Стефания Пантелеймоновна Добжанская – высокая, стройная и элегантная дама, работала кассиршей в лучшем дореволюционном кинотеатре Киева – А. Шанцера, в котором служила вся семья. Ее муж, Михаил Константинович Борисенко, работал там бухгалтером. О моем родном деде Борисенко я знаю очень мало, и тому имеются серьезные причины: его в 1919 году призвали в армию Деникина. И если М. Булгакова забрали, как врача, то моего деда – в финчасть. Через год он пропал в водовороте гражданской войны. Мой отец, Геннадий Киркевич, появился на свет на год раньше залпа «Авроры» на Крещатике, в доме № 8, поэтому место рождения сразу определило его положение в жизни как центральное. Бабушка, имея сына и дочь Евгению, вышла в 1920 году замуж за Александра Осиповича Киркевича, который тоже имел двух сыновей. Его добропорядочность и заботливость позволили воспитать всех детей, дать им образование, не чувствовать различия в родственных чувствах. Они – трое ребят и одна девочка – всю жизнь прожили дружно, помогая друг другу. А. И. Киркевич был очень деятельным человеком, занимал ответственные посты во время коллективизации: как 25-тысячник был председателем колхоза; во время войны – начальником госпиталя, а, вернувшись в Киев – зам. директора Октябрьской больницы, где родился я, а затем мой старший сын Геннадий.

Бабушка всю жизнь дружила с книгой, не раз обращалась к трудам философов, отвлекаясь от повседневных тягот и забот. Как и все Добжанские, она обладала неискоренимым оптимизмом, живя активной жизнью до последней минуты.

Прежде чем повести рассказ о дяде Володе, необходимо остановиться на кинотеатре А. А. Шанцера. Его предприятие было весьма солидным: оно не только демонстрировало, но и выпускало фильмы, имея свою небольшую киностудию, снимавшую хронику.

Австрийский подданный Шанцер в 1907 году поселился в Киеве, где владел салоном дамской одежды на Крещатике, 25. Используя свои коммерческие способности, Антон Александрович стал приобретать дома и предприятия. Особенно его интересовали нововведения, которыми он любил заниматься, несмотря на случающиеся неудачи. Так журнал «Сине-фоно» сообщал, что 3.06.1908: «В машинном отделении электро-биографа А. А. Шанцера в Киеве произошел пожар. Все фильмы, находившиеся в помещении, сгорели». На месте иллюзиона Шанцера «Express Bio» с 15 сентября 1908 года, в специально обустроенном помещении начинает функционировать кинотеатр А. Шанцера «Экспресс» (Крещатик, 26). Как писали газеты: «Он единственный в стране с точки зрения совершенства и красоты. В роскошном фойе полный концертный оркестр из 25 музыкантов. Усовершенствованы в техническом отношении и перестроены внутренние помещения. В зале – специальная вентиляция, аппаратная выполнена из железа и бетона». «Экспресс» начал продавать и сдавать картины в прокат. В конце 1911 года миллионер получил от Городской думы разрешение на аренду помещения на Крещатике, 38 под устройство торгового предприятия, кинематографа, концертного зала, театральных спектаклей, выставок, кафе и буфета. Не теряя времени даром, предприниматель за полгода на месте снесенного двухэтажного флигеля, по тому же адресу, при участии архитектора В. Н. Рыкова, построил кинотеатр на 1100 мест, который открылся 11 декабря 1912 года. Журнал «Сине-фоно» писал: «…кинематографа, подобного электротеатру г. Шанцера, в России нет, да вряд ли найдется в Европе». Моя тетя, Евгения Александровна Киркевич, вспоминает: «Кинотеатр занимал значительную часть двора и выходил на улицу – Крещатик, 38. Это был самый красивый, самый богатый кинотеатр в России, построенный по парижскому образцу. Внутри фойе украшали мраморные колонны, между которыми под потолком свешивались люстры в виде гирлянд из хрусталя. Кинотеатр был рассчитан 600 мест внизу и на 170 на балконе. Над экраном находилась скульптура Прометея, державшего факел с колышущимся пламенем. На первом этаже буфет, на втором этаже малый кинозал. На эстраде играл оркестр для ожидающих сеанс». Теперь на этом месте здание горсовета.

К австрийцу А. А. Шанцеру отношение было неоднозначным, особенно оно ухудшилось после начала 1-й мировой войны. В то время граждан немецкой и австрийской национальности, подозревая в симпатиях к врагу, выселяли из пограничных или прифронтовых областей. Мне сообщали случаи, когда немцы выдавали себя за евреев, особенно со схожими фамилиями, – чтобы не быть выселенными. Не избежал нападок и киевлянин: «Владелец самого крупного киевского кинотеатра австриец Ю. А. Шанцер, занимавшийся демонстрацией местной киевской хроники, пересылал за границу киносъемки секретных военных объектов». Вскоре его простили, или сведения оказались надуманными, поэтому во второй декаде января в. к. Александр Михайлович и, сестра царя, в. к. Ольга Александровна в форме медсестры посетили электротеатр Шанцера. Они были встречены оркестром из 60 музыкантов и просмотрели двухчасовую программу из восьми отделений. После революции кинотеатр национализировали и поменяли название на 1-й Госкинотеатр, а 19 февраля 1918 года торжественно отметили его десятилетие. Это великолепное здание было разрушено в сентябре 1941 года во время страшного пожара. Развалинами стал и дом, где родился мой отец Геннадий Киркевич (Борисенко), входивший в комплекс зданий Шанцера.

В 1911 году всё тот же Шанцер основывает киностудию «Экспресс», выпускающую хроникальные и видовые киноленты. У него работал родной брат моей бабушки – Владимир Пантелеймонович Добжанский, один из первых кинооператоров. Его первая работа датируется 25.06.1911 – хроника «Ужасная строительная катастрофа в Киеве – обвал дома № 14 на Львовской улице со многими человеческими жертвами». Становление творчества дяди Володи далее происходило в освещении других трагических, но чаще торжественных, государственного масштаба сцен. Он любил говорить: «Наконец-то временные трудности закончились, – наступили трудные времена».

Многие годы меня волнуют события последних дней П. А. Столыпина. Мы с И. С. Глазуновым и С. В. Грабарем много сделали для обнаружения надгробия великого реформатора и воссоздания его могилы. Пути Господни неисповедимы, только недавно узнал, хотя догадывался, что мой дядя Володя был последним, кто снимал Столыпина. И это единственная известная хроника, где премьер-министр идет в свите царя за несколько дней до покушения. Божье Провидение направило мои усилия на воссоздание, опять вместе с Глазуновым, памятника княгине Ольге. А как же иначе: и его открытие в 1911 году запечатлел на пленку Добжанский. Вот название этих фильмов: «Киевские торжества по случаю открытия памятника царю-освободителю в присутствии Их Величеств (в сопровождении П. А. Столыпина)» – демонстрация 30 августа; «Открытие памятника Александру ІІ в присутствии Государя Императора и премьер-министра Столыпина» – показ 4 сентября; «Перенесение тела покойного премьер-министра П. А. Столыпина в Киево-Печерскую лавру» и «Похороны Столыпина» – 10 сентября; «Открытие памятника Св. Ольге в Киеве 4 сентября 1911 г.» – 27 сентября. Народ и тогда любил лицезреть бедствия и трагедии «Надзвичайних новин», поэтому, выполняя заказ владельца кинотеатра, Владимир Пантелеймонович снимал похороны Л. Н. Толстого, а в Двинске «11 апреля 1912 г. погребение сионистского деятеля М. Е. Мандельштама». И уже в то время зрителю «щекотали нервы» стихийные бедствия, а что делать хроникеру – 14.04.1912 в кинотеатре «Экспресс» демонстрировался фильм «Грандиозный разлив Днепра и наводнение предместий г. Киева в 1912 году». Не было события, которое бы не запечатлел В. П. Добжанский. Это «Воздушное колесо, как ветряной двигатель, изобретенное крестьянином Иосифом Рябоконем» (23.07.1912) и «Дело к расследованию убийства Андрея Ющинского» (август того же года). Работать приходилось оперативно. 5.09.1912 оператор снял закладку памятника П. А. Столыпину в присутствии семьи покойного, а через два дня фильм демонстрировался в кинотеатре. И при царе существовала цензура, да и полиция не дремала. Дядя Володя был украинским патриотом, поэтому его лента о похоронах Н. В. Лысенко стала первым в Украине фильмом, запрещенным полицией. Фильм был выпущен на экран 30 октября, но через день по распоряжению городского полицеймейстера Веревкина кинотеатры, демонстрирующие картину, были закрыты. Просмотр ее не позволяли и в других городах. В. П. Добжанский снимал и проведение Всероссийской олимпиады в Киеве. 30 августа 1913 года вышла первая серия его фильма «Первая Всероссийская в Киеве» и состоялся просмотр фильма с тем же названием фирмы «Бр. Пате» (с которой активно сотрудничал Владимир Пантелеймонович), смонтированного из тех же пленок. Этой же фирмой был выпущен фильм «Дело Бейлиса», который впоследствии запретили смотреть по всей России. Но дяде Володе неймется, он выпускает у известного кинодеятеля А. А. Хонжонкова вторую серию, с несколько измененным названием «К процессу Бейлиса». Были ли на этот раз репрессивные последствия, мне неизвестно. В царское время можно было крутиться. Если какое-нибудь произведение запрещали, то это не мешало продвижению следующего, наоборот, происходившее будило интерес, способствовало популярности. Хроникер обязан был выбирать самое интересное и животрепещущее, поэтому 16 сентября 1913 года вышел на экран фильм В. П. Добжанского и А. А. Шанцера «Торжественное открытие памятника статс-секретарю П. А. Столыпину и закладка нового киевского вокзала в присутствии г. г. министров». Участие предпринимателя понятно, дело в том, что Владимир Пантелеймонович по-прежнему у него работал.

В. П. Добжанский. Фотография 1925 г.

Как это происходило, рассказывала моя тетя Евгения Александровна: «Я, мой младший брат Геня (мой отец. – В. К.) и мама жили на Крещатике № 38 в кв. 31. Дом был разрушен в 1941 г., и теперь на этом месте Горсовет. Эту квартиру мама получила в здании, построенном кинопредпринимателем Шанцером – для служащих кинотеатра, в котором работала кассиршей. Жилой дом примыкал вплотную боковой стороной к кинотеатру Шанцера. Из наших окон хорошо было видно, как по окончании фильма выходили зрители. Квартира наша располагалась на третьем этаже. Второй этаж под нами занимал мой дядя В. П. Добжанский под кинолабораторию. Она состояла из трех комнат, в том числе одна большая без окон, для проявления пленок. В лаборатории проявлялись и монтировались отснятые киноленты, переводились титры с иностранного языка. Родился дядя Володя в 1894 г., а его мать Неонила Осиповна умерла от воспаления легких, когда ему было 8 лет. Она была высокого роста, даже выше супруга Пантелеймон Григорьевича. Была очень строгой, дети боялись ее как огня, слушались с одного взгляда. Была остроумна, мужественно шутила даже в последние минуты».

Впервые о дяде Володе я прочитал в «Истории Киева», вышедшей в 1960 году. Это упоминание о самой знаменательной съемке с воздуха, скорее всего, первой в мире. Осенью 1913 года самолет, или как тогда называли моноплан «Ньюпор», которым управлял знаменитый летчик Петр Нестеров, совершил перелет «Киев-Остер-Козелец». С высоты 1000 м Добжанский снимал город, Днепр, Десну, местечки и села по пути следования моноплана. Продолжительность этого уникального фильма 30 минут. Самое интересное, что пленка сохранилась в Фонде кинофотоматериалов в Москве, и ее иногда показывают на телеэкране. До меня дошли сведения, что свой опыт, как запечатлеть с воздуха вражеские передвижения и укрепления, Владимир Пантелеймонович продолжил в 1914 году с началом боевых действий в Галиции. Так что гражданское содружество с Петром Нестеровым переросло в боевое…

Дальнейшая судьба выдающегося кинооператора Владимира Пантелеймоновича Добжанского изложена в моей книге «Истории киевского гида».