Я нашла в коробке тазовую кость волчицы и достала ее. Закрыв глаза, возблагодарила дух волка за его подношение, а затем снова взялась за большую ступку с пестиком, которые дал мне Роган. Мне повезло, что его брат часто готовил тут зелья: я нашла все необходимое и даже больше того.

Роган смотрел, как я работаю, и во взгляде у него снова показались тревога и напряжение, но вовсе не из-за того, что я обещала заставить его выдать все секреты. Я знала: он вспоминает тот последний раз, когда его брат был здесь и готовил зелье, прямо как я сейчас. Страх и печаль Рогана были практически осязаемы, и мне захотелось узнать какие-нибудь новости о поисках Илона и других пропавших магов. Я поймала себя на мысли, что меня беспокоит, где он мог оказаться, в порядке ли он и как бы отнесся к тому, что я копаюсь в его вещах.

В миске я измельчила тазовую кость в порошок, а затем добавила в смесь немного сырой амбры и сандалового дерева. Подлив две капли масла ладана, начала все это дробить и растирать пестиком. А пока я доводила зелье до нужной консистенции, Роган следил за моими ритмичными движениями. Но я терпеливо ждала, пока его зеленый взгляд встретится с моим.

– Уже можно начинать, – сказала я ему, когда он наконец посмотрел на меня.

По моей просьбе он нашел все инструменты и ингредиенты, необходимые для сегодняшней работы, и теперь мы могли перейти к серьезному разговору.

Он откинулся на спинку стула и покорно вздохнул, проводя рукой по усталому лицу.

– Что тебя интересует? – вскоре спросил Роган.

Тогда я открыла воображаемый список наблюдений и вопросов, которые собирала с тех пор, как он впервые появился в лавке.

– Что ты от меня скрываешь? – начала я с главной проблемы, беспокоившей меня, среди того, что касалось Рогана Кендрика и тайны пропавших без вести остеомантов. – Только давай ты не будешь мне вешать лапшу про ничего или спрашивать, о чем это я: подумай о последствиях. Я здесь, пытаюсь довериться и помочь тебе. Пожалуйста, не испорти все недомолвками и ложью, – сказала я ему.

Взглядом я умоляла его довериться мне и вооружить меня тем, что нужно было знать о нем, его брате и обо всем происходящем.

Некоторое время Роган изучал меня напряженным, испытующим взглядом, постоянно натыкаясь на мой решительный взор. Он моргнул, и я поняла, что он принял решение и не изменит его. Ради всего, что было или могло бы быть между нами, я надеялась: он перестанет пороть чушь и будет со мной искренним.

– Я не пытаюсь намеренно что-то скрыть от тебя, Леннокс. Ничего личного, честное слово. Просто… – Роган наклонился вперед и уперся локтями в стойку, устало выдохнув. – Просто я привык держать себя в руках и полагаться только на очень узкий круг людей. Тех, кто заслужил мое доверие.

– А я не заслужила? – просто спросила я, добавляя в раствор полынь и обсидиан «слезы апачей».

– Дело не в этом, ты заслужила, – ответил он, качая головой. Взгляд его был прикован к сложенным ладоням. – Заслужила, – повторил он, словно для него это было такое же откровение, как и для меня.

Роган поднял глаза, встретился со мной взглядом, а потом некоторое время скользил взглядом по моему лицу.

– Моя мать – Соррел Адаир, – произнес он.

Было очевидно: он ожидал, что я знаю это имя. Я нахмурилась, пытаясь понять, почему оно должно быть мне знакомо.

– Адаир, – повторила я так, будто, если произнести его вслух, я точно его вспомню. – Погоди-ка! – воскликнула я с расширенными от удивления глазами. – Адаир – это Верховная жрица Адаир?

– Она самая, – подтвердил Роган, и от его признания я задрожала.

Его мать – лидер Ордена. В своем роде она и есть королева магов.

– Черт возьми, – прошептала я с благоговением. – Но мне казалось, ты говорил, что в вашем роду магия передавалась через дядей?

– Нет, я сказал, что они были нашими с Илоном предшественниками, а не то, что они обладали всей магией рода. Моя мать, как тебе известно, – управляющая огнем вицинальная ведьма. А мой отец, Верховный жрец, – маг души. А два дяди по материнской линии были гемомантом и остеомантом. Они оба были проповедниками Ордена, или, как это теперь называется, старшими лейтенантами.

Пока я осознавала смысл его слов, дотянулась до зеленого бархатного мешочка, в котором были всевозможные украшения для амулетов. Быстро вытащив оттуда овальное кольцо, я надела его на палец.

– Ла-а-адно. Значит, ты из ведьминской королевской семьи. Может, мне стоит освежить навыки реверанса или вроде того? – поддразнила я его, слегка сдувшись.

Это и есть тот самый большой секрет? Из-за этого внутри меня включались сигналы тревоги «Не доверяй ему»?

Кольцо слишком плотно село на средний палец. Сняв его, я заглянула внутрь, чтобы найти что-нибудь другое. Я вытащила цепочку и замерла. Сумочка с драгоценностями была тут же забыта: в сознании взорвалась бомба понимания.

– Вот черт! Ты же дядю убил! – обвинила его я, бросив цепочку обратно к кольцу.

На меня нахлынули воспоминания обо всех историях, которые я слышала о Верховной жрице и ее подлых сыновьях.

Я смотрела на Рогана, совершенно ошеломленная. Даже будучи совсем не в курсе ведьмовской политики, я слышала о братьях, которые зверски убили дядю в ходе борьбы за власть. Тот молча наблюдал за мной, словно чего-то ждал, и тут меня захлестнула волна шока и ярости.

– Роган, ты же отрекся, и вас с Илоном изгнали! – то ли крикнула, то ли прохрипела я, охваченная паникой.

Я привязана к тому, кого проклял и отверг сам Орден, а значит, он считается проклятым и отвергнутым всеми магами. Тошнота угрожающе поднималась к горлу. Он сделал нечто настолько дерьмовое, что пути назад не было. И вот я здесь, на его кухне, пытаюсь ему помочь отыскать брата.

«Я сунула свои заросли в лицо злобному отрекшемуся магу!»

Лицо исказилось от возмущения, и я грозно приблизилась к месту, где он сидел, наблюдая за мной.

– Ты что наделал? – проревела я, борясь с желанием ударить его по чересчур красивому лицу. – Ты связал нас друг с другом, хотя знал, что мне это будет угрожать смертным приговором, – прокричала я.

Роган никак не реагировал, и этим еще больше вывел меня из себя.

– Меня могли бы подвергнуть зачистке только за то, что я связалась с тобой! Так вот из-за чего разыгралось то дерьмовое шоу с Преком? – взывала я к нему.

В глазах Рогана что-то промелькнуло, но он не произнес ни слова.

Тогда я обхватила его лицо и рыкнула:

– Отвечай! Раз уж из-за тебя я обречена на смерть или изгнание, меньшее, что ты, блин, можешь сделать, это объяснить почему!

– Дыши, – велел Роган так, будто моя возможная гипервентиляция беспокоила его куда больше, чем заваруха, в которую он меня втянул.

– Сам дыши! – проорала я в ответ, про себя ударив рукой по лицу за очередную беспомощность.

Разве можно разозлиться настолько, чтобы разучиться связывать слова?

– Да, дядя погиб из-за нас с Илоном, но все было совсем не так, как ты думаешь. Не стоит доверять россказням Верховной жрицы и ее Совета.

– Ладно, поняла, ваша мамочка – врушка. Но что это изменит для меня, Роган? – недоверчиво спросила я. – А может, ты не отрекался? Мне бы очень хотелось, чтобы ты все объяснил. Ведь сейчас мне ясно лишь то, что мужчина, который появился в моей лавке, поработил меня, солгал мне и этим самым обрек на офигительно незавидное будущее!

Глядя на него и на тонкую золотистую кайму вокруг его радужки, я снова чувствовала себя преданной. Я смотрела на шрам, рассекающий его лицо, и про себя думала, что за ним тоже что-то скрывается. Наверняка что-то важное. Что-то здесь не сходится. А может, я просто на это надеюсь, ведь, как бы мне ни хотелось себя за это стукнуть, у меня были к нему чувства.

Несмотря на все мои попытки это пресечь, мне было не все равно.

Роган смиренно вздохнул, встал со стула и провел пальцами по волосам. Его взгляд блуждал по комнате, а затем снова остановился на мне. Он изучающе посмотрел на меня, а затем расправил плечи и сказал:

– Мы с Илоном появились на свет с искрой. Мы прошли испытания, и ее нашли. Так наши предшественники выяснили, кто будет следующим в роду, – начал он, отступив от меня и прислонившись к стойке. – Когда мы подросли, начали ходить и говорить, нас передали тем, кто контролировал ветвь магии, искру которой мы хранили. Меня отправили к дяде Кавону, а Илона – к дяде Оронту.

Услышав имена его дядей, я попыталась вспомнить, кого из них убили, но так и не смогла.

Роган продолжил рассказ:

– Я виделся с родителями раз в пару месяцев. У меня не было никого, кроме Кавона. Я вырос в его доме, в его семье. Его отношение нельзя было назвать теплым или отеческим, однако со мной обращались неплохо. Только после того, как Илона приняли в Орден и направили в то же подразделение, что и меня, у нас появилась возможность проводить время вместе. И тогда я выяснил, насколько его детство отличалось от моего.

Я пошел к маме, чтобы рассказать ей о безжалостно жестоком воспитании Илона. Я требовал, чтобы с Оронтом что-нибудь сделали, а Илона держали от него как можно дальше. Но она не слушала. Искра Илона означала, что Оронт был для него непререкаемым авторитетом. Она не пошла бы против извечного порядка, и из-за того, что мать проявила слабость, Илон по-прежнему страдал. Я пытался это прекратить, но чем больше вмешивался, тем хуже это оборачивалось для моего брата.

– Подожди, я запуталась, – встряла я, справившись с тошнотворным чувством в глубине живота из-за того, что случилось с его братом. – Не хочу обесценивать дерьмовость всей этой ситуации для вас с Илоном, но я кое-чего не понимаю. Как вы оказались в Ордене, если не вошли в полную магическую силу? В смысле, тогда ваши дяди были еще живы, так что у вас с Илоном еще не могло быть чар, верно? – спросила я в полном недоумении.

– Смерть не единственный способ передавать магию в роду, – просто сказал он.

Я уставилась на него, не в силах осознать, что это правда.

– Эм-м, прости? – переспросила я. Мне было необходимо услышать это снова.

– Смерть – один из способов перехода силы к следующему в роду, но не единственный, – повторил он.

– Это одна из тех вещей, известных всему магическому сообществу, но я пропустила день, когда об этом рассказывали на уроке, и отстала от жизни? – поинтересовалась я, чувствуя себя чертовски глупо.

Роган улыбнулся, но его улыбка пропала так же быстро, как и показалась.

– Нет, это строжайший секрет, известный лишь некоторым семействам. Именно так они удерживают силу, поколение за поколением. В некоторых родах магия передается преемнику, когда предшественники молоды, сильны и в самом расцвете сил.

– Но что происходит с магами-предшественниками? Неужели никто не замечает, что они не сыграли в ящик, как положено? – спросила я, не понимая, как демон этой тайны до сих пор не выбрался из соляного круга.

– Они уходят на покой, – ответил Роган, будто проще ничего не придумаешь. – И проводят остаток жизни как низшие. Они созданы для того, чтобы до конца своих дней наслаждаться роскошью.

– И их это устраивает? – с нажимом сказала я.

– У тебя зелье подсыхает, – предупредил Роган.

Я рассеянно посмотрела на каменную чашу и тут же вспомнила, что собиралась варить и колдовать, пока слушаю Рогана. Вот только бомба его отречения совершенно выбила меня из колеи. Я взяла ступку и хорошенько все перемешала. Затем опустила в смесь кольцо и цепочку, выбранные чуть раньше. Судя по тому, что рассказал Роган, они пригодятся нам даже больше, чем я думала.

Наклонившись над каменной чашей, я прошептала заклинание: «Проторо илиус арум форинат цесфрунатисе схара вир онилиог ра».

Со вспышкой и всплеском чар содержимое ступки вплелось в украшения. Губы растянулись в широкой довольной улыбке: все сработало именно так, как я рассчитывала.

Я сделала это! Я создала первые защитные амулеты! Достав кольцо из чаши, я надела его на средний палец правой руки. Волна тепла разлилась по телу и затвердела, как глазурь на конфете. Заклинание отпечаталось на мне и зафиксировалось. Меня накрыло чувство облегчения: теперь я стала менее хрупкой и уязвимой к магическим атакам.

Я вытащила из чаши длинную цепочку и передала ее Рогану. Его глаза расширились от удивления.

– Ты и для меня такой сделала? – спросил он, будто не понял, о чем это я.

– Я начала до того, как поняла, что ты меня всю, к черту, обвешал лапшой! – рявкнула я.

Из-за жала правды в моих словах он вздрогнул и даже не шелохнулся, чтобы взять у меня цепочку. Я закатила глаза и призывно ей потрясла:

– Возьми ее, Роган. Я подумала, что создать буфер от потенциальных атак – хорошая идея. И я по-прежнему так считаю, хоть на нас и напали из-за тебя.

Вместо того чтобы взять длинную тонкую цепочку из моих рук и надеть ее через голову, он наклонился, чтобы я сделала это сама. Я не двигалась, поскольку меня удивило его поведение. Переборов нерешительность, спустя мгновение я подошла к нему, накинула звенья цепочки на его шелковистые волосы цвета кофейных зерен и разместила ее у него на шее. Когда амулет занял свое место, Роган выпрямился и закрыл глаза, будто наслаждался волной магии, которая наполняла его, пока заклинание отпечатывалось.

Я смотрела, как его покрывает магия моего амулета. Мысли и чувства перепутались и противоречили друг другу, и я уже ни в чем не была уверена. Похоже, со смертью его дяди были связаны некие серьезные и паршивые смягчающие обстоятельства. Но даже если так, он все равно отрекся. Я вздохнула и про себя покачала головой. Никогда я не была в курсе новостей из мира ведьм, и часть меня повторяла: «Кого это волнует?» Я не позволяла папе указывать, с кем мне дружить, так что с чего бы я думала иначе? Однако было ясно: все не так просто. Даже если меня не волновала ведьминская политика, теперь она на меня влияла, нравилось мне это или нет. Мне придется жить и процветать в этом сообществе, а общение с магом-изгоем пробивает огромную брешь в моих возможностях.

Даже если то, что сделал Роган, было оправданно, я не знала, меняет ли это хоть что-нибудь. Я смотрела на его закрытые глаза и безмятежное выражение лица и думала о наших разногласиях. Я ощутила, что магия амулета зафиксировалась, и ни с того ни с сего подняла руку, чтобы прочесть шрам, который меня интересовал с тех самых пор, как я впервые увидела Рогана. Понятия не имею, что на меня нашло, но удержаться было невозможно, даже несмотря на то, что про себя я думала лишь о сигнале тревоги в голове и непрекращающемся крике: «У нас полетели двигатели, капитан!»

Когда я мягко коснулась пальцами лица Рогана, он затаил дыхание, но не стал мешать и спрашивать, какого черта я делаю. Наверное, это было к лучшему, потому что я и сама ничего не понимала. Когда я провела пальцем по бровям и осторожно погладила веко, длинные ресницы защекотали мой палец. Казалось, мы оба задержали дыхание. Я провела линию под глазом и остановилась сразу за скулой.

– Как это произошло? – тихо спросила я.

Предоставив свободу большому пальцу, я коснулась его щеки, а затем отдернула его и взяла себя в руки.

Я злюсь, напомнила я себе, отступив назад. Я должна была надрать ему задницу или убежать, но желание прикоснуться к нему перевесило все остальные. Почти уверена: у моих инстинктов биполярка.

Когда я отдалилась, глаза Рогана открылись. Некоторое время он наблюдал за мной, а затем двинулся ко мне, но внезапно остановился. Возможно, его инстинкты тоже биполярны.

– Так вот, ты говорил… – начала я, пытаясь сосредоточиться на том, что было действительно важно.

Он откашлялся и кивнул.

– Да, – согласился он и на секунду задумался, чтобы вспомнить, на чем остановился. – Мы с Илоном считали, что моя церемония передачи магии спровоцировала Оронта, – продолжил он. Почему-то возникло ощущение, что воздуха в комнате не осталось. – Я обрел полную силу, а до церемонии передачи магии Илону оставалось несколько недель. Наконец-то он освободится, а Оронта отправят в ссылку, думали мы. А дальше мы должны были стать лейтенантами ковена, подняться по служебной лестнице, жениться, породить следующее поколение, и однажды один из нас стал бы Верховным жрецом магов. По крайней мере, таков был план. Однако у Оронта были свои мысли на этот счет.

Роган протянул руку и обхватил пальцами один из моих локонов. Потирая прядь, взглядом он блуждал где-то далеко, затерявшись в воспоминаниях, которые заполонили его разум. Не уверена, осознавал ли он, что делает, но я молчала и даже не думала забирать у него свои волосы.

– Оронт попытался убить Илона, – машинально произнес Роган.

В его тоне не было никаких эмоций, но я их видела: все они отпечатались на его лице. Внутри все упало. Я ожидала чего-то подобного, но от того, что все подтвердилось, легче не стало.

– Оронт был не в себе. Он убедил себя, что его силу нельзя передавать. Ему казалось, он нашел способ: какой-то друидский ритуал, который навсегда запечатал бы магию в нем самом и продлил бы его жизнь до бесконечности.

Вряд ли я узнал бы об этом, пока не стало слишком поздно. Однако когда я вошел в полную силу, одной из первых вещей, которые я сделал, стала защитная нить. Илон повязал ее на запястье, и я поклялся, что остановлю Оронта, если он снова попытается ему навредить. Когда Оронт напал на Илона той ночью, он был настолько не в своем уме, что перерезал нить защиты, и это притянуло меня прямо к ним.

Роган сделал паузу, пытаясь собраться с духом. Когда он поднял на меня глаза, меня поразили эмоции, бушевавшие в них.

– Повсюду была кровь, – почти прошептал он. – Илон был весь в порезах и клеймах, привязанный к алтарю, который соорудил Оронт. Я был уверен, что он мертв. Я не понимал, как он мог пережить то, что с ним сотворили. Оронт неистово распевал. Он даже не заметил, что я оказался рядом.

Сперва я не мог пошевелиться: я был слишком потрясен и растерян. Но тут рука Илона дернулась, и это вывело меня из оцепенения. Чтобы остановить кровотечение, я вложил в него всю свою магию. Я подбежал к нему, но успел освободить только одну руку, пока Оронт не напал на меня.

Роган принялся ходить взад-вперед. Гнев исходил от него волнами, и я решила сесть на стойку, чтобы у него было достаточно места.

– Я был в весьма невыгодном положении. У меня не было оружия, и я знал, что моих чар не хватит, чтобы защитить нас с Илоном от дяди. Я был вне себя от ярости из-за того, что этот монстр делал с Илоном практически всю его жизнь. Побои. Пытки. Жестокость. А теперь, после всего, что пережил мой брат, Оронт решил его убить. И тут я сорвался. Я пошел на него с тем, что у меня было. Мне было все равно, куда вонзился его нож: я не считал ран. Все, о чем я думал: если умру, то заберу его с собой.

По щеке Рогана скатилась слеза. Ко мне взывала его боль, мучения от того, что он пережил нечто настолько кошмарное, и жестокие воспоминания, выжженные на его душе. В каждой черте отразилось то, как сильно это его ужасало и ранило. От воспоминаний о том, что случилось, его охватило горе. И я не сомневалась в том, что он говорит правду.

– Не знаю, какие заклинания я произнес, пока пытался вырвать нож из его рук. Пока мы боролись насмерть, слова и магия просто лились из меня. Я мог бы предположить, что этот трус не обойдется без подкрепления. Но я не замечал, что его любовница подкрадывается ко мне с ножом, пока она не ударила меня по лицу, – объяснил он, указывая на шрам. – Я не принял ее в расчет: вероятно, это спасло жизни нам с Илоном. Когда она напала на меня, Оронт перестал со мной бороться и вернулся к ритуалу с Илоном, чтобы завершить его. Мне удалось взять верх над Кьят – так звали его любовницу – и вырубить ее. Ее ножом я и убил Оронта.

Я качала головой и смотрела на него, не зная, что и сказать.

– Ваша мать отреклась от тебя за то, что ты защищал себя и брата? – спросила я, совершенно возмущенная тем, что родной человек мог так с ними поступить после всего, через что они прошли. Она подвела своих сыновей, а затем вышвырнула их. В голове не укладывается!

Роган невесело усмехнулся и покачал головой.

– Нет, смерть Оронта обернулась ничтожным пшиком по сравнению с тем, что произошло потом, – загадочно произнес он, и от этого меня охватила тревога.

Как, черт возьми, все стало еще хуже?

– Понимаешь, то, что пытался сделать Оронт, сработало, – глухо констатировал Роган, будто сам до сих пор не мог в это поверить.

– Этот козел остался жив? Ваша мерзкая мамаша подставила тебя, хотя ты даже никого не убил? – воскликнула я.

Внезапно я так разозлилась, что не смогла бы унять себя, даже если бы постаралась. Роган впился в меня взглядом, и я прикрыла рот рукой. Как будто это помогло бы снизить уровень дерьма и услышать то, что он хотел сказать.

Роган зацепил меня своим ярко сияющим взглядом. Золотое кольцо вокруг радужки стало еще заметнее, чем раньше.

– Нет, я убил его и сделал бы это снова. Его действия привели к обратным результатам. На нем все это не сработало, но почему-то произвело эффект на меня и Илона, – тихо и ровно объяснил он.

Роган изучающе смотрел на меня, словно ожидал встретить недоверие или осуждение. Меня охватило недоумение, но я молча пыталась понять, что, черт возьми, это значит.

– Кьят очнулась, – продолжал он. – А я тогда то приходил в сознание, то отключался. Я не понимал, что происходит, пока все не закончилось. Мы с Илоном читали заклинания, чтобы остаться в живых и исцелить все, что только можно. Оронт был мертв, а это означало, что Илону передалась его магия. Благодаря дополнительному всплеску силы мы справились бы с полученными травмами, если бы оба не были истощены до предела. Кьят вонзила лезвие в горло Илона так быстро, что ни один из нас не успел ей помешать.

Я задохнулась от потрясения. Значит, не Оронт выскочил снова, как серийный убийца в любом популярном ужастике: его чертова любовница выжила, чтобы сеять хаос.

– Илон инстинктивно вытащил ее нож, – продолжал Роган; голос его дрожал от волнения. – А я не мог действовать быстрее. Он был серьезно ранен, а мои чары оказались чертовски бесполезны. – На секунду он замолк с потерянным взглядом, а затем снова сфокусировался на мне. – Пока он умирал, она хохотала. Я до сих пор слышу ее безумный гогот в тот момент, когда я притянул к себе Илона, пытаясь помешать неизбежному. А потом она взялась за меня.

Я смотрела на Рогана и болела за него всей душой, ошеломленная его историей. Он смотрел, как умирает его брат? Но тогда кто, черт возьми, был в моем видении с туристическим рюкзаком и фамильяром Илона, Тильдой? Я чувствовала, что Роган говорит правду, но не могла избавиться от сомнений, расползающихся внутри по мере того, как я пыталась во всем этом разобраться. Он наблюдал за мной, и я поняла, что он по глазам видит мою неуверенность и скептицизм.

В глубине души я ему верила, но разум убеждал меня в том, что это всего лишь грандиозная история о привидениях. Будто бы мой рациональный мозг всю дорогу был в бешенстве, опустошении и потрясении, а когда история подошла к концу, до меня дошло, что все это чушь собачья. Невероятно! Этот рассказчик нас подловил. Сердце настаивало: не следует обращать внимание на то, что я, как мне казалось, знала, и нужно посмотреть правде в глаза. Однако я не могла отрицать, что чувствую себя разбитой и, внезапно, очень потерянной.

– Через три дня я очнулся в палате, – продолжал Роган. – Илон лежал в соседней кровати. Это было уму непостижимо, ведь я видел, как он умирал! Я подумал: а вдруг мне показалось? А вдруг мои травмы были настолько серьезными, что вызвали галлюцинации? И только когда наши родители и два других члена Высшего совета заглянули ко мне, я понял, что все это произошло на самом деле.

– Как? – спросила я.

Одно простое слово – зато сколько в нем было ошеломления и недоверия!

– Очевидно, помощь прибыла сразу после того, как Кьят вонзила мне в сердце нож. Ее удалось задержать, но мы с Илоном уже умерли. Все молчали, пытаясь собрать воедино произошедшее и понять, почему умер Оронт и что он натворил. Но вскоре все изменилось. Примерно через день в колдовском морге ни с того ни с сего забилось сердце Илона, а затем и мое. Наши раны начали заживать. Никто ничего не понимал. Это было невозможно, и Верховная жрица потребовала ответа, каким образом, черт возьми, мы ожили.

Пока нас не было, Кьят допросили. Моей матери и ее доверенным приближенным удалось собрать воедино весь план Оронта. О ритуале друидов, который он провел, было давно известно. Однако все предыдущие попытки выполнить его были неудачными. Мы с Илоном были живым доказательством того, что какое-то из наших действий помогло его завершить. Но никто не понимал, что именно, поскольку активированная магия долгое время считалась утраченной.

– Похоже, ты меня все-таки не дурачишь, – выдала я глухо и отстраненно.

Я видела это по его лицу, нутром чуяла! Разум пытался мне возразить, но в конце концов и он согласится с тем, что я чувствовала сердцем.

– Нет, – спокойно ответил он. – Нас с Илоном изгнали не за то, что мы защищались от выжившего из ума дяди. Моя мать и Высший совет отреклись от нас, потому что мы не сказали им, как нам удалось выжить. А мы ни за что не стали бы рассказывать им подробности и последовательность действий, которые каким-то образом позволили нам обмануть смерть, – прорычал он.

По глазам было видно: Роган убежден в том, что говорит, и он честен со мной.

Мы молча смотрели друг на друга. Слово «невозможно» вертелось у меня на кончике языка, несмотря на то, что сердце сочувственно похлопало разуму, ведь ему оставалось лишь смириться. Роган прожигал меня взглядом. А затем шагнул вперед, и я оказалась зажатой между ним и прилавком. Его мускулистые руки заблокировали меня с двух сторон.

– Понимаю, это звучит как бред. Такого просто не могло произойти. Но неужели поверить в это сложнее, чем в существование магии и ведьм вообще? – мягко спросил он. – А как насчет ликанов и вампиров? Люди говорят, что друиды, от которых мы произошли, были всего лишь выдумкой, но скажи мне, остеомант, – буквально промурлыкал он, – правы ли они?

Я задумалась над его вопросами, не в силах поспорить с логикой.

– Не отрицай правду лишь потому, что не понимаешь, откуда она взялась, – сказал Роган, будто читал мои мысли и видел как я борюсь с собой, чтобы положиться на веру. – Леннокс, блин! Мы с Илоном тоже не поняли, как это работает. Но я тебе клянусь: все это правда.

Мы долго и вдумчиво смотрели друг на друга. Внутри все встало на свои места после того, как на передний план у меня вышел один ошеломляющий вопрос. Если Роган бессмертен, а я к нему привязана, что, черт возьми, это означает для меня?

– А какое отношение ко всему этому имеет Прек? – спросила я, надеясь, что ответ на этот вопрос будет легче проглотить.

Мне был необходим какой-то спасательный круг, иначе я утонула бы в том, что Роган выплеснул на меня.

– Кьят была его тетей.

– А он…

– Нет, – перебил меня Роган. – Он подозревал, что в этой истории что-то нечисто. Но когда принялся в ней разбираться, лишь заходил в тупик. После расследования Кьят подверглась зачистке. Ее семье сказали, что она была убита вместе с Оронтом. И неважно, что до церемонии передачи магии Илону оставалось несколько недель и ничего на самом деле не сходилось; люди верили тому, что им говорили. Верховная жрица сказала, что так все и было. Все незавершенные дела были улажены, а нас с Илоном изгнали до тех пор, пока не передумаем и не поможем родителям и их друзьям добиться того же, что сделали мы.

– А это не повлияло на исчезновение Илона? Это как-то связано с тем, что произошло? – произнесла я с нажимом.

Наконец передо мной предстала более цельная картина.

– Не знаю, – ответил Роган, опустив голову так, будто у него не осталось сил ее держать. – Я задавался этим вопросом, но так и не понял, откуда об этом мог узнать хоть кто-то и почему другие остеоманты тоже пропали без вести. В этом не было никакой необходимости, потому я и подумал, что это скорее связано с видением твоей бабушки или какими-то другими обстоятельствами, о которых мы пока не знаем.

– А что мне делать с Орденом? Они ищут меня из-за нашей с тобой связи?

Роган посмотрел на меня и покачал головой.

– В данный момент о том, что с нами произошло, знает горстка магов. Не думаю, чтобы мать готова была выдать кому-либо эту тайну ради того, чтобы задать тебе прямой вопрос. Если же всего этого не знать, а понять по каким-то ее словам или намекам… Не представляю, чтобы она оказалась настолько неосмотрительной. Возможно, что-то изменилось, и теперь они еще отчаяннее нуждаются в ответах. А может быть и так: Ордену от тебя нужно то, что не имеет отношения ни ко мне, ни к Илону. Как бы это ни раздражало, нам остается лишь ждать, что скажет Маркс.

– Они могут мне навредить? – спросила я.

Хотелось бы знать, с чем я имею дело, раз речь зашла о его матери, и насколько сильно она стремится получить ответы от своих сыновей. Очевидно, настолько сильно, чтобы не постесняться разрушить их жизни. Но касается ли ее злоба их окружения и тех, кто вообще осмелится к ним приблизиться?

– Я не подпущу их к тебе, Леннокс. Тебе не о чем беспокоиться.

– Это не совсем ответ на мой вопрос, – заметила я.

Роган отвел взгляд.

– Я хотел бы ответить «нет», но не могу. Прошло десять лет с тех пор, как она отреклась от нас. Высший совет оставил нас в покое, но не знаю, не изменилась ли их тактика, – признался он.

Понимающе кивнув, я вздохнула от беспокойства и внезапного упадка сил.

– И что нам делать? – настаивала я. Мне был необходим какой-то план или способ подготовиться к тому, что нас ждет. – Илон пропал: это то ли связано, то ли нет с бессмертием, которое он получил с помощью магии. Ордену нужно от меня то, что может иметь или не иметь отношение к моей связи с бессмертным. Я всего пару дней назад попала в эту остеомантскую историю. Но, кажется, можно с уверенностью сказать, что я в ней офигительно хороша, – заявила я с более натужным смехом, чем хотелось бы.

– Технически суд до сих пор не вынес окончательное решение по делу о бессмертии, – вставил Роган с дразнящим блеском в глазах и соблазнительной улыбкой на губах.

Я в замешательстве посмотрела на него. А потом огляделась, будто искала свидетеля, который подтвердил бы его слова.

– Хм, а разве не ты рассказывал, как вы с братом умерли и ожили? – уточнила я, обводя рукой все вокруг себя, чтобы напомнить ему о том, что произошло на этой самой кухне всего несколько минут назад.

– Да. Я рассказал тебе о том, как мы ожили всего раз. Но с тех пор мы не проверяли теорию вечной жизни. Есть и другие обстоятельства, которые могли бы объяснить то, что случилось. Нет никаких гарантий, что мы оживем, если снова умрем, и нам больше не хочется рисковать.

– Значит, ты не бессмертный? Может быть, это какая-то случайность? Вы типа использовали карточку бесплатного выхода из тюрьмы в «Монополии», и на этом все?

Роган фыркнул и закатил глаза, но все же пожал плечами.

– Ну, это разочаровывает до чертиков, – заметила я. – Я тут пытаюсь найти плюсы привязанности к потенциально бессмертному. А на самом деле ты всего лишь бессмертный эквивалент преждевременной эякуляции. Какая досада!

Глаза Рогана расширились от негодования.

– Как ты меня сейчас назвала? – с вызовом спросил он, и при виде его лица я едва сдержала взрыв смеха.

Тут звякнул таймер духовки, и я отвлеклась.

– Мой чай готов, – объявила я.

Однако Роган не сдвинулся с места, все так же прижимая меня к стойке. Глядя на него, я заметила, что его взгляд снова стал напряженным.

– Странно говорить тебе обо всем этом. До сих пор я не осознавал, насколько мне это необходимо. Я забыл, что такое надежда, – признался он, и я почувствовала, что мое сердце разрывается из-за него.

До меня дошло, насколько ему было непросто. И это был не только ужас от того, что случилось с ним и его братом, но и то, что впоследствии сделали с ними люди, которым следовало бы проявить заботу и быть разумнее. Я могла лишь представить, как ему было одиноко. А теперь единственный человек, который действительно его понимал, исчез без следа.

– Спасибо, Роган, – сказала я, отметив, что в его взгляде показалась неуверенность. – Спасибо, что доверяешь мне настолько, чтобы открыться. Знай, я никому не скажу об этом ни слова.

В его взгляде промелькнуло облегчение, но он по-прежнему не двигался.

– И, как бы то ни было, мне жаль, что все это случилось с тобой и Илоном. Вы всего этого не заслужили. Если я когда-нибудь встречу твою мать, обещаю очень сильно ее пнуть, – добавила я.

Боль, застывшая в его глазах, была невыносима.

Он хихикнул, и, услышав это, я улыбнулась. Духовка снова дзынькнула – клянусь, она казалась раздраженной. Я оттолкнулась от стойки, встала на цыпочки и поцеловала Рогана в губы, а затем похлопала его по руке, чтобы он выпустил меня из ловушки.

Он замер, а за ним и я.

«Что, черт возьми, я сейчас сделала?»

– Вот блин, мне так жаль, – пробормотала я. Смущение лавиной обрушилось на меня. – Не знаю, зачем я так поступила. Ты стоял вот тут, – я показала, насколько близко, – и у меня сработал какой-то непонятный рефлекс, – оправдывалась я, а он изумленно моргал в оцепенении.

– Это все твоя кухня! – заявила я так, словно это имело хоть какой-то смысл. – У нас был откровенный разговор, а обстановка тут довольно интимная. Ты наклонялся все ближе. У меня в голове как будто щелкнул некий переключатель отношений, а тело отреагировало соответствующим образом, – объясняла я, и с каждым словом это звучало все более и более безумно. – По выражению твоего лица я поняла, что с тобой такого не случалось, но можешь быть уверен: со мной бывало. Так что не стоит искать в этом смысл. То есть мне казалось, мы уже убедились в том, что у меня есть склонность внезапно целоваться и убегать. – И я указала на послание от Саксона, небрежно брошенное на край стойки.

Лицо горело от унижения. Все, чего мне хотелось, – достать травы из духовки, а затем найти уютную нору, забраться туда и провести там лет двадцать. Кажется, такой срок давности у смущения после того, как внезапно кого-нибудь поцелуешь и сделаешь еще более неловкой и без того дерьмовую ситуацию.

Я открыла рот, чтобы извиниться еще раз, но Роган по-прежнему смотрел на меня, не говоря ни слова. Вдруг он прижался ко мне всем телом, обхватил ладонями мое лицо и прижался к моим губам в обжигающем поцелуе.

Удивление рикошетом прошло сквозь меня, но секунду спустя я уже таяла в его объятиях. Мои пальцы запутались в его волосах, а от его поцелуев внутри все затрепетало. Сначала его губы были мягкими и нежными. Он дал мне время подумать, как ко всему этому относиться, и я практически ощущала его нерешительность. В ответ я открылась ему, и он не теряя времени доказал, что это не было случайностью.

Он целовал меня с каким-то благоговением, неторопливо, будто у нас было все время в мире на то, чтобы сделать это как надо. Он погрузил пальцы в мои кудри, а я издала тихий стон, который он жадно поглотил. Я притягивала его ближе; от каждого укуса и поцелуя во всем моем существе вспыхивало желание. Его язык дразнил мой, а когда я дала понять, что мне это нравится, закружил его в танце. Я чувствовала, что влюбляюсь в него всеми возможными способами, полностью растворяюсь в его вкусе и ощущении. Он не оставил мне выбора: этот поцелуй изменил все. Глубокий и изголодавшийся, но не торопливый и не исступленный. Роган не просто исследовал, он не пробовал воду: он заявлял на меня чертовы права!

Таймер духовки снова сработал, и я на мгновение отстранилась, словно звук разрушил волшебство.

– Отвали, – рыкнула я в ответ на угрожающий писк, и грохочущий смех Рогана отдался у меня в груди.

Я смотрела на него слегка ошеломленно. Такого я совсем не ожидала. То есть меня, конечно, и раньше целовали, но сейчас это было совсем иначе. Его пальцы еще глубже запутались в моих локонах, и я старалась сдерживаться, чтобы не закрыть глаза и не застонать.

– Если ты продолжишь в том же духе, нам понадобится стоп-слово, – выпалила я.

«Вот именно, мозг, ты вовремя!»

Роган засмеялся, а затем отодвинулся от меня и пошел к духовке, чтобы вытащить оттуда противни и выключить таймер. Меня охватило неясное чувство утраты, но я изо всех сил старалась о нем не думать. Ну и пусть только что был лучший поцелуй в моей жизни – это ничего не значило. Я не собиралась превращаться в приставучую Нэнси и просить пошагово объяснить мне, что, черт возьми, все это значит. Нет уж. Все в порядке! Все как всегда. Все как я люблю.

– Лунный камень? – спросил Роган, повернувшись ко мне.

Я перевела взгляд с него на ингредиенты для чая, разложенные на противнях.

– А зачем класть туда лунный камень? – недоуменно спросила я.

– Нет, – усмехнулся он. – Стоп-слово! Я хотел предложить слово «бессмертный», но это было бы слишком резко и дерзко, – добавил он с дразнящей улыбкой.

– Мне казалось, мы решили, что ты не будешь ставить галочку в строке «бессмертие» в своей анкете, ведь это еще предстоит доказать, – возразила я, проартикулировав затем «преждевременная эякуляция». – О, придумала! – взволнованно предложила я. – Сделаем стоп-словом «Клянусь, раньше такого никогда не было». Хотя нет, это слишком длинно, – нахально заметила я.

Его глаза сузились, в них загорелся игривый блеск, и он медленно приблизился ко мне. Даже от простого наблюдения за ним я уже была вся мокрая, и мне пришлось приложить усилия, чтобы окончательно не отключить голову.

Мироздание будто решило поддержать эту идею: в дверь позвонили, и Забияка разлаялся как ненормальный. Клянусь, этот звук напоминал умирающего козла: что-то между ослиным ревом и кошачьим воем.

Роган прекратил охоту на меня и выпрямился; его серьезная сторона проявилась в мгновение ока. Мне так хотелось сказать, чтобы он не отвлекался и не прерывал то, что возникло между нами, но это было глупо и эгоистично. Я находилась здесь из-за того, что пропали люди. И Роган только что положил к моим ногам чертову тучу других причин, объясняющих, почему нам сейчас не стоит зацикливаться на чувствах. Он смотрел на меня, и мне казалось, что в его голове крутятся те же самые аргументы.

– Должно быть, это Маркс, – заявил он.

Как будто мне была нужна причина, чтобы смириться с тем, что наш романтический пузырь лопнул и реальность проникла внутрь.

– Значит, надо ему открыть, – подбодрила его я.

Некоторое время Роган наблюдал за мной, а затем наклонился и быстро поцеловал.

– Это все точно из-за кухни, – тихо прошептал он мне и пошел открывать дверь.

Я тихонько посмеялась, прикоснувшись рукой ко рту и мысленно повторяя мантру: «Вот же долбаное дерьмо!» Сделав глубокий вдох, я попыталась очистить разум.

– Что ж, это было чертовски информативно и в то же время дьявольски запутанно, – пробормотала я под нос и усмехнулась.

Как по мне, эти два дня – история всей моей жизни.

Я слышала, как в гостиной Маркс и Роган обменялись приветствиями. С дурацкой улыбкой и теплыми пушистиками, наполнившими все тело, я решила к ним присоединиться. Я надеялась, что Маркс принес хорошие новости и нам предстоит что-то срочное. Осталось придумать стоп-слово.