Художник В. А. Котарбинский имел высокий профессиональный уровень, с 1905 года академик, окончил Петербургскую академию живописи. Один из немногих отечественных художников – выпускник Академии Св. Луки в Риме. Он был тихим, скромным человеком, который не нуждался в наградах и почестях, а в личной жизни он так и остался, как и в своем творчестве, – одиночкой. Его мифологические сюжеты и персонажи с глазами, переполненными трагизмом и болью, очень нравились зрителям «серебряного века». Но для «гегемона ХХ» они оказались лишними, ибо не выкрикивали «Слава!» и не помогали мечтать о «светлом будущем». Он так и остался певцом скорбей и трагических мечтателей. Даже в росписях Владимирского собора и в оформлении шикарных жилых домов, ни на йоту не изменил своей творческой сути.

Вильгельм Александрович родился в г. Неборуве, – сейчас Польша. В 1871 году окончил Варшавскую художественную школу. Когда ему исполнилось 19 лет, вдруг решил стать художником и вступить в брак с кузиной. Отец категорически был против этих намерений. Брак с двоюродной сестрой запрещала католическая вера, художником быть считалось неблагородным делом. Поэтому юноша бросает отчий дом и едет в Рим. Мытарства, с которыми пришлось там встретиться, не помешали ему стать, несмотря на возраст, первым призером Академии Св. Луки, получить серебряную медаль и звание «Первого Римского рисовальщика». Но как раз в Италии проявилась житейская неприспособленность мастера, которому всё, кроме творческого воодушевления, было лишним. И если бы не помощь братьев Сведомских, то он умер бы от голода. Они на носилках гробовщика перенесли умирающего поляка к себе в мастерскую, выходили его и после этого постоянно проявляли заботу. Забрали Котарбинского и привезли его в Киев, где он стал навсегда киевским мастером. Иногда ездил в Санкт-Петербург, где в 1900 году в Академии искусств прошла его персональная выставка, на которой экспонировалось около 150 сепий и ряд больших холстов.

Известный Третьяков облюбовал для своей галереи «Лепту вдовицы», но попросил художника изменить свою подпись латинским шрифтом на кириллицу, от чего тот категорически отказался: «Я всегда так подписываюсь, и не буду ради денег перерабатывать произведение. Вы приобретаете картину, а не подпись!» Жена мецената, сожалея, что эта работа не попала в их собрание, приобрела ее для себя. Картина после ее смерти, согласно завещанию, все-таки очутилась в Третьяковской галерее.

Жизнь художника в Киеве была довольно однообразной. Его любимая кузина стала вдовой, и они, в конце концов, поженились. Котарбинский приехал с женой в Киев, чтобы показать ей свой любимый город и собор, познакомить с друзьями. После осмотра города в собор она явилась в густой, черной вуали, уже под вечер, когда все разошлись. С товарищами знакомиться наотрез отказалась. Его собратья по кисти, братья Сведомские, уверяли, что у «знаменитой кузины» такая «рожа», что лошади на улицах пугаются. Супруги в скором времени разъехались. После неудачных попыток создания семьи, своего жилища и мастерской, Котарбинский надолго поселился в отеле «Прага». Сейчас – один из корпусов отеля «Театральный». При этом он имел возможность купить себе дом и быть довольно зажиточным, ибо его картины постоянно пользовались спросом. Попадались и довольно серьезные заказы. Это, во-первых, росписи во Владимирском соборе. Вместе с Павлом Сведомским они написали там 18 картин и 84 отдельные фигуры. Он стал одним из основателей Общества Киевских художников.

В. А. Котарбинский. Литография, 1910-е гг.

Также Вильгельм Александрович выполнил росписи в домах Терещенко и Ханенко, где они гармонично объединены с шедеврами европейской живописи, висевшими на стенах. Художника беспокоило исключительно качество красок. В комнате отеля стояли мольберты с начатыми и законченными картинами. Под длинной дубовой скамьей собрались заметенные туда хозяином окурки, обрывки бумаги, пустые коробки из-под папирос и спичек. Во второй, маленькой, которая использовалась как спальня, была всегда неубранная кровать и всюду рассыпанный табак. Она имела такой вид, что во время гражданской войны, когда комендатуру Красной армии разместили в отеле, захламленную комнату не тронули. А старика-художника жалели, не отселяли, и даже не трогали. Но он боялся выстрелов на улицах. Поэтому забрал «свое барахло» и в 1919 году перебрался жить на квартиру к Праховым (Трехсвятительская, 20).

Умирал тяжело, от склероза и паратифа. Последний вздох испустил 4 ноября 1921 года. Но осталось богатое художественное наследие хорошего мастера, которое доносит людям его внутренний мир мистических явлений и загадок. Как здесь не вспомнить стихи Иосифа Бродского о художнике, после которого остались только «Иуды и Магдалины».