Миссис Фоллиат в это время находилась в большой гостиной. И не одна, а в обществе Эркюля Пуаро. Когда он вошел, она нервно вздрогнула. Потом, снова откидываясь на спинку кресла, пробормотала:

– А, это вы, мосье Пуаро.

– Прошу прощения, мадам. Я вас потревожил?

– Нет-нет, нисколько. Я просто присела немного отдохнуть. Я уже не так молода. Эта история... совсем выбила меня из колеи.

– Понимаю, – выразил сочувствие Пуаро. – Прекрасно вас понимаю.

Миссис Фоллиат, зажав в маленьком кулаке носовой платок, безучастно смотрела в потолок, а голос ее был глух от волнения.

– Страшно даже думать об этом. Бедная девочка. Бедная, бедная девочка...

– Да-да, – скорбно пробормотал Пуаро.

– Совсем еще ребенок, – продолжала миссис Фоллиат. – Жизнь ее только начиналась. Страшно об этом думать, – повторила она.

Пуаро пытливо на нее взглянул. Ему показалось, что она постарела лет на десять с того момента, как он видел ее в роли любезной хозяйки, принимающей гостей. Лицо было осунувшимся, на нем четко обозначились морщины.

– Вы только вчера говорили мне, мадам, что мир так жесток.

– Я так говорила? – Миссис Фоллиат едва заметно вздрогнула. – Да, это правда... О, я только сейчас начинаю понимать, насколько это верно. – И совсем тихо она добавила: – Но я не думала, что может случиться... такое.

Пуаро снова пристально на нее посмотрел.

– Но вы все же предполагали, что что-то непременно случится? Что же именно?

– Нет-нет... я говорю... вообще.

– И все же вы ожидали, что что-то произойдет – что-то из ряда вон выходящее, – настаивал Пуаро.

– Вы меня неправильно поняли, мосье Пуаро. Я только хотела сказать, что никак нельзя было ожидать подобного несчастья во время такого праздника.

– Леди Стаббс сегодня утром тоже говорила о жестокости.

– Хэтти? О, не говорите мне о ней, пожалуйста, не говорите. Думать о ней не хочу. – Она умолкла, но потом спросила: – А что она говорила насчет... жестокости?

– Это касалось ее кузена Этьена де Сузы. Она сказала, что он жестокий, что он плохой человек. И еще сказала, что боится его.

Пуаро внимательно смотрел на нее, но она лишь непонимающе покачала головой.

– Этьен де Суза? Кто это?

– Ах да, вас ведь не было за завтраком. Я совсем запамятовал, миссис Фоллиат. Леди Стаббс получила письмо от своего кузена, которого она не видела лет с пятнадцати. Он сообщал, что навестит ее сегодня – ближе к вечеру.

– И он приходил?

– Да. Он был тут примерно в половине пятого.

– Несомненно, вы имеете в виду довольно привлекательного загорелого молодого мужчину, который пришел со стороны причала?

– Да, мадам, это и был мистер де Суза.

– Я бы на вашем месте, – вдруг с жаром заговорила миссис Фоллиат, – не обращала внимания на то, что говорит Хэтти. – Она вспыхнула, увидев, что Пуаро изумленно вскинул брови, но продолжала: – Понимаете, она точно ребенок, и суждения у нее совсем как у ребенка – плохой, хороший. Никаких полутонов. Я бы не стала принимать всерьез то, что она наговорила об этом Этьене де Сузе.

Удивление Пуаро росло.

– Вы ведь знаете леди Стаббс очень хорошо, – медленно проговорил он, – не так ли, миссис Фоллиат?

– Вероятно, так же, как и все. Возможно, впрочем, лучше, чем ее муж. И что из этого?

– Какая она на самом деле, мадам?

– Что за странный вопрос, мосье Пуаро.

– Вам ведь, верно, известно, мадам, что леди Стаббс нигде не могут найти?

– Так она сбежала, да? Понятно.

– Вам это кажется нормальным?

– Нормальным? Ну, не знаю. Хэтти довольно непредсказуемое создание.

– Вы не думаете, что она сбежала потому, что у нее нечиста совесть?

– Что вы имеете в виду, мосье Пуаро?

– Ее кузен сегодня вскользь упомянул, что она с самого детства несколько отставала в развитии. Вам, вероятно, известно, мадам, что умственно отсталые люди не всегда способны собою управлять.

– Что вы хотите этим сказать, мосье Пуаро?

– Такие люди, как вы сами говорите, очень непосредственны, совсем как дети. В приступе ярости они способны даже убить.

Миссис Фоллиат вдруг страшно разгневалась:

– Я не позволю вам говорить о ней такие мерзости! Хэтти никогда не была злой! Она была чуткой, добросердечной девушкой – пусть и не особенно умной. Хэтти не способна никого убить. – Она посмотрела ему в лицо. Грудь ее вздымалась, она никак не могла успокоиться.

Пуаро был вконец озадачен.

II

Тут в гостиную весьма кстати пожаловал констебль Хоскинс.

– Я ищу вас, мэм, – произнес он извиняющимся тоном.

– Добрый вечер, Хоскинс. – Миссис Фоллиат снова была сама любезность, как и подобало хозяйке имения. От недавней запальчивости не осталось и следа. – Да что случилось?

– Инспектор просил засвидетельствовать вам свое почтение, он хотел бы переговорить с вами. Если, конечно, это вас не затруднит, – поспешил добавить Хоскинс, тоже заметивший ее расстроенный вид.

– Конечно, меня это не затруднит, – сказала миссис Фоллиат, вставая.

Пуаро тоже почтительно поднялся, а когда миссис Фоллиат и Хоскинс вышли, снова сел и, сосредоточенно нахмурившись, уставился в потолок.

• • •

– Мне очень неприятно беспокоить вас, – сказал инспектор Бланд, когда миссис Фоллиат опустилась на пододвинутый констеблем стул. – Но я подумал, что вы, вероятно, знаете всех тут в округе и сможете помочь нам.

– Полагаю, что действительно знаю местных жителей довольно хорошо. – Миссис Фоллиат слегка улыбнулась. – Что вас интересует, инспектор?

– Вы знакомы с Такерами? С их семьей и с самой покойной?

– Конечно, они же бог знает с каких пор наши постоянные арендаторы. Миссис Такер была самой младшей в их большой семье. Ее старший брат служил у нас главным садовником. Она вышла замуж за Джима Такера, работника с фермы. Человек он неплохой, хотя и глуповат. Миссис Такер немного сварлива. Но зато хорошая хозяйка. В доме у нее всегда чистота, Такера с его грязными сапогами дальше кухни не пускает. Впрочем, она и остальным спуску не дает. Детей ругает постоянно. Они почти все уже женились. В доме оставались только бедняжка Марлин и трое младших. Два ее брата и сестра, которые еще ходят в школу.

– Вы так хорошо знаете эту семью, миссис Фоллиат. Почему все-таки убили Марлин? У вас нет никаких предположений?

– Нет, никаких. Это совершенно необъяснимо. Ну, вы понимаете, что я имею в виду, инспектор. У нее ведь не было ни дружка, ни каких-нибудь подозрительных знакомых, на кого бы я могла подумать. По крайней мере, я за ней ничего такого не знала.

– Ну а что вы можете сказать о тех, кто придумал и организовал эту игру?

– С миссис Оливер я никогда раньше не встречалась. Она, признаться, совершенно не соответствует моим представлениям об авторах детективных романов. Она очень расстроена, бедняжка, случившимся.

– Ну а те, кто ей помогал... скажем, капитан Варбертон?

– Я не вижу причины, по которой он мог бы убить Марлин Такер, если вы это имеете в виду, – спокойно сказала миссис Фоллиат. – Мне он очень не нравится. Он, по-моему, довольно хитрый человек, но среди политиков, я полагаю, других и не бывает, им надо уметь изворачиваться. Он, безусловно, необыкновенно энергичен и очень помог в организации праздника. Едва ли это он убил Марлин. Ну хотя бы потому, что весь день провел на лужайке.

Инспектор кивнул:

– А что вам известно о Леггах?

– Очень милая молодая пара. Он, как я успела заметить, человек настроения, которое меняется иногда довольно резко. Я почти его не знаю. Ее девичья фамилия Карстейрс, и я хорошо знакома с некоторыми ее родственниками. Они сняли на два месяца Мельничный домик, и, надеюсь, им тут у нас нравится. Мы все очень с ними подружились.

– Как я понял, она довольно привлекательна.

– О да, очень привлекательна.

– А вы не замечали, чтобы сэр Джордж проявлял к ней особое внимание?

Миссис Фоллиат удивленно посмотрела на инспектора.

– О нет, ничего подобного. Сэр Джордж занят исключительно своим бизнесом и очень любит жену. Ни разу не замечала, чтобы он волочился за другими женщинами.

– И между леди Стаббс и мистером Леггом – тоже ничего подобного?

Миссис Фоллиат покачала головой:

– Нет, решительно ничего.

Инспектор продолжил расспросы:

– А у сэра Джорджа не было никаких конфликтов с женой? Вам ничего на этот счет не известно?

– Я уверена, что не было никаких конфликтов, – сказала миссис Фоллиат и даже добавила: – Если бы были, я бы знала.

– Стало быть, леди Стаббс не могла уйти в результате размолвки с мужем?

– О нет, – сказала миссис Фоллиат и посетовала: – Глупая девчонка, наверное, не захотела встречаться с кузеном. Какое ребячество. Из-за этого своего чисто детского предубеждения она и убежала, что тоже довольно нелепо, взрослый человек такого делать не стал бы.

– Вы думаете? И больше никаких причин для бегства у нее не было?

– Нет, конечно. Да она вот-вот вернется. И ей самой будет стыдно за свое поведение, – беззаботно добавила она. – А кстати, как обстоят дела с этим кузеном? Он еще здесь, в доме?

– Скорее всего, вернулся к себе на яхту.

– Она ведь у него в Хэлмуте?

– В Хэлмуте.

– Понятно. Что и говорить, Хэтти этой своей выходкой поставила всех в неловкое положение. – Миссис Фоллиат вздохнула. – Однако, если он собирается здесь еще задержаться, мы сможем повлиять на нее, чтобы она вела себя должным образом.

Инспектор ничего на это не ответил, а про себя подумал: «Это еще вопрос».

– Вы, вероятно, считаете, – вслух сказал он, – что всё, о чем я у вас спрашиваю, к делу не относится. Но, миссис Фоллиат... вы же понимаете, нам приходится действовать в довольно широких пределах. Теперь поговорим, например, о мисс Брюис. Что вы знаете о мисс Брюис?

– Она отличная секретарша. И не только. Ведь, по правде говоря, она тут и за секретаршу, и за экономку. Не представляю, что бы они без нее делали.

– Она работала у сэра Джорджа и до того, как он женился?

– Думаю, да. Впрочем, точно сказать не могу. Я познакомилась с нею уже здесь, когда она приехала с ними...

– Она ведь недолюбливает леди Стаббс?

– Боюсь, что вы правы. Многие секретарши не слишком благоволят к женам своих начальников. Ну, вы понимаете, о чем я говорю... Но это, наверное, естественно.

– Кто попросил мисс Брюис отнести девочке пирожные и фруктовую воду, вы или леди Стаббс?

Этот вопрос несколько удивил его собеседницу.

– Я помню, как мисс Брюис положила на блюдо несколько пирожных и сказала, что понесет их Марлин. Но я не знаю, просил ли ее кто-нибудь об этом. Лично я точно не просила.

– Ясно. Вы говорите, что с четырех часов были в чайной палатке. Миссис Легг, вероятно, тоже в это время находилась там?

– Миссис Легг? Нет, не думаю. По крайней мере, я ее не видела. У нас как раз был приток посетителей – с автобуса из Торки, и, помню, я посмотрела – ни одного знакомого лица. Значит, подумала я тогда, одни туристы. Миссис Легг, наверное, пришла пить чай позже.

– Ну, хорошо, – сказал инспектор. – Собственно говоря, это неважно. Пожалуй, на этом и поставим точку. Благодарю вас, миссис Фоллиат, вы были очень любезны. Мы надеемся, что леди Стаббс скоро вернется.

– Я тоже очень надеюсь, – сказала миссис Фоллиат. – Очень легкомысленно с ее стороны заставлять нас так волноваться. Я уверена, что с моей девочкой ничего не случилось, ничего плохого. – Но эти последние слова она произнесла с какой-то неестественной бодростью.

Тут дверь отворилась, и вошла прелестная молодая женщина, у нее были рыжие волосы и немного веснушчатое лицо.

– Говорят, вы меня спрашивали? – сказала она.

– Это миссис Легг, инспектор, – пояснила миссис Фоллиат. – Салли, дорогая, вы уже слышали об этом ужасном несчастье?

– О да! Чудовищно! – Салли устало вздохнула, а когда миссис Фоллиат вышла, опустилась на стул. – Я просто потрясена. Понимаете, это настолько нелепо, что никак не верится... Боюсь, что ничем не смогу вам помочь. Видите ли, я весь день гадала и, сидя в этой душной палатке, не знала, что происходит вокруг.

– Это нам известно, миссис Легг. Но мы обязаны каждого опросить, задать все положенные в таких случаях вопросы. Например, где вы были между четвертью пятого и пятью часами?

– В четыре я пошла пить чай.

– В чайную палатку?

– Да.

– Там было много народу?

– Очень.

– Не видели ли вы там кого-нибудь из знакомых?

– Да, в толпе мелькнуло несколько знакомых лиц. Но я ни с кем не разговаривала. Боже, как мне хотелось пить! Ну вот, это было в четыре часа, а в половине пятого я уже опять сидела в своей палатке. Господи, чего я только не наобещала посетительницам! И мужей-миллионеров, и успехов в Голливуде, и бог знает еще чего. Нагадать просто путешествие по морю или твердить всем «бойтесь прекрасной смуглянки» – это, по-моему, уж слишком банально.

– А что же происходило в течение этого получаса, когда вы отсутствовали? Ведь, наверное, были еще желающие узнать свою судьбу?

– Я повесила у входа табличку: «Буду в половине пятого».

Инспектор сделал пометку в блокноте.

– Когда вы в последний раз видели леди Стаббс?

– Хэтти? Ну... даже не знаю. Когда я вышла из палатки, чтобы пойти попить чаю, она была где-то рядом, но мы с ней не разговаривали. Ну а потом я ее не видела. Мне только что сказали, что она куда-то исчезла. Это правда?

– Да.

– Ничего страшного, – беззаботным голосом успокоила его Салли Легг. – Понимаете, у нее на чердаке не все в порядке. Я думаю, ее просто испугало это убийство.

– Благодарю вас, миссис Легг.

Миссис Легг бодро направилась к выходу и в дверях столкнулась с Эркюлем Пуаро.

III

Уставившись в потолок, инспектор рассуждал вслух:

– Миссис Легг говорит, что находилась в чайной палатке с четырех до половины пятого. Миссис Фоллиат говорит, что с четырех часов тоже там была – помогала разливать чай, но миссис Легг там не видела. – Потом, немного подумав, продолжил: – Мисс Брюис говорит, что леди Стаббс попросила ее отнести Марлин Такер пирожные и фруктовую воду. Майкл Вейман уверяет, что такая заботливость леди Стаббс совершенно несвойственна.

– А-а, – протянул Пуаро, – взаимоисключающие утверждения! Да, такое сплошь и рядом.

– И до чего же муторно со всем этим разбираться, – вздохнул инспектор. – Ведь в девяти случаях из десяти это ровным счетом ничего не значит. Что ж, придется повозиться, никуда не денешься.

– И какие у вас на данный момент версии, mon cher?

– По моему разумению, – мрачно произнес инспектор, – Марлин Такер видела что-то такое, чего ей видеть не следовало, потому ее и убили.

– Резонное соображение, – сказал Пуаро. – Но весь вопрос в том, что она видела.

– Возможно, она видела убийство, – предположил инспектор. – А может быть, того, кто его совершил.

– Убийство? – переспросил Пуаро. – А кого именно?

– Как вы думаете, мосье Пуаро, леди Стаббс жива или мертва?

Чуть помешкав, Пуаро сказал:

– Я думаю, mon ami, что леди Стаббс мертва. И я вам скажу, почему я так думаю. Потому что миссис Фоллиат считает, что она мертва. И что бы миссис Фоллиат сейчас ни говорила, как бы ни изображала неведенье, она знает: леди Стаббс уже нет в живых. Миссис Фоллиат, – добавил он, – знает еще очень много того, чего не знаем мы.