Совсем не обязательно валюте входить в «корзину» МВФ для того, чтобы Центробанк (или Минфин) любой страны мог включить ее в международные (золотовалютные) резервы. Достаточно посмотреть на Банк России, который формирует международные резервы, используя такие валюты, как доллар Канады, доллар Австралии, франк Швейцарии (правда, в последнее время швейцарский франк не фигурирует в резервах).

Применительно к китайскому юаню можно также сказать, что он стал резервной валютой де-факто ранее, чем де-юре. Некоторые количества китайской валюты в международных резервах имелись еще в начале текущего десятилетия у стран, с которыми Китай имел тесные торгово-экономические отношения. Парадоксально, но после включения юаня в «корзину» МВФ его присутствие в международных резервах некоторых стран даже уменьшилось. Объяснение достаточно простое: до 2015 года (когда было принято решение о включении юаня в «корзину») Пекин старался изо всех сил представить юань в наилучшем свете. Курс юаня по отношению к другим ключевым валютам или рос, или (по крайней мере) не падал. А после 2015 года Пекин «расслабился», юань «просел», что, естественно, снижало его привлекательность как резервной валюты.

Валютная политика Пекина не очень последовательна. С одной стороны, у него большие амбиции и планы превратить юань в валюту, которая могла бы конкурировать с долларом США. Но для этого надо, чтобы курс юаня как минимум не падал по отношению к конкуренту (доллару США). А он снижается (причем не стихийно, а планомерно, осознанно), ибо это необходимо для поддержания конкурентоспособности китайских товаром на мировом рынке. А в этом случае рассчитывать на то, что юань станет резервной валютой де-факто, не приходится. МВФ стал учитывать отдельно юань в своей статистике международных валютных резервов, начиная с четвертого квартала 2016 года. На тот момент совокупные резервы всех стран в юанях были эквивалентны 90,3 млрд. долл. Спустя два года (на конец четвертого квартала 2018 года) этот показатель увеличился до 202,8 млрд. долл.). Нельзя этот рост (в 2,2 раза) назвать триумфальным шествием юаня как резервной валюты по планете. Его доля в совокупных международных валютных резервах стран-членов МВФ в конце 2018 года составила лишь 1,89 %. Для сравнения приведу доли других валют (%): доллар США — 61,69; евро — 20,69; иена -5,20; фунт стерлингов — 4,43; канадский доллар — 1,84; австралийский доллар — 1,62[52].

Не просматривается особого прогресса и в продвижении юаня как валюты международных расчетов. По данным СВИФТ, на юань среди других валют в 2015 году приходилось 2,3 % всех расчетов (по стоимостному объему). А согласно последним данным на февраль 2019 года этот показатель оказался равным 1,85 % (пятое место после доллара США, евро, фунта стерлингов и иены)[53]. В общем, с превращением юаня в валюту действительно мирового масштаба у Пекина пока серьезные проблемы. Можно сказать, «бег на месте».