Позднее стали известны некоторые подробности о процессинговом центре (ПЦ) «КартСтандарт». Организация входит в группу «Центр финансовых технологий» (ЦФТ), ее бенефициары не раскрываются. Половина ее капитала принадлежит американскому фонду. Получается, что так называемой «национальной» системой платежных карт управляет не Банк России, а американский Минфин через ЦФТ и подконтрольные ему процессинговые центры. Глава Национального платежного совета Алма Обаева признала, что около половины российского рынка процессинга принадлежит компаниям, аффилированным с американскими корпорациями. Это признание совпадает с заявлением, сделанным на днях топ-менеджером НСПК (пожелавшем себя не называть) в беседе с корреспондентом «Известий». Он сказал, что если завтра США введут санкции против всей российской банковской системы, то коллапс, который произошел с «Еврофинанс Моснарбанк», накроет почти половину отрасли карточных платежей.

Итак, прошло более пяти лет с того момента, когда Вашингтон нанес удар по карточным платежам семи российских банков. Банк России отчитался через год о запуске национальной платежной системы «Мир». И на этом все успокоились. И в марте этого года история с блокировкой карт российского банка по команде из-за океана повторилась. Это лишний раз подтверждает очевидную вещь: победным реляциям Центробанка доверять нельзя. Самая мягкая квалификация выявленных «дыр» в национальной системе карточных платежей — непрофессионализм, халатность и очковтирательство. Впрочем, нельзя не рассматривать и другие версии. В том числе саботаж и секретное сотрудничество с противником.

Потребовалось пять лет для того, чтобы Центробанк (вместе с НСПК) стал рекомендовать российским банкам переходить на отечественное программное обеспечение. Однако, как признают эксперты, среди отечественных финансовых организаций нет ни одной, которая бы абсолютно не зависела от западного программного обеспечения (ПО). Один источник в российском банке из топ-30 признал, что полное импортозамещение в сфере ПО на сегодняшний день невозможно ни технически, ни финансово, поэтому приходится работать «с зажмуренными глазами»[51].