Приближаясь к сараю, Бирюков услышав шорох, поднял оружие по направлению к двери, когда оттуда выскочила молодая светловолосая женщина.

– Не стреляйте, – она подняла руки перед собой, еле стоя на ногах.

Бирюков резко опустил оружие и подбежал к женщине, помогая ей спуститься.

– Что у вас там произошло?

Он пока не понимал, она потерпевшая, или виновница.

– Там два урода, – она показала пальцем на сарай, – пытались меня изнасиловать. Но на помощь пришёл какой-то мужчина.

Она стала искать глазами того, о ком говорила.

– И что дальше? – спросил он, держась так, чтобы в любой момент поднять оружие, если из сарая кто-то выскочит ещё.

– Я не знаю, меня один из них толкнул, и я потеряла сознание. Но похоже тот мужчина вырубил их

– Вы сами как?

Она дотронулась до затылка, потом посмотрела на руку, которая была в крови.

– Ох, – её зелёные глаза помутнели, и она пошатнулась.

Бирюков удержал её одной рукой.

– Держитесь, самое плохое позади. Идите по… кровавому следу. Там в конце вас встретит мой человек. Я предупрежу его.

– Хорошо. А где тот, кто меня пытался спасти?

– С ним всё в порядке.

«Надеюсь», – подумал Бирюков.

Женщина кивнула и осторожным шагом направилась в сторону кукурузных стеблей.

«Сейчас подойдёт женщина, помоги ей. Что там со скорой?» – написал Бирюков сообщение Гагунову.

«Принял! Скорая вот-вот будет. Ребята наши тоже».

Убрав телефон, участковый поднял оружие и уверенно поднявшись на крыльцо, ворвался в сарай.

Двое незнакомцев лежали без сознания. По их лысым головам, полицейский сразу определил, что перед ним те самые сбежавшие рецидивисты. Интересно, откуда они достали обычную одежду, вместо тюремной робы? Вероятно, украли или отняли у кого-то.

Он подошёл к тому, что лежал под завалами и ногой придвинул оружие к себе. Потом проверил пульс того, что лежал слева – жив. Вернулся ко второму и, посмотрев на руки лежащего, Бирюков замер. Безымянный палец правой руки преступника был укорочен на одну фалангу, а на самом пальце красовалась татуировка в виде черного черепа.

Спину пробил холодный пот. В теле мгновенно аккумулировалась, дремавшая до поры до времени ярость. Тут же в голове всплыли слова цыганёнка…

…На истошный крик прибежали соседи. Александра увела соседка, проживающая через дом – мать Павла. Вызвали милицию. Приехала скорая. Дом оцепили. Началась следственная работа. Когда тогдашний участковый – грузный мужчина с усами, вошёл в гостиную дома Марии Алексеевны, чтобы поговорить с сыном убитой, следом прибежал помощник участкового:

– Тут мальчишка цыган хочет поговорить с вами.

– О чём? Почему это не может подождать?

– Говорит, что он что-то видел.

– Хм. Пошли.

Он направился к выходу, потом остановился, посмотрел на Александра, снова перевёл взгляд на своего помощника и сказал:

– Приведи его сюда.

– Мне выйти? – спросила Мария Алексеевна.

– Нет, останьтесь.

Помощник участкового привёл чумазого мальчишку лет девяти.

Милиционер покрутил правый кончик усов, свободной рукой указав цыганёнку на стул:

– Садись. Рассказывай, что ты видел.

– Я… это… – запинаясь, начал мальчишка. – Женщина эта… ну его мать.

Цыган показал на Александра Бирюкова.

– Ну и? – ёрзая на стуле, спросил участковый.

– Она хорошая женщина… всегда была ко мне добра, кормила чем-нибудь. Позволяла у них в саду яблоки срывать.

Мальчишка замолчал.

Участковый глубоко вздохнул, всем своим видом показывая, что он попросту теряет время.

– Но в тот день я срывал яблоки не у них, – он посмотрел на Бирюкова. – А у их соседей. Они… ну в общем, их дома не было.

До участкового дошло, почему мальчишка цыган начал с такой длинной прелюдии. Он боялся, чтобы его не наказали за воровство яблок.

– Я закрою глаза на твой поступок, если ты скажешь видел ли ты кого-то в доме…, в котором пострадал человек?

– Да, – кивнул мальчишка. – Я сначала услышал крик… потом оттуда вышел высокий и худой мужчина.

– Так, это уже интересней. Какие-нибудь особые приметы заметил? – спросил участковый, делая пометки у себя в блокноте.

– Нет, – помотал головой мальчишка, потом остановился. – Да. У этого человека половины пальца нет на правой руке и, кажется там татуировка.

– Кажется или была татуировка?

– Была. Чёрный череп.

– Хм… – участковый позвал помощника и велел тому забрать мальчишку, но пока не отпускать.

– Думаете он врёт? – спросила Мария.

Александр всё это время молчал. Он никак не мог отойти от шока. От мысли, что мамы теперь нет и, что он в этом виноват.

– Нет, – ответил ей участковый. – Не думаю. Я знаю отца этого мальчишки. Отец у него, несмотря на то что цыган, порядочный человек. Но нам на всякий случай нужно будет какое-то время подержать мальчишку. Вам его слова ни о чём не говорят?

– Нет, – ответила женщина.

Милиционер посмотрел на Бирюкова:

– А тебе?

Тот отрицательно покачал головой…

Бирюков поднял оружие и прицелился в лежащего. Милиции тогда так и не удалось отыскать человека с такими приметами. Именно это факт стал причиной того, что сам Бирюков, повзрослев, решил стать полицейским. Он изрыл всю старую картотеку в поисках возможного убийцы его матери. Но так ничего и не добился. А потом и вовсе перестал. Правильно говорят: хочешь найти человека, перестань его искать.

И вот, возможно тот самый убийца лежит перед ним сейчас. Бирюкову достаточно пару выстрелов, чтобы отомстить за маму.

Александр крепко сжал рукоятку пистолета, когда голова лежащего пришла в движение. Раненный посмотрел сначала на кирпич, потом стал искать оружие и увидел обувь, стоящего рядом человека. Поднял лицо, которое было в крови. Увидев человека, сразу понял, что это полицейский, хоть тот и был в гражданском.

– Э… командир. Ты чего?

Лицо Бирюкова покраснело. Он с трудом сдерживал себя.

Александр произнёс название села и номер дома.

– В том месте ножевым ранением была убита женщина. Ты это сделал?

У лежащего в глазах на долю секунды вспыхнула искра воспоминания. Этого было достаточно, чтобы Бирюков понял: перед ним тот самый убийца.

– Я… это… прости… я не хотел, думал: дома никого нет.

Бирюков направил пистолет в голову преступника.

– Нет, прошу, командир, я не хотел…

– Также как ты не хотел вместе с подельником изнасиловать женщину?

– Не знаю, что на меня нашло, – дрожал тот.

Участковый понимал: этого человека уже ничто не исправит.

А у самого Бирюкова есть полное право пристрелить убийцу его матери: «око за око, зуб за зуб». Но вместо этого он опустил оружие и выдохнул.

– На этот раз ты сгниёшь в тюрьме. Я об этом позабочусь.

В сарай вбежал Гагунов, а за ним ещё несколько ребят в форме из их отдела.

– Это те самые?

– Да, пакуйте их. А я позвоню в город. Как там женщина и Павел?

– С женщиной всё хорошо – через день-два рана на голове заживёт, а вот с Павлом, врачи сказали, что он потерял много крови. Так что побудет подольше под наблюдением докторов. Но жить будет однозначно. И ещё, по ходу пострадавшая втюрилась в своего горе-спасителя.

– Хорошо, – кивнул Бирюков и вышел из помещения.

Сам участковый после смерти мамы, решил не заводить семью. Есть люди, которым суждено встретить вторую половинку и прожить с ними счастливую жизнь, а есть такие, которым судьба уготовила одинокую жизнь.

Отойдя от сарая на приличное расстояние, он первым делом набрал Марию Алексеевну.

– Ну что, Саш? – ответила та тревожно.

– Нашёлся Павел.

– Ох, слава Богу. С ним всё в порядке?

Бирюков ввёл женщину в курс дела, но без лишних подробностей.

– Так что он сейчас в больнице, позже скину адрес.

Мария Алексеевна всхлипывала, но сдержалась от плача.

– Хотел спросить кое о чём у вас…

– Да, дорогой?

– По поводу послания через одуванчик, это касается только живых. Или можно отправлять сообщение независимо от этого? – участковый понимал, что со стороны вопрос кажется глупым, но всё равно задал его.

– Можно, конечно, – сразу поняла женщина, что имеет в виду Александр.

– Хорошо, спасибо.

Убрав телефон, Бирюков обернулся: нет ли кого рядом. Потом поискал на земле сорняк с пушистой головкой. Нашёл. Сорвал. И пока смотрел на одуванчик, по его лицу текли крупные капли слёз. Он поднял сорняк к небу и произнёс слова, которых до сих пор не говорил:

– Прости меня, мама.

После чего, набрав воздух, с силой дунул на одуванчик.

Пушинки послушно взметнулись вверх.