Завидев Трубачёва, ребята ахнули. Ремни от рюкзака оттягивали назад его плечи, красный шёлковый якорь блестел на рукаве, из-под тюбетейки выбивался на лоб рыжий завиток.

— Вот командир так командир!

Девочки сейчас же подбросили записку:

«Трубачёв, ты очень похорошел!»

— В общем деле не может быть личных интересов! — вспомнив слова Мити, важно сказал Васёк, скомкал записку и громко скомандовал: — Отряд, стройся! Справа налево рассчитайсь!

На школьном дворе стояли три отряда, готовые к походу. Васёк осмотрел с головы до ног каждого из своего отряда. Все были подтянуты, торжественны, не размахивали руками и не болтали зря.

Васёк был доволен.

* * *

Три отряда стояли как вкопанные.

Митя давал последние указания:

— Повторяю: задача каждого отряда — раньше всех прибыть к костру, местонахождение которого нужно будет определить в пути по указательным знакам. Будьте внимательны! «Первый отряд идёт через улицу Чехова, шоссе. Указатель на полкилометра от леса. Второй отряд…» — читал Митя.

Васёк ждал. Саша Булгаков стоял рядом с ним и не отрываясь смотрел Мите в рот.

— «Третий отряд… — Митя повернулся лицом к ребятам Трубачёва: — Черкасская улица, переход через шоссе. Стрелка, показывающая направление на первой тропинке, сворачивающей в лес». Понятно?

— Понятно! — выпалили все три отряда.

Митя махнул рукой:

— Вперёд!

— Шагом марш! — скомандовал Васёк Трубачёв.

Отряд вышел из школьных ворот и зашагал по улице. Два других отряда со своими командирами свернули в боковые переулки.

— Скорей! Скорей! — заволновались девочки. — Перегонят!

— Не бежать! — нахмурился Васёк.

— Бежать хуже. Прозеваем указатель и всё спутаем, — сказала Лида.

Шли ровным быстрым шагом. Дорога была всем знакома.

— Красиво идём! — шептали девочки.

— Ребята! По мостовой потише, у меня тапочки новенькие, — беспокоилась Синицына.

— Повесь их себе на нос, твои тапочки!

— Не из-за тапочек, а из-за Малютина потише надо. Здесь камни, и солнце печёт очень, — тихо сказала Валя Степанова, трогая рукой свою макушку.

Васёк оглянулся. Сева Малютин шёл сзади. На спине у него был рюкзак, на боку — полевая сумка. На покрасневшее от солнца лицо падала тень от низко надвинутой на лоб панамки.

— Лёня Белкин! Возьми у Малютина рюкзак, — сказал Васёк: — ему тяжело.

— Есть! — бойко отозвался Лёня Белкин, подождал Севу и, не слушая его возражений, перекинул через плечо Севин рюкзак. — Иди, иди! А то устанешь сразу… А мне нипочём!

Улица вдруг кончилась. За шоссе открывался зелёный ряд ёлок. Они стояли как нарисованные, а за ними живой стеной поднимались дубы, берёзы и ели. Пахло хвоей и нагретым листом. По небу плыли белые пушистые облака.

Отряд остановился.

— Здесь! — взволнованно сказал Васёк.

— Вот она, вот! — закричало сразу несколько голосов.

На траве искусно выложенная мелкими камешками стрелка указывала на тропинку.

Ребята почувствовали важность этой минуты.

— Начинается! Начинается! — зашептали они.

— Пошли! — бодро крикнул Васёк.

Он шёл впереди, оглядывая каждый кустик и чуть притоптанную траву по бокам тропинки. Ребята, затаив дыхание, гуськом шли за ним.

— Сейчас тропинка сама ведёт, а как выйдем из ёлок, надо смотреть в оба, — уговаривались Одинцов и Саша.

Елки кончились. Тропинка, сделав полукруг, сворачивала обратно на шоссе. В лесу было свежо и тенисто, в густой траве качались белые ромашки и нежно-голубые колокольчики. Сквозь заросли крапивы пробивались кусты дикой малины.

— Ищите здесь, — сказал Васёк. — Далеко не отходить, кусты не ломать, смотреть под ноги!

Ребята, низко пригнувшись к земле, всматривались в каждый уголок.

Девочки, заправив под панамки непослушные волосы и стараясь не мять цветы, продвигались вперёд на цыпочках, напряжённо и молча оглядываясь вокруг. Мазин и Русаков держались вместе. Все места пригорода были ими исхожены зимой на лыжах.

— Вот тут следы зайца были, помнишь? — припоминал Русаков.

— Ладно, не болтай. Не до зайца сейчас, — хмуро останавливал его Мазин. И тут же, указывая на молодую белоствольную берёзу, опоясанную маленькими окошечками, говорил: — Дятловы кольца. Берёзовым соком остроносый лакомился! Я тоже пил. Эх, хорошо!

— А помнишь, как мы… — оживлялся Петя.

— Хватит! Ищи стрелу! — сурово останавливал его Мазин.

Васёк подбежал к старому пню. Около него валялись сломанные ветки ёлки. Он присмотрелся к ним ближе. Елка была так обломана, что ствол с двумя ветками напоминал стрелу. На земле были рассыпаны иглы, очевидно счищенные перочинным ножом.

— Булгаков! Одинцов! Сюда! — боясь ошибиться, позвал он товарищей.

— Куда направление? Куда направление? — волнуясь, спрашивал Саша.

— Да направление в лес! Ясно, это указатель, — сказал, поднимаясь с колен, Одинцов.

— Вперёд!

Ребята весело двинулись в указанном направлении.

Лес становился гуще. Валежник царапал коленки, цеплялся за платье. В тоненькие пушистые волосы Вали Степановой вцепилась зелёная колючка. У Лиды Зориной через всю коленку тянулась красная полоса. У многих девочек от крапивы распухли руки, но никто не жаловался. Одна Синицына тихо ворчала, попадая то в крапивное место, то на острый сучок. Её никто не слушал.

Васёк раскраснелся от напряжения и строгого командирского тона, который старался не снижать, чтобы не уронить дисциплину. Сам он, так же как и все ребята, уже чувствовал тревогу. Всем казалось, что прошло уже много времени и другие отряды давно опередили их. Шли молча. Вдруг Синицына нагнулась над муравьиной кучей и, выхватив оттуда три палки, подняла их вверх.

— Стрела! Честное слово, стрела! — торжествующе крикнула она. — Вот так лежала!

— Положи! Положи! — в ужасе закричали ребята.

— Трубачёв! Она подняла!

— Она спутала направление!

Синицына испуганными, круглыми глазами смотрела на подходившего Васька. Он вырвал у неё из рук палки и наклонился над муравейником. Там остался глубоко вдавленный след, обозначавший стрелу. Васёк выпрямился:

— Указатель найден! Синицына, становись в задние ряды!

У ребят отлегло от сердца.

Пристыжённая, Нюра Синицына пошла в задний ряд.

Дальше стрелы стали попадаться чаще. Глаза, привыкшие нащупывать их, не пропускали ничего.

Васёк шёл впереди. Найдя стрелу, он молча показывал на неё рукой и торопился дальше.

— Давайте бегом! Нас же много! Авось не пропустим, — предлагали некоторые ребята.

— На «авось» нельзя! — доказывала Лида Зорина.

— Мы и так быстро идём! — утешал Саша Булгаков.

Всё шло благополучно. Последняя стрела, вырезанная на дереве перочинным ножиком, вдруг указала направление в такую чащу, где колючие кусты шиповника, сухие ветки и торчащие во все стороны сучья бурелома совершенно загораживали дорогу. Впереди виднелся овраг.

— Может, не сюда?

— Трубачёв, верно мы идём? — заволновались ребята.

— Всё в порядке! Вперёд! — скомандовал

Трубачёв, медленно пробираясь через чащу и защищая рукой лицо от колючих веток.

Ребята беспрекословно двинулись за ним.

Овраг был крутой. На дне бежала лесная речушка, не широкая, но быстрая. В тёмной воде не было видно дна.

— Брр… Тут глубоко, — неуверенно сказал кто-то.

— Смеряйте глубину! — зашептали девочки.

Коля Одинцов вытащил из хвороста длинную палку, наклонился и стал мерить глубину. Палка, не достигнув дна, вырвалась у него из рук и уплыла по течению. Он поднялся, обескураженный.

Валя Степанова заглянула в тёмную воду и сняла тапочки.

— Надо так надо, — тихо сказала она, ожидая приказа.

— Обследовать берег! — сказал Трубачёв и, пройдя несколько шагов, вытащил из земли белую, свежевыструганную палочку. Это была стрела, воткнутая в землю.

— Направление в землю, — недоумевающе сказал кто-то за плечом Васька.

— Трубачёв, куда направление? — спросил, нахмурившись, Одинцов.

Васёк кусал губы, глядя на запачканную в земле стрелку.

— Направление в землю, — сообщил он сгрудившимся вокруг ребятам.

— Ничего особенного… Значит, что-то в земле, — заявила Зорина.

Булгаков присел на корточки и стал разрывать руками рыхлую землю. Вместе с комьями земли вылетела спичечная коробка.

— Дай сюда! — протянул руку Васёк.

В коробке лежала записка — приказ по третьему отряду. Ниже стояли: точка-тире-точка-тире.

— Что это? Что это? — заволновались ребята.

— Морзе! — ахнул Саша.

— Азбука! Морзе! Азбука Морзе! — зашумели ребята.

Васёк растерялся. Точки и тире запрыгали у него перед глазами.

— Ничего, сейчас разберём… — неуверенно сказал Саша. — Давай сигнал для сбора!

Васёк свистнул. Отряд живо собрался вокруг своего командира.

— Найдена записка. Азбука Морзе. У кого есть перевод?

— У кого перевод? У кого есть перевод? — кричал Одинцов.

Все молчали.

— Что же вы? Мы время теряем! — торопил Саша, потрясая запиской.

— У меня дома есть, — уныло сказал Белкин.

— Ну и беги за ним домой! — оборвали его ребята.

Мазин вытянул голову, хмуро посмотрел на записку и почесал затылок:

— Эх, жизнь! Что же мы-то с тобой, Петька!

— Вот так история! — развёл руками Медведев.

— Ребята! Ну что же вы, ребята? — обращаясь то к одному, то к другому, умоляла Лида Зорина. — Неужели вы азбуки Морзе не знаете?

— Сама попробуй прочти! — накинулась на неё Синицына.

Васёк не знал, на что решиться. Идти наугад? Искать следующий знак?

— Смирно! — прикрикнул он, чтобы прекратить разгорающийся спор.

Сева Малютин, осторожно прокладывая себе дорогу между ребятами, подошёл сбоку:

— Трубачёв! Я немножко знаю. Можно посмотреть?

Саша поспешно протянул ему записку. Малютин раскрыл полевую сумку, вытащил оттуда карандаш и записную книжку.

— Пиши на моей спине, — предложил ему Одинцов.

— Не надо, — сказал Сева. Он внимательно посмотрел на записку, потом заглянул в записную книжку, покусал губу и потёр лоб.

— Забыл! — насмешливо сказал Мазин.

— Нет! Сейчас! — просветлел вдруг Малютин. — Вот первые слова: «Переправа на берегу…»

— Ура! — подпрыгнули ребята.

— Читай дальше! — нетерпеливо сказал Васёк.

Малютин пошевелил губами:

— Дальше я не могу разобрать.

— Хватит! Ищите переправу! — закричал Васёк и, пригнувшись, побежал вдоль берега.

— Есть! — раздался из кустов голос Русакова.

Красными, обожжёнными крапивой руками он с торжеством вытащил из-под валежника две крепко сбитые доски.

— Перекладины! Столбики с рогульками, живо! — командовал Васёк.

Но ребята уже и без команды яростно тащили сваленные в кучу сухие жерди, обтёсанные топорами колья и в жидкую грязь на берегу вколачивали столбики.

— Готово! Цепью! За мной!

Ребята один за другим перешли речку.

Васёк смерил глазами крутой подъём и тревожно оглянулся на Малютина.

Мазин поймал его взгляд, вытащил из кармана верёвку, закрутил один конец себе повыше локтя и подмигнул Ваську: «Подымем… ничего!»

Васёк кивнул головой.

— Ребята! Держись за верёвку!

Все схватились за верёвку. Сева Малютин оказался между Валей Степановой и Петей Русаковым. Мазин крякнул, натянул постромки и полез по крутому склону.

— Малютин, держись крепче, — беспокоилась Валя Степанова, глядя на порозовевшее лицо Севы.

— Малютин, не трать силы. Ты только ногами перебирай, — озабоченно советовал Петя Русаков.

— Молодец, Малютин! Всех выручил! — кричали сверху ребята.

Сева, крепко держась за верёвку, глядел на товарищей счастливыми глазами.

— Ну, айда! Пошли! Пошли! — натягивая изо всех сил верёвку и набирая высоту, кричал Мазин.

Васёк Трубачёв, не обращая внимания на осыпавшуюся под ногами землю, цепляясь за кусты, выскочил из оврага первый. Стоя на пригорке, он выпрямился и протянул вперёд руку.

Между деревьями возвышалась куча хвороста, издали похожая на шалаш. Около неё мелькало что-то зелёное, как птица с зелёными пёрышками.

— Костёр! Митя!

— Ура! Ура! — грянул подоспевший отряд.

— Подойти в порядке! Построиться! — крикнул Васёк.

Но его уже никто не слушал. Ребята бросились врассыпную на последний знак — зелёную Митину тюбетейку.

Отряд Трубачёва пришёл первым!

* * *

— Ай да Мухомор! — любовно говорил Грозный, складывая у костра хворост. — В самый раз поспел! Небось, в хвост и в гриву погонял, а?

— Да нет, ничего, — рассеянно отвечал Васёк, поглядывая в сторону, где сидел Сергей Николаевич и о чём-то разговаривал с ребятами.

Ваську очень хотелось подойти, но он боялся, что учитель подумает: «Вот привёл отряд первым и ждёт, чтобы его похвалили». И он, делая вид, что ищет что-то в своём рюкзаке, отстал от ребят.

Второй отряд уже показался на дороге. Ребята шли, размахивая панамами и поднимая столб пыли.

— Вторые! Вторые! — кричали им из отряда Трубачёва.

— Где проплутали? — крикнул Митя, идя навстречу задержавшемуся отряду.

Командир отряда, долговязый парнишка, снял тюбетейку и вытер ладонью потный лоб:

— Пропустили стрелу — и давай наугад шпарить. А потом — стоп! — видим, дело плохо. Назад вернулись.

Ребята завистливо поглядывали на отряд Трубачёва.

— Мы в другой раз будем знать, — смущённо сказал их командир. — А то ребята все кричат: «Бегом, бегом!» Вот и пропустили.

— А ты командир. Надо дисциплину держать, — строго сказал Митя и посмотрел на часы. — Где же первый отряд?

— Загадочная картинка! — сострил Одинцов.

Учитель улыбнулся и подозвал Трубачёва:

— Ну, командир, рассказывай, как шли.

Он подвинулся и указал ему на место около себя. Васёк, покраснев до ушей, начал с жаром рассказывать. Ребята помогали ему припоминать все мелочи.

— …И вдруг письмо…

Васёк поискал глазами Малютина.

— Кто же прочитал? — спросил учитель.

— Все читали, жутко прямо! — сказала Синицына.

— Неправда, неправда! — закричали ребята.

— Никто не умел, — сказал Васёк. — Вот он только… два слова разобрал. — Васёк кивнул на Малютина.

Сева подошёл к ним.

— Ты знаком с азбукой Морзе? — спросил учитель.

— Я немножко, чуть-чуть.

— Это очень важно. А что было бы, если бы Малютин не сумел разобрать? — спросил Сергей Николаевич.

Васёк почувствовал досаду, но поборол её и обнял Севу за плечи.

— Если бы он не прочёл, мы могли бы опоздать, — честно сказал он.

Ребята захлопали в ладоши:

— Молодец, Малютин!

— Молодец! — подтвердил учитель.

* * *

Митя всё ещё ждал первый отряд. Грозный хлопотал по хозяйству. Он вместе с ребятами приладил над костром котёл с картошкой. Послал ещё за хворостом. Васёк принёс охапку сухих веток и, отряхивая костюм от приставших к нему листьев, увидел, что разорвал штаны.

— Разорвал, Трубачёв! Эх ты, новый костюм! — сочувствовали ему ребята.

— Зашить надо, — сказал Митя. — У кого есть иголка с ниткой?

Саша Булгаков отвернулся и стал ковырять носком ботинка сухую землю.

— У Саши есть, — робко сказала Лида и прикусила язык.

— Булгаков! Ты, говорят, человек запасливый. Одолжи командиру иголку, — пошутил Митя.

Саша нашарил иголку под воротником своей куртки и стал раскручивать длинную нитку.

Васёк быстро подошёл к нему.

— Булгаков, — сказал он, заикаясь и краснея до слёз, — не сердись на меня больше… за то…

— Я — нет… что ты… — пробормотал Саша, поднимая на него влажные глаза. — Я всегда… На́ вот иголку, — радостно заторопился он, — вместе зашьём!

— Трубачёв, давай я! — вскочила Лида Зорина.

— Нет, мы сами! — крикнул Васёк, увлекая за собой Сашу.

— Мы сами! — оглянувшись, с гордостью сказал Саша.

Митя взглянул на учителя. Сергей Николаевич смотрел вслед обоим мальчикам.

— Помирились! Вот здорово! — с восхищением шептал Петя Русаков. — Мазин, видал?

— Вижу, — сказал Мазин. Он запрокинул голову, отпил несколько глотков из своей фляжки и весело сказал: — Эх, жизнь!

* * *

Пламя костра поднималось всё выше. Сухие огненные ёлки трещали. Вокруг стоял шум и смех.

Командир первого отряда, круглолицый весёлый мальчуган, сильно жестикулируя, рассказывал:

— Мы там все перепугались. Кто туда тянет, кто сюда! Домой никому не хочется возвращаться. А указатель давно потеряли. Ну, значит, давай наобум! Вдруг видим — дымок над лесом поднялся… Я влез на дерево: вижу — огонь. Ну, айда! Вот и нашли!

Митя встал:

— Ребята! В этом походе только один отряд показал себя дисциплинированным. И только в одном командире я не ошибся. Поговорим об этом особо. А теперь от имени директора нашей школы объявляю отряду Трубачёва премию за отличную учёбу, за дисциплину в походе. Эта премия… — Митя остановился, обвёл глазами ребят и торжественно закончил: — поездка на Украину, в колхоз «Червоны зирки»!

Ребята зашумели, но Сергей Николаевич сделал им знак молчать.

— Экскурсия состоится в начале июня. Поедет весь класс четвёртый «Б» с Сергеем Николаевичем, — Митя обернулся с улыбкой в сторону учителя, — и со мной!

Последние слова были заглушены радостными криками ребят:

— На Украину! Ура!

— С Митей! С Сергеем Николаевичем!

Девочки прыгали, обнимались, тормошили Лиду Зорину:

— Всем классом! Всем классом!

Васёк обнял Одинцова и Сашу:

— Поедем вместе! Поедем!

— Ещё бы! — сказал Одинцов. — А ты, Булгаков?

— Куда вы, туда и я, — широко улыбнулся Саша.

Солнце уже заходило. За деревьями широкая красная полоса всё суживалась, и наконец от неё осталась только розовая ленточка, низко протянутая по земле. Деревья сразу почернели, одни берёзы белели в темноте. Раскрасневшись от костра и горячей картошки, ребята жадно слушали учителя.

Сергей Николаевич, острым концом обструганной палочки доставая картошку из котла и очищая её, говорил:

— Украина — эго моя родина. От колхоза «Червоны зирки» километрах в тридцати я родился, там живёт моя сестра… У неё в саду черешни, яблоки, груши, сливы… Вот куда мы с вами в гости поедем! Полакомимся…

Костёр затянулся до позднего вечера. Домой шли кратчайшей дорогой, по шоссе. Ярко светились окна домов. У Трубачёвых дверь была не заперта.

Васёк вихрем ворвался в комнату.

— Папа! Отряд Трубачёва премирован поездкой на Украину! — одним духом выпалил он.