Если в первом томе материал излагался в основном на основе летописей, начиная с Нестора, то здесь, в первую очередь, он основывается на хронике Яна Длугоша. Достоинство труда, над которым автор работал 25 лет, состоит в том, что Длугош показал историю своей страны – Польши – без отрыва от соседей. Этим он выгодно отличается от многих историков, как советских, так и нынешних, которые пытаются ограничиваться историей развития лишь одного народа, в лучшем случае – конкретного региона. Длугош впервые стал писать не просто хронику своего государства, а его историю во взаимосвязи с окружающим миром. Его труд считается вершиной средневековой историографии и обладает огромными литературными достоинствами.
Для написания научной и даже популярной книги необходимы первоисточники. Для советских историков обязательными были ссылки на основоположников марксизма-ленинизма. Даже проводя экскурсии по Киеву, нужно было в рассказе о штурме города Батыем в 1240 году цитировать Карла Маркса, а во время проезда по Крещатику – Ленина… Так вот, в моей книге уже было и будет еще немало цитат из Януша Длугоша и Матея Стрыйковского, который родом из Галиции. Они много писали про Киев и Украину. В намного раз больше, чем легендарный Нестор-летописец. Даже 1500-летний юбилей Киева, помпезно отмеченный в 1982 году, опирался на данные из хроники Длугоша[9].
В хрониках (Мартина Галла, Кадлубека, «Великопольской хронике» и других) первым событием, касающимся Руси, является война 1018 года между Ярославом Мудрым и Болеславом Храбрым. Но о более ранних событиях на Руси писать стал Длугош. Уже после него появляются другие хронисты – Матвей Меховский, Мартин Кромер, Мартин и Иоаким Бельские и другие. Только Стрыйковский достиг уровня Длугоша и, возможно, в чем-то его превзошел. Важно рассмотреть и систематизировать данные по истории Руси Длугоша и Стрыйковского. Эти хронисты были компиляторами, как и наши летописцы, но они пользовались не только известными нам источниками, но и другими, до нас не дошедшими. Их хроники можно считать, если так можно выразиться, «по-марксистки основополагающими» при исследовании истории Руси, Литвы и Польши.
Хотя Длугош писал в XV веке, наибольший интерес в его хрониках для нас представляют материалы, касающиеся Киевской Руси через пару столетий после ее распада. Уже со второй половины XIV века волынские и галицкие земли были в составе Великого княжества Литовского и Польши, поэтому понятен интерес хрониста к истории этих земель. Это также связано со стремлением автора представить полян (а с ними и русов) потомками поляков.
«История Польши» состоит из 12 книг и охватывает период от древних времен до начала 1480 года. Долгое время она существовала в виде рукописи, которой пользовались Кромер, Меховский, Стрыйковский и др. Только прочитав «Хронику Польши» Матвея Меховского (польский хронист, 1457–1523), опубликованную впервые в 1519 году и переизданную в 1521 году, читатель смог частично ознакомиться с работой Длугоша. А опубликована она была впервые в 1615 году в Добромиле. У нас работа Длугоша стала очень популярной примерно с XVII века. А. И. Лызлов для своей «Скифской истории» в XVII веке, Ф. Софонович, автор «Киевского Синопсиса», Гизель – все они использовали материалы этой хроники.
В процессе работы Длугошу слишком поздно удалось ознакомиться с летописными списками. Он изучил язык и читал их в оригинале, «чтобы изложить историю нашу чётче и подробнее». Однако недостаточное знание языка привело к тому, что он путал и менял имена. Например, имя князя Кия он сменил на Kig, имя древлянского князя Мала в Niszkin/Nyszkin (относительно этого имени было высказано немало гипотез, как и с Синеусом (Szinyev), Трувором (Trubor), имя Рюрика славянизировал в Rurko. Некоторые искажения потом перешли в «Хронику Польши» Меховского. Исследователи много внимания уделяли источникам, которыми пользовался Длугош. А. А. Шахматов считал, что в распоряжении историка было не так много руських источников. Он находит у Длугоша соответствие материалам, которые легли в основу «Повести временных лет» (особенно для Ипатьевского свода), «Новгородской первой летописи старшего и младшего изводов» и других древнеруських летописей. Как утверждал В. Т. Пашуто, труд хрониста в некоторой степени сохранил текст Киевской летописи 1238 года. Я подробно остановлюсь на этом временном периоде истории Киева, так как хочу продемонстрировать заинтересованность авторов XV века в освещении далекого прошлого. И еще потому, что исторически развитие Украины и Польши значительно более сходно, чем Украины с другими соседними странами.
В недатированной части хроники Длугоша, в главе под названием «Как росла Русь и кем были построены главные города и крепости», имеется изложение двух легенд: киевской – о трех родных братьях: Кие, Щеке и Хориве и их сестре Лыбедь (она только один раз упоминается в хронике) – и новгородской – о Рюрике, Синеусе и Труворе. Эти легенды освещаются так, словно они действительно имели место не в такой уж и отдаленный от нас отрезок времени. И это характерно не только для Длугоша. Мартин Кромер (польский хронист, 1512–1589) в очень сжатом виде (по сравнению с хроникой Длугоша) внес эти легенды и в свою «Хронику Польши» в раздел о правлении Пяста, но изменил порядок: сначала упоминаются Рюрик, Синеус и Трувор, а уже за ними Кий с братьями и сестрой. Потом Аскольд и Дир оседают в Киеве и идут походом на Константинополь, дальше Олег получает опеку над Игорем после смерти Рюрика и т. п. Видимо, Кромер непосредственно пользовался одним из изводов «Повести временных лет» и не использовал в этой части хронику Длугоша (хотя и был знаком с этой работой), поскольку, например, нет увязки Аскольда и Дира с Киевичами.
В отличие от «Повести временных лет» у Длугоша не только Кий основывает город, но и его братья: «Кий (Kyg) построенный для себя город на Днепре (Dnyepr) назвал Киевом (Kyow), Щек (Sczyek) – Щекавицей (Sczyekawycza), Хорив (Korew) – Хоривицей (Korewycza)». В данном отрывке хронист допустил вольную вставку. В «Повести временных лет» (здесь и далее используем Лаврентьевский извод этой летописи) указываются оронимы[10] (горы Щекавица и Хоривица), которые приводятся Длугошем в хронике. Но к данным топонимам он добавляет астионимы[11] (города Щекавица, Хоривица), которые отсутствуют в древнерусских летописях. Видимо, это связано с тем, что хронист предположил существование у братьев отдельных городов, как и у Кия, поэтому и сделал такую вставку.
Есть у него интересная информация, весьма, правда, противоречивая, об Аскольде и Дире: «После смерти Кия (Kyg), Щека (Sczyek) и Хорива (Korew), их сыновья и внуки, что в прямом наследовании шли, владели Русью (Ruthenos) много лет, пока, в свою очередь, наследование не перешло к двум родным братьям, Аскольду (Oszkald) и Диру (Dir)». В древнерусских летописях, дошедших до нас, не отражено это генеалогическое построение. Хроника Длугоша является единственным источником (из тех, что писались до XV века), который связывает двух братьев с местным киевским родом. Аналогичная летописная традиция была отражена в «Киевском Синопсисе». Скорее всего, именно от Длугоша перешло это известие в другие источники, в том числе и в «Киевский Синопсис». На это указывал и М. Ю. Брайчевский. Гипотезу об Аскольде и Дире из рода Киевичей поддерживали многие историки – А. А. Шахматов, Б. А. Рыбаков, М. Н. Тихомиров, П. П. Толочко и другие. М. Н. Тихомиров был уверен, что этот отрывок являлся первоначальным текстом рассказа о начале Русской земли. Только здесь нужно учитывать, что данные о Руси в хронике имеют сокращенный вид. И можно только предполагать, было это вольной трактовкой хрониста, или взято из неизвестного нам источника. В самих древнерусских летописях есть противоречия, которые дают возможность рассуждать как о местном происхождении Аскольда и Дира, так и об их чужеземном происхождении. Более подробно вопрос о происхождении Аскольда и Дира был рассмотрен М. Ю. Брайчевским, о чем я писал в предыдущей книге.
В новгородскую легенду Длугош привнес несколько интересных моментов. Согласно его хроники, руський народ расселился дальше на север из-за своей многочисленности. Причем одной из причин этого расселения, как выясняется, было неудовлетворительное правления Аскольда и Дира – так как люд «тяготился их княжением». Затем были избраны на управление из варягов три брата – Рюрик, Синеус и Трувор. То есть, не от Рюрика с братьями к Аскольду и Диру идет цепочка, как в древнерусских летописях, а наоборот. Что также дает возможность считать Аскольда и Дира выходцами из местного населения Приднепровья, если эта информация не выдумка хрониста. Рюрик (Rurek, затем в тексте приводится вариант Rurko) осел в Новгороде (Nowogrod), Синеус (Szinyev) – в Белоозере (Byalye yeszyoro), Трувор (Trubor) – в Изборске (Sborsk). После смерти Синеуса и Трувора, которые не оставили потомства, их княжества перешли к Рюрику. Эти данные не столь важны, потому что они изложены в соответствии с древнерусскими летописями. Но дальше есть интересный текст: «Оставил [Рюрик] по себе сына по имени Игорь (Jior), который, достигнув совершеннолетия, Аскольда (Oszkaldum) и Дира (Dyr), Киевских (Kyowienses) князей, не ожидавших от него злой напасти, предательски убил, а их землями и княжениями завладел». В этом отрывке не упоминается Олег, и Игорь был уже взрослым, когда убили Аскольда и Дира. Можно предположить, что Длугош брал эту информацию из неизвестного нам источника, где отсутствует Олег и действует только Игорь. Приведенная хронистом информация является недостаточной для того, чтобы можно было судить, был Игорь на момент смерти Рюрика в малом возрасте, как это следует из «Повести временных лет», или нет. Упоминание, что Рюрик оставил после себя несовершеннолетнего сына явно указывает на то, что Длугош исказил эти летописные сведения в связи с сокращением своей хроники.
Кроме Длугоша, уделил внимание истории Руси и Матей Стрыйковский (польск. Maciej Stryjkowski, 1547 – около 1590). Его главным трудом была «Хроника польская, литовская, жмудская и всей Руси», которая состояла из 25 книг и была написана на польском языке с некоторыми вставками на латыни. Хроника охватывает период с древних времен до 1581 года. Главным объектом исследования хрониста была история Литвы, поэтому на ней останавливаться не буду.
Считаю нужным отметить, что Стрыйковским в хронике были отведены целые разделы об истории Руси. Но, что касаемо руських земель, он не выходит за временные рамки существования Киевской Руси до момента поглощения этих земель Литвой. В его распоряжении, по сравнению с предыдущими хронистами (в частности Длугоша), было больше источников. К тому же, Стрыйковский знал руськую речь: при передаче имен он не делает ошибок. Но кое-где приводит несколько различных вариантов имен (у него существуют два варианта имени – Кий и Киг («Kij albo Kig»), то, что он взял из древнерусских летописей, и то, что было взято у Длугоша. Та же ситуация же с Синеусом («Sineus albo Siniew»), Трувором («Truwor albo Trubor») и другими) [69]. Но в отличие от них, имя Аскольда хронист приводит в трех вариантах – Oskald, Askolt и Oskolod [70]. Первая форма встречается у Длугоша (Oszkald), вторая и третья могли быть взяты из какой-либо древнерусской летописи, так как подобные формы имени встречаются во многих летописях. В хронике Стрыйковского различаются два вида русов – те, которые жили в Приднепровье с главным городом Киевом, и те, которые жили в Приильменьи с главным городом Новгородом Великим.
Почти дословно Стрыйковский повторяет Длугоша в отношении киевской легенды, но к данным о строительстве братьями одноименных городов есть интересные дополнения, которых нет ни в известных нам древнеруських летописях, ни в других источниках, в частности у Длугоша. Приведем это место полностью: «Кий (Kij albo Kig), Щек (Scieg) и Хорив (Korewo), князья Руськие (Ruskie), были родными братьями, а четвертой их сестра Лыбедь (Lebeda albo Lebed), из народа и потомства Иафета (Jafetowego) и Мосоха (Mosocha) сына его. А те, управляя Руським (Ruskimi) народом, начали строить и укреплять города и замки для защиты. Кий старший, замок и город Киев (Kijow) под своим именем на реке Днепре (Dnieprem) основал, где потом была главная и славная столица единовластия Руського (Ruskiego). Второй брат Щек (Sciek), недалеко от Киева (Kijowa) построил замок и город на горе Щекавице (Sciekawice) от своего имени [названное]. Также тоже Хорив, третий брат их, Хоревицу (Korewice) в отдельном своем княжестве основал, которая затем Вышгородом (Wyssegrodem) [была] названа. А сестра их Лыбедь (Libeda) над рекой Лыбедь (Libieda), вполне обоснованно, там же замок Либич (Libiec), или [по-другому называемо] Любич (Lubiec), построила на высоком холме».
Если Длугош лишь раз вспоминает родство Аскольда и Дира с Киевичами, то Стрыйковский три раза называет их потомками Кия и подает известия о начале Руси более объемно. Стрыйковский в главе, где кратко описывается история Киевского, Владимирского и Луцкого княжеств накануне правления Гедимина, упоминает дату основания Киева – 430 год. Хотя в других главах о руських правителях, в том числе о Кие и его братьях и сестре, он ничего не пишет. Насколько эта дата верна, мы не можем уверенно сказать (не исключено, что это взято из какого-то фольклорного источника).
XVI век стал прорывом для оригинальной польской литературы. Кроме названной хроники, были написаны на польском языке еще две книги – «Хроника всего мира» Мартина Бельского(отца) и «Польская хроника» Иоакима Бельского(сына). До них еще не было оригинальных польских трудов по истории, потому что книги писались на латыни. Но зарождение традиции создания исторических произведений на национальном языке не привело к кризису латиноязычной хронографии в Польше. Латинская традиция была профессиональнее польской, последняя лишь только формировалась и еще не имела высокого уровня техники исторического описания. К тому же латинские труды хронистов были адресованы европейскому читателю, а не только польскому. Но все же и оригинальная польская литература имела своего читателя в других землях, по крайней мере, начиная с XVII века. Например, А. И. Лызлов перевел некоторые главы из хроники Стрыйковского. Ф. Софонович в значительной степени дополнил свой труд данными из польской хроники при освещении истории Руси, Литвы и Польши. В процессе создания «Литовской и Жемойтской хроники», летописи И. Кроковского и других украинских источников также была использована хроника Стрыйковского.
Так были рассмотрены и систематизированы данные по истории Руси, представленные хронистами Длугошем и Стрыйковским. Проведен сравнительный анализ их хроник с древнеруськими летописями и другими источниками (в том числе с другими польскими хрониками). Как мы убедились, сведения носят противоречивый характер. Длугош больше опирался на польские источники, и в меньшей степени – на древнеруськие (в связи с поздним ознакомлением с ними), а вот Стрыйковский значительно увеличил количество источников. Кроме известных (византийских, польских, древнеруських и других), были и связанные с фольклорными мотивами (предания о городах Вышгород, Любич, Псков).
Этот материал покажется некоторым читателям слишком громоздким. Но разве не интересно, что писали средневековые хроникеры о зарождении Киевской Руси?