До сих пор я описывал случаи, в которых расследования Пуаро начинались с центрального и весьма громкого происшествия, будь то убийство или грабеж, а уже оттуда путем дедукции и логических умозаключений мой друг приходил к победе – установлению метода преступления и личности злодея. Но сейчас я собираюсь поведать о весьма нетривиальном деле, где криминальный фактор стал следствием вполне обычных на первый взгляд событий. Никто не обратил на них внимания – никто, кроме Эркюля Пуаро.

Как-то раз мой старый друг Джеральд Паркер пригласил меня на званый вечер. Помимо меня и хозяина дома на вечере было с полдюжины гостей. Зашел разговор о поисках подходящего жилья в Лондоне – так рано или поздно случалось везде, где оказывался Паркер. Это уже превратилось у него в манию. После окончания войны мой приятель сменил, должно быть, с полдесятка различных квартир и домов. Не успев устроиться на новом месте, он неожиданно натыкался на куда более подходящие апартаменты и тотчас принимался паковать вещи. Разумеется, ему всегда удавалось что-то на этом выгадать, ибо Паркер был толковым дельцом, но поисками жилья он занимался исключительно из спортивного интереса. Какое-то время мы почтительно внимали разглагольствованиям Паркера – так новички благоговейно выслушивают знатока. Затем настала очередь гостей принять участие в беседе и каждый из нас принялся вносить свою лепту. Наконец слово перешло к миссис Робинсон, очаровательной новобрачной, которая пришла на ужин в сопровождении своего супруга. Я впервые встретил чету Робинсонов только сегодня, да и сам Паркер лишь недавно познакомился с молодоженами.

– Ах, мистер Паркер, – вскричала миссис Робинсон. – Вы еще не слышали о нашей потрясающей удаче? Мы наконец-то нашли квартиру! И знаете, где? В «Апартаментах Монтегю»!

– Что ж, я никогда не утверждал, что у нас в Лондоне недостаток подходящего жилья, но цена – Господи, помилуй!

– Ну, только не в нашем случае! Согласитесь, восемьдесят фунтов в год – это почти даром!

– Но помилуйте… Ведь доходный дом Монтегю – это красивое многоэтажное здание в районе Найтсбриджа* [* Найтсбридж – фешенебельный лондонский район, прилегающий к Гайд-парку]? Или вы говорите о его бедном родственнике, позорящем благородное имя где-то в трущобах?

– Нет, это тот самый дом в Найтсбридже. Вот почему я говорю, что нам очень повезло!

– «Очень повезло»? Да это просто чудо! Боюсь, что где-то все-таки кроется подвох. Должно быть, вы заплатили колоссальный задаток?

– Ни пенни!

– Ни пенни! Кто нибудь, поддержите меня, я падаю в обморок, – простонал Паркер, хватаясь за голову.

– Впрочем, придется купить хозяйскую обстановку… – продолжала миссис Робинсон.

– Ага! – оживился Паркер. – Я знал, что где-то кроется подвох.

– … но мебель очень красивая и обойдется всего в пятьдесят фунтов.

Паркер сник.

– Сдаюсь! Должно быть, нынешние владельцы – душевнобольные, сдвинутые на почве благотворительности.

По-видимому, миссис Робинсон это замечание обеспокоило: легкая морщинка залегла между ее безупречно выщипанными бровями.

– Вам это кажется сомнительным? Вы же не думаете, что нашу квартиру… что это место посещают призраки?

– В жизни не слыхал о городской квартире с привидениями, – решительно развеял ее опасения Паркер.

– Конечно… – Однако миссис Робинсон произнесла это без убеждения в голосе. – Но, понимаете, кое-что выглядело… ну, довольно-таки подозрительно.

Тут я решил принять участие в разговоре:

– Не могли бы вы уточнить? Что именно вас насторожило?

– Ого, вам удалось заинтересовать нашего великого эксперта по уголовным делам! Поведайте ему все как на духу, миссис Робинсон – Гастингс отлично разгадывает всякие тайны!

Я засмеялся, смущенный, но вовсе не расстроенный этой рекомендацией.

– Понимаете, капитан Гастингс, сказав «подозрительно», я вовсе не имела в виду что-то эдакое, просто когда мы обратились в агентство «Штоссер и Пауль» – раньше-то мы к с ними дела не имели, ведь они ведают только дорогим жильем в Мейфэре* [* Мейфэр – аристократический квартал в центре Лондона, арендная плата в этом районе и по сей день остается самой высокой в Великобритании], а потом мы решили, ну, чем черт не шутит – так вот, сперва они предлагали варианты за четыре, а то и за пять сотен в год, но, когда мы приуныли и уже собрались откланяться, упомянули, что есть, мол, у них квартирка за восемьдесят, да только они сомневаются, стоит ли нам обращаться по этому адресу, она, мол, долгое время значится в их списках, и они с тех пор отправили на смотрины столько клиентов, что квартиру, без сомнений, давно уже сняли – как выразился служащий, «оторвали с руками», – просто некоторые люди так необязательны, что не считают нужным уведомить агентство, что жилье уже занято, зато клиенты, которые понапрасну туда наведались – они-то не поленились выразить свое недовольство!

Тут миссис Робинсон была вынуждена сделать паузу, чтобы набрать воздуха в легкие, а потом продолжала в том же темпе:

– Мы поблагодарили агента и сказали, что не питаем радужных надежд и, скорее всего, нам это не подойдет, но мы должны на всякий случай проверить, ведь никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь, так что мы схватили такси и помчались прямиком туда – ну, ведь правда, была не была! Апартаменты номер четыре располагались на третьем этаже и, ожидая лифта, мы увидели, как по лестнице поспешно спускается Элси Фергюсон – это моя подруга, капитан, Гастингс, они с мужем тоже, знаете ли, ищут пристанище. «Ну, милочка, на сей раз я тебя обскакала, – говорит она. – Только не слишком-то мне это помогло. Не трудитесь подниматься – они уже нашли жильцов». Нам стоило бы послушать ее, но… Джон сказал, что запрашивают очень уж недорого, меньше, чем мы можем себе позволить, так что, возможно, мы внесем солидный задаток, да и перехватим квартиру? Сознаюсь, это был некрасивый поступок и сейчас мне ужасно неловко, но вы же знаете, что такое погоня за жильем в Лондоне – в охотничьем азарте можно всякий стыд потерять!

Я заверил ее, что на личном опыте убедился, как часто в отчаянной борьбе за крышу над головой проявляются самые низменные стороны человеческой натуры, что все это часть естественного отбора и поговорку «своя рубашка ближе к телу» в этом случае надо применять как руководство к действию.

– Ну, словом, мы поднялись на третий этаж и – вы не поверите! Оказалось, квартиру до сих пор не сдали! Горничная нам все показала, а потом мы встретились с хозяйкой и тут же ударили по рукам. Пятьдесят фунтов за обстановку и можно вселяться! На следующий день мы подписали договор и завтра же въезжаем! – с торжеством в голосе закончила рассказ миссис Робинсон.

– А почему миссис Фергюсон так оплошала? – спросил Паркер. – Ну-ка, выкладывайте ваше заключение, Гастингс.

– Элементарно, мой дорогой Ватсон, – с улыбкой ответил я. – Совершенно очевидно, что она ошиблась квартирой.

– Ах, капитан Гастингс, какой же вы умный! – с восхищением воскликнула миссис Робинсон.

И я невольно пожалел, что этого не слышит Пуаро. Порой мне кажется, что мой друг недооценивает мои способности.

* * *

Все это было настолько поразительно, что уже на следующее утро я изложил Пуаро историю миссис Робинсон и предложил разгадать сей курьез. Он неожиданно серьезно отнесся к моему рассказу и принялся дотошно расспрашивать о характеристиках и ценовых различиях недвижимости в разных районах Лондона.

– Любопытный случай, – задумчиво сказал он. – Простите, Гастингс, я должен совершить небольшой променад.

Когда он вернулся примерно через час, его глаза блестели от затаенного возбуждения. Он аккуратно положил трость на стол, с обычной методичностью и деликатностью пригладил ворс на шляпе, и лишь потом заговорил.

– Что ж, мон ами, поскольку в данный момент у нас на руках нет никаких важных дел, мы можем полностью посвятить себя текущему расследованию.

– О каком расследовании вы говорите, Пуаро?

– Мы должны выяснить, почему вашей приятельнице миссис Робинсон досталась такая невероятно дешевая квартира.

– Пуаро, вы же это не всерьез!

– Я совершенно серьезен. Да будет вам известно, мой друг, что арендная плата апартаментов в этом доме составляет триста пятьдесят фунтов стерлингов – и ни пенсом меньше. Я только что узнал это от представителей домовладельца. И тем не менее эта конкретная квартира сдается в субаренду за жалкие восемьдесят. Почему?

– Должно быть, у квартиры есть некий изъян. В конце концов, может, как и предположила миссис Робинсон, там действительно обитает призрак.

Пуаро фыркнул и покачал головой.

– А вас не удивляет следующий факт: подруга миссис Робинсон сообщает ей, что квартира уже сдана, и тем не менее, пару минут спустя выясняется, что это отнюдь не так?

– Но вы же, конечно, согласны с моим выводом? Эта женщина просто постучала не в ту дверь. Это единственное логичное объяснение.

– Может быть, вы и правы, а может быть и нет, Гастингс. Ведь остается еще необъяснимый факт – в списках агентов квартира значилась довольно долго и, несмотря на свою поразительную дешевизну и на то, что от желающих отбоя не было, оставалась на рынке недвижимости пока не появилась миссис Робинсон.

– Несомненно, произошла какая-то ошибка в документах.

– И она коснулась всех и каждого, за исключением миссис Робинсон! Разве это не любопытно? Гастингс, вам она показалась правдивой женщиной?

– Она показалась самым восхитительным созданием на свете!

– Се натюрель, раз вы утратили способность разумно отвечать на простейшие вопросы. Что ж, опишите мне ее.

– Высокая, стройная красавица, изумительные волосы великолепного каштанового оттенка с медным отливом…

– Вечно вы теряете рассудок при виде рыжевато-каштановых локонов, – пробормотал Пуаро. – Что ж, продолжайте.

– Голубые глаза, нежный цвет лица, – ну, вот, пожалуй и все, – заключил я, изрядно утратив первоначальный пыл.

– А как выглядит ее муж?

– Он довольно приятный парень, но не красавец, ничего особенного.

– Он брюнет или блондин?

– Ни то не се, вообще, у него довольно неприметная внешность.

Пуаро кивнул каким-то своим мыслям.

– Таких заурядных супружеских пар тысячи – да-да, именно заурядных, ибо вам нельзя доверять описание молоденьких женщин. Вы хоть что-то знаете об этих людях? А ваш друг Паркер давно с ними знаком?

– Н-нет, кажется, недавно. Но, Пуаро, не думаете же вы, что они…

Пуаро упреждающим жестом воздел ладонь.

– Тише, мон ами! Разве я сказал, что в чем-то их подозреваю? Я просто говорю, что случай довольно любопытный и пока что я не вижу ничего, что могло бы пролить свет на эту загадку, кроме, разве что, имени этой леди, а, Гастингс?

– Ее зовут Стелла, – сухо сказал я, – но не понимаю, какое отношение…

Пуаро прервал меня весьма раздражающим смешком. Не часто мне удавалось так его развеселить.

– А Стелла, как известно, означает «звезда»!

– Да, но какого черта…

– А звезды светят нам из тьмы! Ну-ну, Гастингс, хватит дуться. Успокойтесь. Я хочу навести кое-какие справки в доходном доме Монтегю, пойдете со мной?

Я охотно согласился.

«Апартаменты Монтегю» занимали целый квартал – комплекс был выстроен со вкусом и с учетом всех современных требований комфорта. На пороге парадного подъезда изнывал от безделья швейцар в безукоризненной ливрее. К нему-то Пуаро и решил первым делом подступиться с расспросами.

– Подскажите, любезный, проживают ли здесь мистер и миссис Робинсон?

Швейцар, очевидно, был личностью немногословной и к тому же отличался весьма угрюмым нравом. Едва удостоив нас взглядом, он буркнул:

– Четвертый номер. Третий этаж.

– Благодарю вас. Давно они здесь обитают, не знаете?

– Шесть месяцев.

В изумлении я подался вперед, прямо-таки физически ощущая, как злорадно ухмыляется Пуаро за моей спиной.

– Этого не может быть! – вскричал я. – Вы, наверное, ошиблись!

– Шесть месяцев.

– Может быть, вы с кем-то их перепутали? Леди, о которой мы спрашиваем – рыжеватая шатенка, высокая, красивая…

– Вот именно, – угрюмо сказал швейцар. – Заселились аккурат после Михайлова дня* [* Михайлов день католики празднуют 29 сентября]. Полгода тому.

И, окончательно утратив к нам всякий интерес, степенно удалился в холл. Я вышел следом за Пуаро на улицу.

– Э бьен, Гастингс? Вы все еще уверены, что очаровательные женщины не могут лгать? – поддразнил меня мой друг с лукавой улыбкой.

Я не удостоил этот выпад ответом.

Прежде чем я успел осведомиться, что Пуаро намерен делать дальше и куда мы идем, мой друг свернул на Бромптон-роуд.

– Нам требуется агентство по недвижимости, Гастингс. У меня возникла неодолимая потребность обзавестись жильем в «Апартаментах Монтегю». Интуиция подсказывает мне, что в ближайшее время там произойдет множество увлекательных событий.

Наши поиски быстро увенчались успехом – квартира номер восемь на четвертом этаже как раз сдавалась внаем за десять гиней в неделю. Пуаро немедленно арендовал ее, уплатив за месяц вперед, хотя я и пытался как мог его образумить. Уже на улице он привел свои оправдания:

– Но я в последнее время неплохо заработал и могу потакать своим капризам! Кстати, Гастингс, у вас есть револьвер?

– Где-то валяется, – я встрепенулся. – А вы думаете, что…

– Что нам понадобится оружие? Да, вполне возможно. Гляжу, у вас глаза загорелись. Я не удивлен. Вас всегда привлекали романтичные ситуации и драматические эффекты.

На следующий день мы переселились в свое временное обиталище – приятную, отлично обставленную квартирку. Ее планировка полностью соответствовала апартаментам Робинсонов, и располагалась она в том же крыле, только двумя этажами выше.

Субботу мы посвятили хлопотам, связанным с переездом, а потом наступило воскресенье. После обеда Пуаро приоткрыл входную дверь и приступил к слежке. Услышав, как где-то внизу хлопнула дверь, он выскочил на площадку и позвал меня взволнованным голосом:

– Посмотрите вниз – только осторожнее, чтобы вас не заметили. Ну, что – узнаёте своих новых друзей?

Я вытянул шею, вглядываясь в лестничный пролет.

– Они там! То есть, это они! – лихорадочно зашептал я, путаясь в словах.

– Отлично. Что ж, подождем еще немного.

Примерно через полчаса на площадке третьего этажа появилась молодая особа, разнаряженная в пух и прах.

– Вуаля! Кот из дома – мыши в пляс. И горничная туда же! Что ж, теперь квартира опустела.

– И что мы будем делать? – тревожно осведомился я.

Пуаро метнулся в кухню, распахнул дверь чулана и принялся резво выбирать из шахты канат кухонного подъемника.

– Мы спустимся по методу мусорных мешков, – весело сообщил он. – Со стороны соседей нам ничего не грозит: все они заняты своими воскресными делами. Воскресный концерт, воскресная загородная прогулка, в крайнем случае – беспробудный воскресный сон после типично английского воскресного обеда – ох уж этот ваш ле ростби́ф! Все это отвлечет внимание почтенных обитателей «Апартаментов Монтегю» от преступных деяний Эркюля Пуаро. За мной, мон ами.

Он шагнул в грубо сколоченную деревянную клеть и я опасливо последовал его примеру.

– Мы собираемся вломиться в чужую квартиру? – Признаться, я немного струхнул. И ответ Пуаро отнюдь не внушил мне бодрости:

– Может быть, но не сегодня.

Вытравливая трос вручную, мы медленно спускались, пока не достигли третьего этажа. Увидев, что деревянная дверца, ведущая в кладовую, не заперта, Пуаро удовлетворенно хмыкнул.

– Видите, мой друг, какое легкомыслие? Они никогда не запирают днем дверцы кухонного лифта! И любой может подняться или спуститься куда угодно – так, как мы сейчас. Разве что по вечерам у прислуги порой возникают мысли принять меры предосторожности, так что стоит обеспечить безопасность нашего ночного вторжения.

С этими словами он извлек из кармана различные инструменты и принялся за работу. В результате его ловких манипуляций задвижку лифта теперь можно было с легкостью открыть изнутри. Операция заняла не более трех минут, затем Пуаро спрятал свои приспособления и мы снова вознеслись на подъемнике в нашу собственную кухню.

* * *

В понедельник Пуаро весь день где-то пропадал и вернулся лишь к ужину, усталый, но довольный. Поудобнее устроившись в кресле, он предложил:

– Хотите, расскажу интересную историю, Гастингс? Она вам понравится, эдакий сценарий в лучших традициях вашего обожаемого синематографа.

– В таком случае я охотно послушаю, – засмеялся я. – Но, надеюсь, вы поведаете о реальных событиях, не примешивая художественный вымысел?

– Конечно! Инспектор Джепп из Скотленд-Ярда может поручиться за правдивость моего рассказа. Благодаря его любезной помощи я и выяснил бо́льшую часть деталей. Итак, Гастингс, слушайте внимательно. Примерно полгода назад из американского военно-морского ведомства были похищены исключительно важные документы. На этих планах было указано расположение ключевых оборонительных объектов в портах и гаванях, и правительство какой-нибудь иностранной державы – например, Японии – охотно заплатило бы за них немалую сумму. Подозрение пало на одного из служащих – молодого человека по имени Луиджи Вальдарно, итальянца по происхождению. Он занимал в департаменте незначительную должность и пропал в то же время, когда исчезли секретные документы. Был ли Луиджи Вальдарно замешан в краже – неизвестно, поскольку спустя два дня его нашли застреленным в нью-йоркском Ист-Сайде. Разумеется, бумаг при нем не обнаружили. Однако выяснилось, что какое-то время Луиджи Вальдарно встречался с мисс Эльзой Хардт, молоденькой эстрадной певичкой. О прошлом ее ничего не известно, она снимала квартиру в Вашингтоне со своим братом или субъектом, выдававшим себя за такового, и бесследно сгинула в тот же день, когда убили Вальдарно. Есть основания полагать, что под личиной Эльзы Хардт скрывалась международная шпионка высочайшего класса, которая под разными именами совершила множество гнусных преступлений. Секретная служба США бросила все силы на то, чтобы выследить и схватить ее. Помимо прочего, велось пристальное наблюдение за наиболее подозрительными гражданами Японии, проживавшими в Вашингтоне. Агенты секретной службы не сомневались, что когда суматоха уляжется, Эльза Хардт вынырнет из своего укрытия и свяжется с кем-то из этих джентльменов. И вот, две недели назад, один из них неожиданно отбывает в Англию. Можно сделать вывод, что Эльза Хардт в данный момент прячется именно здесь. – Пуаро помолчал, а потом добавил извиняющимся тоном: – «Описание Эльзы Хардт: рост пять футов семь дюймов, глаза голубые, волосы золотисто-каштановые, правильные черты лица, нос прямой, особых примет не имеется».

– Миссис Робинсон! – выдохнул я.

– Во всяком случае, это вполне возможно, – решил смягчить удар Пуаро. – Мне сообщили, что некий смуглый джентльмен, по виду иностранец, сегодня утром расспрашивал о жильцах квартиры номер четыре. Увы, мон ами, оставьте всякую надежду выспаться этой ночью. Вам предстоит разделить со мной всенощное бдение двумя этажами ниже – разумеется, с вашим превосходным револьвером наготове!

– Можете на меня рассчитывать! – с энтузиазмом вскричал я. – Когда начнем?

– Традиционный полночный час – по-моему, не только испытанное классикой, но и довольно удобное время. Раньше все равно вряд ли что-то случится.

Ровно в двенадцать мы осторожно забрались в кухонный лифт и спустились на третий этаж. Пуаро совершил кое-какие манипуляции, дверца распахнулась и мы по очереди вылезли наружу. Из кладовой мы выбрались в кухню, где поудобнее расположились на стульях, оставив дверь в коридор полуоткрытой.

Ожидание казалось бесконечным. Я изо всех сил старался не уснуть. И когда я решил, что прошло, должно быть, уже часов восемь, не меньше (как выяснилось впоследствии, всего лишь один час двадцать минут), до моего слуха донесся тихий скрежет. Пуаро предостерегающе коснулся моей руки. Мы поднялись со стульев и прокрались в коридор. Шум исходил оттуда. Пуаро прошептал мне на ухо:

– Вырезает замок на входной двери. По моей команде – не раньше! – нападайте на него сзади и держите покрепче. Будьте осторожны, у него наверняка при себе нож.

Вскоре послышался треск, в двери появился зияющий кружок света. Свет тут же погас, а дверь медленно и беззвучно открылась. Мы с Пуаро прижались к стене. Я услышал тяжелое дыхание, когда взломщик прошел мимо нас. Затем вспыхнул луч фонарика и Пуаро скомандовал мне на ухо:

– Алле́!

Мы прыгнули одновременно. Пуаро ловко набросил на голову незванного гостя свое кашне, а я выкрутил ему кисть, заставив выронить кинжал, и связал руки. Все это мы проделали быстро и почти бесшумно, затем Пуаро сдернул шарф с глаз злоумышленника и крепко завязал ему рот, а я продемонстрировал револьвер, дабы он убедился, что сопротивление бесполезно. Взломщик обмяк, а Пуаро принялся что-то ему нашептывать. Через минуту тот согласно кивнул. Прижав палец к губам, Пуаро на цыпочках вышел из квартиры и стал спускаться по лестнице. Наш пленник следовал за ним, а я замыкал шествие с револьвером в руке. Когда мы оказались на улице, Пуаро повернулся ко мне.

– Такси ожидает за углом. Отдайте револьвер, он вам сейчас не понадобится.

– А вдруг этот тип попытается сбежать?

Пуаро улыбнулся.

– Не волнуйтесь, он будет паинькой.

Через минуту я вернулся, а за мной следовало такси. Пуаро развязал шарф, на лицо злоумышленника упал свет от фонаря и я вздрогнул от удивления.

– Он вовсе не японец! – шепнул я Пуаро.

– Наблюдательность всегда была вашей сильной стороной Гастингс! От вас ничто не ускользнет! Разумеется, он не японец. Он итальянец.

Мы сели в машину, Пуаро назвал водителю адрес в предместье Сент-Джонс-Вуд, и такси двинулось в северо-западном направлении. Я уже совсем ничего не соображал, а расспрашивать Пуаро в присутствии нашего пленника как-то не хотелось, так что мы ехали в полном молчании.

Такси свернуло с дороги и остановилось у неприметного особняка. Запоздалый гуляка, нетрезвой походкой бредущий по тротуару, едва не сшиб Пуаро с ног. Мой друг сделал ему какое-то резкое замечание – слов я не разобрал, поскольку был занят наблюдением за своим подопечным. Втроем мы поднялись на крыльцо, Пуаро позвонил и жестом приказал нам посторониться. Никто не открыл. Пуаро позвонил снова, а затем схватил кольцо дверного молотка и застучал что было сил.

Внезапно за стеклом фрамуги вспыхнул свет и дверь осторожно приоткрылась.

– Какого черта вам тут надо?

– Мне нужен доктор. Моя жена больна.

– Нет здесь никаких докторов!

Грубиян уже собирался захлопнуть дверь, но Пуаро успел сунуть в ногу щель. и вдруг превратился в карикатурное воплощение разъяренного француза.

– Что вы такое говорите – нет доктора! Я буду применять закон против вас! Вы должны идти! Я останусь здесь и буду звонить и стучать целую ночь!

– Успокойтесь, сэр… – дверь снова открылась, на пороге стоял мужчина в халате и в домашних туфлях. Тревожно озираясь, он шагнул на крыльцо, очевидно, желая утихомирить Пуаро.

– Я вызову полицию! – И маленький бельгиец сделал вид, что собирается уходить.

– Нет-нет, бога ради, не делайте этого! – Мужчина бросился за ним, и Пуаро пинком отправил его в полет по ступенькам. В следующую минуту мы втроем оказались в доме за дверью, а дверь – на засове.

– Живо, сюда! – скомандовал Пуаро и устремился в ближайшую комнату, включив по дороге свет. – А вы спрячьтесь за портьерой.

– Си, синьор, – и наш итальянец послушно скользнул за тяжелые складки розового бархата, скрывавшие оконный проем.

Как раз вовремя. В ту же минуту в комнату вбежала женщина. Она была высокой, волосы отливали медью, алое кимоно облегало стройную фигуру.

– Где мой муж? – вскричала она, испуганно глядя нас. – Кто вы?

Пуаро шагнул вперед и поклонился.

– Надеюсь, мадам, ваш супруг не простудится – как я заметил, халат и тапочки на нем довольно теплые.

– Кто вы такие? Что вы делаете в моем доме?

– Увы, мадам, вы правы – никто в этой комнате не имел удовольствия быть вам представленным. А ведь один из нас примчался из самого Нью-Йорка только ради того, чтобы с вами познакомиться!

Шторы раздвинулись, итальянец шагнул на ковер, и я с ужасом увидел, что он размахивает моим револьвером. Должно быть, Пуаро обронил его в такси и не заметил! Какая оплошность!

Женщина завизжала и повернулась, чтобы бежать прочь, но Пуаро был тут как тут – захлопнул дверь и преградил ей путь.

– Пустите! Он убьет меня! – завопила она.

– Кто пришил Луиджи Вальдарно? – с угрозой прохрипел итальянец, водя дулом револьвера туда-сюда и поочередно беря нас на мушку. Мы застыли, не смея пошевелиться.

– Силы небесные, Пуаро, что за кошмар тут творится? – воззвал я.

– Гастингс, вы окажете мне огромное одолжение, если какое-то время будете помалкивать. Заверяю вас, наш приятель не выстрелит, пока я этого не позволю.

– Не слишком ли ты в этом уверен? – неприятно прищурился итальянец.

Это не очень-то убедило меня в нашей безопасности, но женщина поверила словам Пуаро и кинулась к нему.

– Чего вы хотите?

Пуаро отвесил поклон.

– Не стану оскорблять ответом сообразительность мисс Эльзы Хардт, гения шпионажа.

Стремительным движением женщина сдернула с телефона бархатный чехол, изображавший черную кошку.

– Я зашила их за подкладку!

– Умно, – пробормотал Пуаро и посторонился, давая ей дорогу. – Всего доброго, мадам. Я задержу вашего нью-йоркского друга, пока вы не уйдете.

– Ну уж дудки! – взревел итальянский громила и прицелился, чтобы застрелить убегающую женщину в спину. Я прыгнул на него, понимая, что не успею.

Но вместо выстрела прозвучал лишь безобидный щелчок, а затем раздался укоризненный голос Пуаро.

– Ах, Гастингс, когда же вы начнете доверять старому папе Пуаро? Если я даже друзьям не разрешаю носить при себе заряженное оружие, неужто я позволю случайному знакомцу завладеть опасной игрушкой? Не сердитесь, мон ами, – повернулся он к итальянцу, изрыгающему потоки хриплых ругательств. – Подумайте, какую услугу я вам оказал – я же спас вашу шею от петли! Не бойтесь, нашей красотке не удалось улизнуть – дом окружен со всех сторон, и она угодит прямо в объятья полицейских. Разве не утешительная мысль? Да-да, согласен, нам пора расстаться, но будьте осторожны, смотрите, не попади… Ах! Он растворился в ночи! И мой добрый друг Гастингс смотрит на меня с немым укором. Но вы уже давно должны были обо всем догадаться! Ведь сразу же стало ясно, что из множества – вероятно, нескольких сотен – претендентов лишь Робинсонов сочли достойными квартиры номер четыре в «Апартаментах Монтегю». Что же так выделяло их из толпы соискателей? Их внешность? Вряд ли, ведь в ней нет ничего необычного. Значит, их фамилия!

– Но Робинсон – абсолютно заурядная фамилия! И даже весьма распространенная! – воскликнул я.

– Бьен сюр, друг мой, в том-то и дело! Эльза Хардт и ее муж, брат, или кем там он ей приходится на самом деле, прибывают из Нью-Йорка и арендуют квартиру, представившись мистером и миссис Робинсон. Внезапно они узнают, что некое тайное общество – мафия, или каморра, словом, преступная организация, членом которой, без сомнения, состоял Луиджи Вальдарно – вышла на их след. Как же им быть? Придуманный план прост до гениальности. Очевидно, преследователи не могли знать их лично – только по описанию. Они предлагают свою квартиру внаем по смехотворно низкой цене. Из тысяч молодых пар, рыскающих по Лондону в поисках жилья, не может не отыскаться несколько Робинсонов – достаточно взглянуть, сколько их в телефонном справочнике. Ну, а среди множества миссис Робинсон рано или поздно попадется рыжеволосая. Что же дальше? Приезжает мститель. У него есть адрес, у него есть фамилия. Он наносит удар! Все кончено, месть свершилась, а Эльза Хардт в очередной раз вышла сухой из воды. Кстати, Гастингс, вы непременно должны меня представить подлинной миссис Робинсон, этому очаровательному и правдивейшему в мире созданию. Что они с мужем подумают, обнаружив, что их квартиру взломали? Мы должны немедленно вернуться! Тем более, что Джепп и его компания, кажется, уже здесь.

Дверной молоток выбивал нетерпеливую дробь.

– Как вы узнали этот адрес? – спросил я, выходя следом за Пуаро в коридор. – А, понимаю! Вы проследили за первой миссис Робинсон, когда она съезжала с квартиры.

– Ура, Гастингс, наконец-то вы решили воспользоваться своими серыми клеточками! А сейчас – маленький сюрприз для Джеппа.

Бесшумно приоткрыв дверь, он сунул в щель голову бархатной кошки и пронзительно замяукал.

Инспектор Скотленд-Ярда стоявший на крыльце с каким-то незнакомцем, подскочил от неожиданности.

– А, это просто очередная шуточка мсье Пуаро, – проворчал он, когда следом за кошачьей головой появилась голова маленького бельгийца. – Ну-ка, мусью, впустите нас.

– Вы позаботились о наших общих друзьях?

– Да, птички в клетке. Но добычи при них не оказалось.

– И вы пришли пошарить в их гнездышке? Что ж, мы с Гастингсом не станем вам мешать, однако перед уходом хочу прочесть вам маленькую лекцию на тему «История и происхождение кошки домашней обыкновенной».

– Господи помилуй, да вы, гляжу, окончательно спятили!

Пуаро проигнорировал это замечание.

– Кошкам, – начал он назидательным тоном, – поклонялись еще древние египтяне. До сих пор там видят добрый знак, если черная кошка перебегает вам дорогу. Эта кошка сегодня перебежала дорогу вам, Джепп. Знаю, в Англии считается неделикатным копаться в душе человека и даже животного. А нутро этой кошки исполнено особых тайн. Если заглянуть за подкладку…

Внезапно незнакомец издал приглушенный вопль и выхватил кошку из рук Пуаро.

– Не успел представить вас друг другу, – сказал Джепп. – Мистер Пуаро, познакомьтесь с мистером Бертом из секретной службы правительства Соединенных Штатов.

Опытные пальцы разведчика уже нащупали сквозь подкладку зашитые бумаги. Замерев на мгновение, он, похоже, утратил дар речи. Но потом мистер Берт оказался на высоте.

– Для меня большая честь познакомиться с вами, – поклонился он Пуаро.