Сколько времени в пути? Они не считали, а только шли и шли. Солнце всходило и снова пряталось, оно величаво поднималось с востока, а на западе укрывалось темной полосой горизонта, чтобы сегодня утром появиться там, где и должно. По мере приближения, словно из земли, рос город, сначала был маленькой точкой, но с каждым шагом разрастался.

– Осталась у тебя вода, Вартимей?

– Есть немного, но уже не нам ее пить.

Айрон не стал возражать, он уже видел стены с башнями, даже различал фигуры людей, суетившихся у главных ворот, но все-таки тяжелый вздох вырвался из груди, вздох любопытства и обреченности:

– Кто же это будет? – Спросил он.

– Я не знаю, чьи жаждущие губы прикоснутся к воде, только не наши! Поверь, друг, необходимо немного оставить. – Обернувшись, ответил Вартимей. Айрон сделал недовольный вид и что-то пробурчал себе под нос. Его соратник лишь улыбнулся на эту гримасу, и затянул песню, чтобы остальное расстояние до города протекло быстрее.

Сказал Иегова Господу моему:

Сядь справа, я врагов положу

Прямо здесь, под ноги твои,

Без страха жезл силы возьми.

И прозвучит, как сотни громов:

Ты одолеешь сильных врагов…

У главных ворот располагался рынок, в правую и левую сторону, чуть изгибаясь, словно два крыла, простирались торговые ряды, кишащие изобилием. Глаза разбегались, тем более, каждый купец хвалил свой товар, будь то глиняные изделия, украшения, материя, масла или вина. Айрон подхватил Вартимея под локоть и показал на людей, образовавших живое кольцо.

– Смотри, кулачные бойцы, мне о них рассказывал отец, а я никогда не видел их, подойдем?

– Стоит ли тебе подражать им? Людям, находящим наслаждение в том, как бьют друг друга? – Резко отреагировал путник, крики и острые высказывания людей, наблюдавших за схваткой, манили понаблюдать за происходящим, а Вартимей не хотел разворошить темные стороны прошлой жизни. Сильное желание уже разгоралось внутри, оно как наркотик, манило, заставляя испытать прежние ощущения. Испытать ситуацию, когда балансируешь на грани, вернуть то сладкое чувство, когда даже смерть отстает в погоне за тобой. Что еще остается? Когда даже родителям ты не нужен, а твой хозяин превращает тебя в злого и безжалостного убийцу, обученную одним точным ударом решать его проблемы.

Бывший священник виновато опустил голову и, расслабившись, выпустил рукав спутника. Кольцо неожиданно расступилось, и прямо перед ними вырос высокий и крепкий мужчина в одной набедренной повязке. Он поиграл мышцами и усмехнулся:

– Не из-за страха ли ты так говоришь?

– Вор боится, что его поймают, а мошенник, – что разоблачат, а я не тот и не другой.

– Ну что же, тогда войди в круг со мной, а уйдет победитель.

– С недавнего времени я не боец, дал обет не делать человеку боли, поверь, мне приходилось плохо поступать, но больше этого не будет.

– Что?! – Боец захохотал, но затем резко смолк и стукнул себя кулаком в грудь.

– Никто не оскорблял меня так, Рамира, так, как ты, наглец! Разве можешь ты, мелочь, сделать мне больно! Я провел множество боев и ни разу не проиграл, так что войди в круг! Тогда поймешь, как заблуждался!

– Ты силен, это правда, но я знал одного хилого на вид наемника, который мог одолеть троих как ты. Но сегодня он не с нами, он дал обет. А мой Бог не одобряет насилия, а я хочу следовать его повелениям, – запротестовал Вартимей.

– Так твой бог – трус, как и ты.

Все стихло, когда путник стряхнул с себя уцепившиеся руки:

– Меня ты можешь оскорблять и унижать, но о Всемогущем Боге, прошу, не говори так.

– А то что? – Скрестив руки на груди, надменно спросил боец.

– Ты видел, как ураганный ветер вырывает деревья с корнем или когда огонь съедает угли в печи и, поймав дыхание ветра, может расплавить метал. Это всего лишь стихии, подвластные Всевышнему, стихии, которые Бог может легко усмирить. Для него даже огромные горы ничего не весят, и одним движением он их может смахнуть с земли. А бывает, маленькую пылинку возьмёт, и наградит такой силой, что ни один человек не сможет поднять ее.

– Докажи мне, – взревел Рамир, – докажи мне своими кулаками, говорить многие мастера! Стань пылинкой, наделенной силой! Войди в круг!

– Красная и ноющая от удара щека или разбитая бровь не добавит ума и ничего не докажет. Я сказал: не буду драться, не подниму руки на человека и не встану в круг.

Толпа людей, подстегиваемая исходом происходящего, зароптала, загудела, как пчелиный рой. Слышались недовольные крики, ругательства, некоторые начали плевать в чужака. Рамир скривился в улыбке, и все это слушал с наслаждением, а затем поднял руку, и толпа смолкла.

– Видишь, я поднял руку, и вокруг замолкли, знают, что помешавший мне испытает на себе мою силу. А твои слова – просто слова, за ними нет дела.

– Страх – сильное оружие, тут ты прав. И по всему видно, что человек ты натренированный и крепкий. – Наблюдая ухмылку Рамира, вел беседу путник, а сам в это время заглянул внутрь себя: «Это нужная часть головоломки? Та ли это ситуация, о которой сказано было? Если нет, то придется стать посмешищем, да еще и получить тумаков, а кулаки у бойца увесистые, значит, и тумаки будут отменные. А, что еще хуже, смогу ли, получив удар, не ответить тем же. Так необходимо отбросить сомнения и перестать бояться! Ну же, не страшись последствий, соберись! Вспомни: «Я с тобой, Я с тобой».

– С этим посохом, – подняв его над головой, начал Вартимей, – я иду из Египта. И вот если ты, говорит Бог, – повернулся он к бойцу, – удержишь его в руках и сделаешь хотя бы десять, нет даже, пять шагов, то я покорно встану в круг.

– Ты издеваешься, чужак, – нахмурил брови Рамир, бросив короткий взгляд на деревянный посох. Но увидев в глазах Вартимея серьезные намерения, и толпу любопытных зевак, взял свое испытание, то, обо что уже много дней опирался путник.

Руки чувствовали гладкое дерево, но удержать его становилось все трудней. Он сделал шаг, мышцы напряглись до предела, но поднять ногу для следующего шага он уже не мог. Что творится с этим куском дерева, оно словно наливается свинцом. Как будто, страшная, неслыханная сила восстала против него, вселившись в этот проклятый кусок дерева, и тянет, и тянет к земле. Что такое? Может, это он медленно угасает, а посох как пищащий кровосос лишает тело сил. Наконец, пальцы разогнулись, и посох упал.

Подняв его, путник осмотрел оцепеневшую толпу и, сделав знак Айрону, быстро зашагал прочь, чтобы, пока все в замешательстве, убраться как можно дальше.

– Постой! – Крикнул в след Рамир, все еще не веря в случившееся, не понимая, как могло так выйти. Гнев, смешанный с отчаянием, кипел в груди и всеми силами рвался наружу. Он не мог смириться с поражением, и уязвленное тщеславие требовало возмездия.

– Это колдовство, ты чародей! Каким-то образом ты лишил меня сил! – Крикнул он вдогонку путникам.

– Не ты произнес эти слова, а гордыня твоя, затмившая разум, – остановился победитель и, обернувшись, встретился взглядом с бойцом. Сейчас Вартимей, подпитавшись уверенностью от чуда с посохом, словно вкусив новое ощущение, смело продолжил беседу.

– Все произошло честно, люди свидетели тому. И, кстати… Я ни причём. Ты бросил вызов Богу, сказав, что он трус, а я… Я, я всего лишь передал посох. Признаюсь тебе, страх сидел в моей голове до последнего мгновения, и если бы Бог не вступился, совершив это чудо, мне пришлось бы встать в круг, и поверь, ты, скорее всего, легко справился бы со мной. Поэтому, сегодня ты проиграл не человеку, а Богу. Прими это поражение достойно.

– Все видели мой позор!

– Так пусть все увидят твою силу! Сдержи слово!

Рамир, надев тунику и подпоясавшись, хотел что-то возразить, а, может, согласиться, но от главных ворот, словно ручей, пробивающий путь, пронеслась страшная весть.

– Со сторожевой башни сообщили: разбойники движутся в нашем направлении, они рядом, их много – пробегая и размахивая руками, кричал старик. Он удалялся и там, где слышался его голос, начиналась неразбериха и давка. Неожиданно появился десяток вооруженных солдат в сверкающих шлемах и нагрудниках из грубой кожи. Они пытались наладить положение и усмирить панику, но усилия оказались тщетными. Неуправляемая и обезумевшая масса ринулась в ворота в надежде обрести безопасность за стенами города.