— Девочка! Девочка!..

Хроменькая Фенька прижимает к плетню острое личико и смотрит на дорогу.

— Девочка! Это свои, не бойся!

Из кустов осторожно поднимается рыжий мальчик. У него тёмные, запавшие щёки и синие глаза с лихорадочным, голодным блеском. Он протягивает через плетень худую руку:

— Послушай, девочка…

Фенька боязливо отступает назад.

— Нема хлиба, зараз картошки вынесу, — бормочет она, поворачиваясь, чтобы бежать в хату.

— Нет, нет! Подожди, подожди, девочка! Иди сюда!

Фенька останавливается. Мальчик оглядывается на дорогу и тихонько спрашивает:

— Знаешь Мирониху?

Фенька кивает головой.

— Послушай! У неё есть девочки. Это наши. Вызови их, скажи — Трубачёв пришёл.

— Московские? — шопотом спрашивает Фенька.

— Да! Да! Знаешь ты их?

— Знаю.

Фенька пытливо смотрит на мальчика и боком перелезает через плетень:

— Они тут, на поляне. До Вали пошли. Пойдём — покажу!

Она, прихрамывая, бежит по тропинке; Васёк едва поспевает за ней.

— Подожди немножко… Я не один, я с товарищами! — говорит Васёк.

Из кустов один за другим выходят ребята. Бобик рвётся из рук Пети Русакова и тихо рычит.

Фенька останавливается. В глазах её мелькает беспокойство.

— Вон они, за оврагом… на поляне, — быстро говорит она и, повернувшись, бежит назад.

— Девочка! Девочка! Не бойся! — кричит ей вслед Васёк. — Это свои!

Но Фенька не оглядывается.

— Испугалась нас! — вздыхают ребята. — Что же делать теперь?

— Ничего, сами найдём! Тут близко — на поляне где-то…

Мальчики спускаются в овраг, карабкаются наверх, потихоньку советуются:

— Может, лучше к Миронихе идти?

— Где тут поляна? Лес начинается уже…

— Жаль, испугалась девочка. Она бы показала.

— Эй, хлопцы, куда пошли? — вынырнув из густой травы, машет рукой Фенька. — Налево идите! За дубами тропинка будет. Чуете?

— Чуем! Чуем! Иди сюда!

— Не тронем мы тебя!

— Эх ты, проводила бы!

Фенька мотает головой:

— Сами найдёте — за дубами!

— Пошли! — говорит Васёк.

На пригорке — широкостволые, старые дубы. Ребята насторожённо и радостно улыбаются. На их лицах — нетерпеливое ожидание встречи. За дубами неожиданно открывается светлая лесная поляна. Солнце косыми лучами падает на траву. Под молодой берёзкой, у свежей насыпи, покрытой сорванными полевыми цветами, прижавшись друг к другу, сидят две девочки. Они сидят под одним платком, подобрав под себя босые ноги. Лёгкий ветер пробегает по поляне. На берёзе бьётся тонкая дощечка…

Васёк ещё издали видит двух девочек и свежую насыпь под берёзой. Сердце у него падает. Ребята в смятении останавливаются за его спиной.

— Кто-то умер… — хриплым шопотом говорит Васёк, не двигаясь с места.

Лида Зорина быстро поднимает голову, платок скользит с её плеч; она вскакивает, в упор смотрит на Васька остановившимися чёрными глазами, потом с криком протягивает вперёд руки:

— Нюра! Нюра! Трубачёв пришёл!

Нюра бросается к подруге, обнимает её за шею, и обе они громко плачут. Мальчики, тяжело волоча ноги, боязливо отходят к насыпи. На берёзе сиротливо бьётся дощечка. На дощечке — короткая, скупая надпись:

Здесь похоронены

учительница Марина Ивановна

и школьница Валя Степанова

Нюра падает на сорванные цветы, обнимает тоненький ствол берёзы:

— Валечка! Валя! Трубачёв пришёл!