулейки (то есть Салли Легг) о смуглых красавицах, морском путешествии и о письме с вестью о богатом наследстве. Да, у нее был золотой браслет со множеством таких вот золотых побрякушек. Подобные безделушки были в моде в дни молодости Пуаро. Может быть, поэтому браслет так ярко запечатлелся в его памяти. Итак, миссис Легг, по-видимому, сидела тут, в «Причуде», и один из брелоков отскочил от ее браслета, чего она, возможно, и не заметила. И вполне вероятно, это произошло вчера днем.

М-да, тут было о чем поразмыслить... До Пуаро вдруг донесся звук чьих-то шагов. Человек обошел «Причуду» и остановился перед входом. Увидев Пуаро, он вздрогнул.

Пуаро пытливо посмотрел на худощавого белокурого молодого человека в рубашке с черепахами. Ошибки быть не могло: на эту рубашку он обратил вчера внимание, когда ее обладатель метал кокосовые орехи.

Пуаро заметил, что молодой человек очень смутился.

– Прошу прощения... Я не знал, – торопливо сказал он с иностранным акцентом.

Пуаро слегка улыбнулся.

– Боюсь, что вы нарушили границы частного владения, – с легким укором сказал он.

– Да. Извините.

– Вы, вероятно, из туристского центра?

– Да-да. Я думал, что можно через лес пройти к парому.

– Боюсь, что вам придется вернуться туда, откуда вы пришли. Здесь нет сквозной дороги.

– Извините. Виноват, – снова повторил молодой человек, показывая все свои зубы в словно бы приветливой улыбке, и с поклоном удалился.

Пуаро вышел из «Причуды» на дорожку и стал смотреть ему вслед. Немного не дойдя до поворота, тот обернулся, но, увидев, что Пуаро за ним наблюдает, ускорил шаги и исчез за поворотом.

– Eh bien! – пробормотал Пуаро. – Не убийца ли сюда пожаловал?

Молодой человек, несомненно, был вчера на празднике. А этот его оскал, когда он попытался изобразить улыбку... Судя по злобному взгляду юнца, ему точно было известно, что дороги через лес к переправе нет. И потом, если бы он действительно искал дорогу к переправе, он не пошел бы мимо «Причуды», а держался бы ниже, поближе к реке. И еще: у него явно был вид человека, спешившего на свидание и который страшно испугался, обнаружив на условленном месте совсем не того, кого ожидал встретить.

– Итак, – вполголоса пробормотал Пуаро, – он намеревался с кем-то встретиться. С кем же? И зачем?

Он дошел до поворота дорожки и всмотрелся в даль, где она, извиваясь, исчезала среди деревьев. Молодого человека с черепахами уже не было видно, он определенно постарался как можно быстрее отсюда убраться. Пуаро, покачав головой, отправился назад.

Погруженный в раздумья, он медленно обошел «Причуду» и... теперь уже он сам, вздрогнув от неожиданности, замер на пороге... Салли Легг, стоя на коленях, внимательно рассматривала трещины в полу. Увидев Пуаро, она вскочила как ужаленная.

– О, мосье Пуаро, вы меня так напугали. Я не слышала, как вы подошли.

– Мадам, вы что-то искали?

– Я... нет... не совсем.

– Вы что-то потеряли, – не унимался Пуаро. – Что-то нечаянно уронили? Или, – он лукаво улыбнулся, – может быть, вы пришли на свидание, а я – горе мне, горе! – совсем не тот, кого вы рассчитывали увидеть?

К Салли Легг уже вернулось самообладание, и она с улыбкой спросила:

– Разве по утрам назначают свидания?

– Случается и такое, – заметил Пуаро. – Поскольку в более подходящее время нельзя, ведь мужья часто так ревнивы...

– Ну, к моему это не относится, – беспечно произнесла она, но Пуаро услышал в ее голосе нотку горечи. – Он очень занят своими проблемами.

– Все жены за это обижаются на своих мужей, – сказал Пуаро. – Особенно жены англичан.

– Вы, иностранцы, намного галантнее.

– Мы знаем, что хотя бы раз в неделю необходимо говорить женщине, как вы ее любите. А еще лучше делать это через день. Что очень полезно дарить ей иногда цветы, уверяя при этом, что она восхитительно выглядит в новом платье или в новой шляпке.

– И вы действительно все это делаете?

– Увы, мадам, я не имею чести быть мужем, – вздохнул Пуаро.

– Уверена, вы об этом ничуть не жалеете. И вполне довольны своей судьбой, тем, что вы ничем не обремененный холостяк.

– Нет-нет, мадам, это ужасно – я так много потерял в жизни.

– А я думаю, женятся одни дураки, – сказала Салли Легг.

– Вы грустите о тех днях, когда занимались живописью в своей студии в Челси?

– Вы, похоже, все обо мне знаете, мосье Пуаро?

– Я сплетник, мадам. Люблю послушать, что о ком говорят. Так вы в самом деле жалеете о том времени?

– О, я сама не знаю. – Она с нетерпеливым видом села на скамью.

Пуаро уселся рядом. Он чувствовал, что сейчас произойдет то, к чему он даже начал привыкать. Эта привлекательная рыжеволосая молодая женщина явно собиралась рассказать ему что-то такое, о чем вряд ли решилась бы рассказать англичанину. Поразительный феномен...

– Я надеялась, что, когда мы приедем сюда, подальше от всего, что нас окружало, все снова будет как раньше... – начала она. – Но из этого ничего не вышло.

– Ничего не вышло?

– Да. Алек по-прежнему мрачен и... о, не знаю... погружен, что ли, в себя... Не могу понять, что с ним. Нервы у него на пределе. Ему звонят какие-то странные личности, оставляют странные сообщения, а он не хочет мне ничего рассказать. Это сводит меня с ума. Ничего не рассказывает! Сначала я решила, что у него появилась другая женщина, но, кажется, это не так. Нет, в самом деле...

Ее голос звучал несколько неуверенно, и Пуаро это тотчас заметил.

– Кстати, хорош ли был вчера чай, мадам? – спросил он.

– Чай, вчера? – Она недоуменно сдвинула брови, явно не понимая, о чем речь, видимо, думая о чем-то своем. – А, да-да, очень, – поспешно сказала она. – Вы не представляете себе, как тяжело было сидеть там, в палатке, закутанной во все эти шали. Было так душно.

– В чайной палатке, должно быть, тоже было душно?

– Да, конечно. Но разве может быть что-нибудь лучше чашечки чаю?

– Вы ведь что-то искали, мадам? Может быть, вот это? – Он протянул ей маленький золотой брелок.

– Я... О, да. Спасибо, мосье Пуаро. Где вы его нашли?

– На полу, вон в той щели.

– Видно, я его обронила.

– Вчера?

– О нет, не вчера. Это было раньше.

– Но уверяю вас, мадам, я видел этот брелок на вашем запястье, когда вы предсказывали мне судьбу.

Никто не смог бы преподнести заведомую ложь лучше Эркюля Пуаро. Он с такой уверенностью это заявил, что Салли Легг смущенно потупилась.

– В самом деле... я... точно не помню, – пробормотала она. – Я только сегодня утром заметила, что его нет на браслете.

– Я счастлив, – галантно произнес Пуаро, – что могу его вам вернуть.

Она нервно теребила брелок кончиками пальцев.

– Спасибо вам, мосье Пуаро, большое вам спасибо, – сказала она, вставая.

В голосе ее чувствовалось напряжение, а взгляд был каким-то настороженным.

Она спешно вышла, а Пуаро, откинувшись на спинку скамьи, медленно покачал головой.

– Нет, – тихо произнес он. – Нет, мадам, вы не ходили вчера в чайную палатку. И не из-за чая вы спрашивали, нет ли уже четырех часов. Вы приходили сюда, именно сюда, в «Причуду». А она ведь на полпути от лодочного домика... Вы должны были с кем-то встретиться...

И снова он услышал звук приближающихся шагов. Быстрых, нетерпеливых. «Возможно, – улыбнувшись, подумал Пуаро, – это тот, с кем хотела встретиться миссис Легг».

Однако когда из-за угла «Причуды» появился Алек Легг, Пуаро воскликнул:

– Опять ошибся!

– Что? Что такое? – Алек Легг выглядел испуганным.

– Я сказал, – объяснил Пуаро, – что опять ошибся. А я совсем не привык ошибаться, – добавил он, – и поэтому это выводит меня из себя. Я ожидал увидеть совсем не вас.

– А кого же? – спросил Алек Легг.

– Одного молодого человека, – не задумываясь ответил Пуаро, – почти мальчика, который носит очень веселенькую рубашку – с черепахами.

Пуаро с удовольствием отметил, что его слова произвели эффект. Алек судорожно шагнул вперед и задал довольно странный вопрос:

– Как вы узнали? Что вы... хотите этим сказать?

– Я телепат, – сказал Пуаро и закрыл глаза.

Алек Легг сделал еще два шага вперед. Пуаро понял, что он страшно рассержен.

– Черт побери, на что вы намекаете? – требовательным тоном спросил Алек.

– Ваш друг, я полагаю, ушел в туристский центр. И если вам необходимо его увидеть, вам придется поискать его там.

– Ах вот что, – пробормотал Алек Легг.

Он тяжело опустился на другой конец скамьи.

– Так вот почему вы здесь? Выдача призов тут совсем ни при чем? Мне бы следовало догадаться. – Он повернулся к Пуаро. Лицо у него было усталое и несчастное. – Я понимаю, как все это выглядит. Но это совсем не то, что вы думаете. Меня приносят в жертву. Когда попадешь в лапы к этим людям, не так-то легко вырваться. А я хочу вырваться. Вот в чем дело. Я хочу от них избавиться. Вы не представляете, в каком я отчаянии... Я готов на самые крайние меры. Но, знаете, чувствуешь себя как мышь в мышеловке и ничего не можешь сделать. Да что толку говорить вам об этом! Я полагаю, вы получили то, чего добивались. Теперь у вас есть доказательства.

Он встал и, словно ничего перед собой не видя, ринулся к выходу, ни разу не оглянувшись.

Эркюль Пуаро в полном недоумении смотрел ему вслед.

– Все это очень любопытно, – пробормотал он. – Крайне любопытно. Оказывается, у меня есть доказательство, которое мне было необходимо. Неужели? Неплохо было бы знать, доказательство чего? Убийства?