Появление финансовых мегарегуляторов связывают с всеобщей либерализацией и глобализацией, начавшейся с конца 1970-х — начала 1980-х годов. Стали размываться границы между отдельными видами рынков в рамках национальных границ плюс к этому размывались границы между национальными финансовыми рынками. Узкий подход к регулированию деятельности финансовых институтов становился затруднительным в силу того, что сами финансовые институты становились все более универсальными, работающими сразу на нескольких финансовых рынках (так называемые «конгломераты»). В 80-е годы прошлого столетия родилась идея о необходимости консолидации функций и институтов финансового регулирования, появился термин «мегарегулятор». Первые мегарегуляторы возникли во второй половине 1980-х гг. в Сингапуре и в скандинавских странах (Финляндия, Дания, Норвегия). В международных исследованиях годом рождения института мегарегулятора считается 1998 год, когда в Великобритании было создано Агентство надзора за финансовыми услугами (Financial Services Authority). Долгое время его представляли как модель для других стран. К концу нулевых годов число мегарегуляторов в мире, по данным международных организации, достигло трех десятков[72]. Основными преимуществами интегрированного подхода к финансовому регулированию обычно называют следующие: экономия на масштабах, универсализация и унификация надзора, полнота охвата поднадзорных секторов финансового рынка. Другой стороной медали являются такие возможные негативные эффекты, как чрезмерная централизация, исчезновение дифференцированного подхода в регулировании, игнорированию сигналов рынка, бюрократизации и злоупотреблению полномочиями. В литературе, не относящейся к официальным изданиям, авторы, не стесняясь, называют финансовых мегарегуляторов «слонами в посудной лавке» и «финансовыми монстрами».