После ливня на земле мелкими веснушками проступили лягушата. Невзирая на скромные размеры, в каждом из них проглядывал недюжинной силы характер, что не в состоянии смыть никакими дождями.

Вон тот — филосОф, манкируя проходящими, спокойно взирает на солнце, что неторопливо, пауком взбирается по сетке ветвей. Ни нарочитый подле топот, ни размеренные мимо шаги, ни даже осторожное прикосновение к плечу и оклик: «Эй, парнишка, ты бы лучше отошёл, а то раздавят ненароком!» — не отрывают его от важной роли сопроводителя светила на небеса.

Тесно сплетённая промеж собой листва, как влажные косы. Не ровён час, солнце заплутает, позабудет дорогу наверх, тут без лягушонка никак. Серьёзен малыш, велик в своём предназначении.

Но не всяк лягушонок таков. Иной скачет, не разбирая дороги, куда ему глянется, на виду у ошалевшего от подобного нахальства кота. Другой, после лёгкой пробежки и душа мокрой травы, ныряет в купальню пруда, где принимается вырабатывать штиль и стойкость, как заправский физкультурник…

— Деда, и после любой грозы точно так?

— И так, и эдак, и немного по-иному. А ты, как я погляжу, про бояться-то и позабыл. Чаю, не страшно тебе теперь!

— Не страшно, деда! А можно я схожу на лягушат поглядеть?

— Почему нет. Иди, да ступай осторожно. Махонькие оне, мне с ноготок, тебе с пальчик. Детки ещё, как и ты.