Визг шин и вонь жженой резины обрушились на меня. По подъездной дороге, огибая претенциозный фонтан, промчался «Приус». Он остановился перед особняком, лучшие времена которого уже остались позади, в паре метров от места, где стояли мы с Роганом. Из ниоткуда возникла выставленная вперед ладонь и ударила меня в грудь, оттолкнув назад. Не успел с моих губ сорваться протестующий крик, как Роган уже вырос передо мной с заклинанием на устах и бросил наземь склянку с каким-то зельем. Тонкая красная пелена взвилась вверх, создав преграду между нами и машиной.

Я схватила Рогана за плечо, но он прервал меня прежде, чем я успела сказать ему, что все в порядке.

— Отойди, я нас защищу!

Закатив глаза, я повернулась, чтобы отыскать Забияку. Он восседал на каменной дорожке и наблюдал за происходящим со скучающим видом. Я ткнула большим пальцем в сторону Рогана, изображая что-то вроде «Можно ли доверять этому парню?». Но Забияка просто моргнул, а затем поднял ногу и описал кадку с подстриженным самшитом. Кажется, он принял наш диалог слишком близко к сердцу.

— Что за хрень? — встревоженно прокричал Тад, распахнув дверцу машины.

Он буквально вывалился из «Приуса» и тут же замер перед магической преградой Рогана.

— Следи за языком! — предупредила его тетя Хиллен, выходя с пассажирской стороны. — Клянусь, если я еще хоть раз это скажу, Таддеус Тристан Оссеус, мне придется вымыть с мылом твой грязный рот!

Услышав полное имя Тада, я прыснула со смеху. Роган в замешательстве повернулся ко мне.

— Благодарю тебя, король пещерных людей, за то, что защитил меня от двоюродного брата и тети. Что бы я без тебя делала? — невозмутимо заявила я, потирая грудь в том месте, куда он меня пихнул своей ручищей.

— Я практически спас тебе жизнь, но все, чем ты можешь меня отблагодарить, — это сарказм и колкости? — еще невозмутимее ответил он.

— Спас мне жизнь? — Я махнула в сторону Тада и Хиллен. — Нам ничего не угрожает, Уилл Робинсон [21]. Ради всего святого, это же «Приус»! Какая угроза, по-твоему, скрыта за этими четырьмя дверцами?

— Когда кто-то похищает ведьм, осторожность не повредит, — возразил он, вытащив складной нож и одним ловким движением сделав на пальце небольшой надрез.

Как только капля его крови коснулась бордовой завесы, та растворилась, будто состояла из одного только пара.

Я вышла из-за спины своего непрошеного телохранителя и помахала Таду и Хиллен.

— Хоть мы и знакомы всего ничего, Роган Кендрик, я уже поняла: ты из тех, кто сперва стреляет, а потом уже задает вопросы, — отметила я.

Он негодующе фыркнул, явно ничего такого о себе не думая.

— Ах, так ты мне не веришь? Той, на кого тайком напал и силой сделал своим фамильяром? А может, спросим у тех ни в чем не повинных двоих, кого ты чуть было не превратил в бекон? — сказала я, но и на эту реплику он лишь закатил глаза.

— Прошу прощения, всем привет! — затараторил Тад, лихорадочно махая нам рукой, пока мы с Роганом не оглянулись. — Я бы весь день напролет наблюдал за вашими препирательствами, от которых так и веет неприкрытым сексуальным напряжением. Но не забывайте: нам предстоит надрать кое-кому зад!

— Да если бы, — возразила я, как какая-нибудь девчонка из долины [22], хоть и жила на противоположном побережье.

— Ну коне-е-ечно, — подколол меня Тад, а затем указал на входную дверь дома Магды и Гвен, словно говоря: «Давайте уже покончим с этим!»

Взгляд его глаз цвета красного дерева был таким взволнованным — мне даже стало немного жаль, что я их с тетей Хиллен не дождалась, и с извиняющимся видом произнесла:

— Вы опоздали: зад уже надрали. И кстати, пока мы тут болтаем, скорее всего, сюда уже едет скорая помощь и копы, так что нам лучше бы свалить отсюда ко всем чертям.

— Блин, я так и знал! — выдохнул Тад. — Мы все пропустили из-за этого дурацкого школьного автобуса! Надо найти женщину, сидевшую за рулем, и показать ей! Даже если это будет последнее, что я сделаю в своей жизни, — бубнил он, топая обратно к своей машине, и я рассмеялась.

— Да ей же лет восемьдесят! Оставь старушку в покое, — отчитала его тетя, и я захохотала еще громче.

— Ой, мам, не начинай! Ты психовала не меньше меня, — бросил в ответ Тад.

— Ты назвал ее дурехой, когда мы ее наконец обогнали! Тебе этого мало? — спросила тетя Хиллен, открывая дверцу машины.

Я бросила на кузена насмешливый и слегка осуждающий взгляд, беззвучно произнеся: «Дуреха?»

— Но она же и правда такая, — оправдывался он. — Когда твоя мать считает, будто служит в полиции нравов и бранных слов, приходится проявлять изобретательность, чтобы выругаться.

— Следи за языком! — отрезала Хиллен.

В раздражении Тад указал на нее, всем своим видом заявляя мне: «Видишь! На этом мои полномочия все!»

Чуть не лопнув со смеху, я шла к своей машине, радостно покачивая головой.

— Не переживай, я сделала пару фото! Встретимся у меня и будем смеяться над ними, пока у нас не заболят лица и животы. Обещаю рассказать вам все в подробностях.

Тад сложил ладони и запрокинул голову, чтобы возблагодарить небеса.

— Ладно, а когда перестанем смеяться, расскажешь, кто, черт возьми, этот высокий и смуглый мужчина мечты и почему он сейчас здесь, а не прикован к твоей кровати?

Я и слова вставить не успела, как Тад закрыл дверь и спокойно завел машину.

Роган покачал головой, но на его лице проскользнула улыбка — значит, он был не против отменного комплимента в свой адрес.

Закатив глаза, я обошла машину, чтобы положить на заднее сиденье гримуар и другие предметы, спасенные Терезой. Затем села в свое ржавое ведро и завела его. Роган и Забияка уселись вслед за мной, но тут описанный псом самшит натолкнул меня на одну идею. Пока Роган пристегивался и усаживал к себе на колени Забияку, я обратилась к новообретенной способности и проверила, достаточно ли крупиц останков моих предков в живых изгородях и деревьях вокруг для того, что я задумала. Разумеется, я обнаружила то, что мне было нужно, и одним щелчком положила волшебную вишенку на верхушку этого насыщенного событиями дня.

Вдалеке послышались сирены, и, ощутив выброс адреналина, я слишком резко нажала на газ, чтобы тронуться. Услышав мое хихиканье, Роган перевел взгляд на меня. На мгновение его брови озадаченно нахмурились, а потом он заметил мое последнее творение.

— Это ты сейчас придала всем живым изгородям форму членов? — спросил он меня.

Так и не поняла, осуждает он меня или находится под впечатлением. Я пожала плечами.

— Всего лишь пустячок им на память обо мне.

Он разразился смехом, а Забияка улегся к нему на колени. Чтобы не коситься на его ноги — уж очень рельефными они выглядели в джинсах, — я постаралась сосредоточиться на мыслях о том, какого черта мне теперь делать с Забиякой.

Он больше не был моим фамильяром, но я не могла так просто взять и вернуть его в приют. Он же сидел в камере смертников! Не считая напалма в заду, не так уж он и плох. Я понимала, что не могу его оставить, ведь нам предстояло отправиться на поиски пропавших магов и тех, кто их похитил. Вряд ли можно посадить его в детскую переноску и взять с собой, даже если бы его газы можно было использовать в качестве оружия. Когда все уляжется, он будет жить со мной, но сейчас-то что с ним делать?

От резкого сигнала я подпрыгнула на месте. Мысли перескочили с незавидного положения Забияки на желтовато-коричневый «Приус» Тада, который ехал рядом со мной. Он опустил стекло со стороны пассажира, и мне пришлось покрутить старую ручку, чтобы открыть свое.

— Кто последний — тот тухлое яйцо! — прокричал Тад.

Двигатель его «Приуса» взревел, когда он обогнал меня и начал гонку.

— Ну ты дурень! — прокричала я ему с широкой улыбкой и тут же вдавила педаль в пол.

— Я так понял, психические отклонения — это у вас семейное, — сухо заметил Роган и дал ручке «ох, черт!» на своей стороне больше огня, чем она когда-либо видела в своей жизни.

— Ну, если для вас это слишком, мистер Кендрик, можете взять и забыть все, что сделали для того, чтобы влезть в мою жизнь, и идти дальше своей дорогой, — сладко прощебетала я.

— Скажи мне вот что, — начал Роган с оценивающим выражением лица, — я думал, ты раньше не имела дела со всеми этими чарами.

— Ну да, — перебила я, не понимая, к чему он клонит.

— Тогда как тебе все это удалось? Без заклинаний, без трав, без усилителей или чего-либо еще, что помогло бы тебе так ловко управлять новообретенными силами? Тебе ведь даже не пришлось использовать для этого мою магию!

Я посмотрела на него с тенью удивления. Наверное, можно было принять это как комплимент. Почти.

— Итак, по твоим словам, ты — ни к чему не подготовленный новичок. Тогда как объяснить все то, что произошло в доме твоей тети?

В его голосе сквозило недоверие, и мне это не понравилось. Однако вместо того, чтобы разобраться с ним, я решила ответить на его вопрос. И прежде всего потому, что рассчитывала взамен получить ответы на некоторые из своих.

— Не знаю, как отбор действует на гемомантов. — Я отвела от него взгляд, чтобы проложить путь через закрытый поселок и надрать зад Таду по пути домой. — Но когда я нанесла свою печать на кости, по ощущениям, у меня в голове открылось хранилище. Внезапно мне просто стало известно очень многое. И я осознала, что сила перешла ко мне, но не совсем поняла, как именно она должна была проявиться.

Попав в дом Магды, я жутко разозлилась. Мои эмоции будто бы снова отворили то самое хранилище, и неожиданно передо мной появились варианты применения этой силы. Я могла бы проклясть ее и кузину, пытать их, уничтожить все, чем они владеют, одним махом или постепенно. В тот момент у меня было так много вариантов, так много разных возможностей, которые мне дала магия, — и все они были разложены передо мной, как каталог. Я почувствовала частицы костей в земле — к ним-то я и потянулась, будто положила в корзину и расплатилась за них. И следующее, что я помню… Да ты и сам все видел. А у вас что, было не так? Точнее, у твоего брата?

— Нет, — коротко ответил Роган.

Я ждала от него подробностей, но он молчал. И меня охватило беспокойство. Я понятия не имела, что думать. То, что случилось со мной, ненормально? Неужели в других семьях или в других магических течениях все происходит иначе?

Прямо здесь и сейчас я пообещала себе провести остаток вечера за чтением и изучением этого вопроса. Бабушка старалась рассказать нам как можно больше о нашем роде и о ведьмах в целом, но я явно многое упустила. Я знала, что магия существует, немного разбиралась в том, как она действует, и в том, что делала бабушка. Однако нежелание узнать больше сыграло со мной злую шутку, и это нужно было исправить как можно скорее.

— И как же тогда это произошло с вами? — надавила я на Рогана, не собираясь упускать момент.

Я думала, в нашей семье выбор был сделан точно так же, как и в любой другой. Однако его ошеломляющее отрицание вызвало недоумение, и мне стало до ужаса любопытно.

— В нашем роду все происходит точно так же, как во времена изначального слияния магии и смертных, когда появились первые маги и ведьмы.

Я вздернула брови — начало рассказа уж очень отдавало присказкой «Давным-давно жили-были…». Но промолчала: мне показалось, я сейчас попаду в книжку «Властелин колец».

— Всех нас выбирают, когда мы уже повзрослеем, не случайно. Внутри нас с рождения заложена искра магии, указывающая на то, что мы — наследники. Когда мы с Илоном подросли, нас отправили учиться к гемоманту и остеоманту из нашего рода. Они воспитывали нас в своей среде, обучая всему, что нужно знать, когда придет время.

Роган говорил обо всем этом весьма сдержанно, но от меня не ускользнуло ощущение холода и одиночества, сопровождавшее все его детство.

— А как родители отнеслись к тому, что вас пришлось отослать из дома? — спросила я.

Хоть я и понимала, что сую нос не в свое дело, удержаться от этого вопроса все равно не смогла.

Роган пожал плечами и погладил Забияку от макушки к заду уверенным и, как мне показалось, утешительным жестом.

— Мои родители сошлись, потому что это было выгодно с точки зрения магии. Так уж принято в доме Кендриков. Все сводится к тому, чтобы стать лучшим во всем, самым сильным и самым могущественным. Мои родители знали, что их ожидает в том случае, если их дети станут наследниками.

— А многие семьи поступают так же, как ваша? — поинтересовалась я, удивленная такими устаревшими традициями и установками.

— Их не так много, как было раньше. Однако династии многих родоначальников магии существуют по сей день, и в них всегда было принято поступать именно так.

— Как же все это тягостно по сравнению с тем, как растили меня. Просто жуть как душно! Уверен, что твой брат не сбежал от всего этого?

Роган окинул меня изучающим взглядом. Я не могла понять, думает ли он над ответом или пытается что-то отыскать в чертах моего лица.

— Возможно, — наконец ответил он. — Я в этом сомневаюсь, но было бы глупо исключать любую возможность. И даже если так, чем объяснить то, что исчезли и другие маги?

— А они тоже из династий родоначальников магии? — спросила я самым аристократичным тоном, на который была способна.

При этом я изобразила, что держу чашку чая — конечно же, оттопырив мизинец. Затем посигналила какому-то козлу, который ехал в два раза медленнее ограничения скорости, и гневно перестроилась, чтобы обогнать его.

— Учись ехать в потоке, болван! — прокричала я в открытое окно, и тут же почувствовала себя последней стервой, когда мне извинительно замахали.

«Ой! Пожалуй, я просто отмотаю обратно свою дорожную ярость».

Помахав в ответ, словно мы были лучшими друзьями на дороге, я быстро уехала.

— Только один из них, — ответил Роган, проигнорировав мой дорожный инцидент. — Все остальные не из таких древних семейств.

Я выросла в Массачусетсе, так что мне знакома эта тема со «старыми деньгами» и «новыми деньгами» [23]. Но было немного неожиданно узнать, что и с магией дело обстоит так же. Хотя чему тут удивляться: я достаточно неплохо знаю историю, чтобы в большинстве случаев обнаруживать закономерности. Религия, земля, деньги, магия, политика — список можно продолжать бесконечно. И вне зависимости от предмета обсуждения всегда есть группа тех, кто стремится на самый верх, пока где-то внизу остальные надеются, что когда-нибудь их положение улучшится.

— А что насчет тебя? — спросил меня Роган, когда я резко повернула направо и понеслась по улице, ведущей к моему жилому комплексу.

— А что я? Тебе известно, откуда ко мне перешла сила.

— Нет, я про печальную историю твоего детства.

— Печальную? С чего ты взял, что оно было печальным?

— У всех в детстве была какая-нибудь грустная история, — просто ответил он, заставив меня призадуматься.

Возможно, он прав. Мое детство не было идеальным. И хоть я никогда не думала о нем как о чем-то грустном, со стороны могло показаться и так.

— Моя мама умерла, когда родила меня, — начала я. — Это разрушило жизни многих. Она была замечательным человеком, и после ее смерти нам с отцом пришлось справляться со всем самим. Тетя Хиллен помогала, а Тад был мне скорее как родной брат, а не двоюродный. Но если пытаться отыскать что-то прямо очень печальное в моей истории, я тебя разочарую, — отшутилась я.

Ворвавшись на парковку, я помчалась к своему дому, расположенному в дальней части комплекса.

А вот чего я не стала рассказывать Рогану: расти в моей семье было вполне здорово, пока мне не исполнилось шестнадцать. Тогда папа заболел раком. В детстве меня, как и многих других, дразнили за то, что я живу в трейлере и не ношу новые модные шмотки. Но только когда отец заболел, я поняла, что значит настоящая боль. А после его смерти я впервые почувствовала, что значит быть преданной.

Под визг шин я остановилась на своем парковочном месте, как профессиональный водитель-каскадер. Поставив машину на ручник, я уже готовилась праздновать победу. Но, подняв глаза, увидела ликующих Тада и Хиллен на площадке у входа в мою квартиру.

От удивления у меня отвисла челюсть. Тад заулыбался еще шире. Я кинула взгляд на гостевую парковку, стремясь убедиться, что его «Приус» каким-то чудом не превратился в «Делореан», способный путешествовать во времени [24], или в один из сверхскоростных автомобилей, созданных, чтобы бить рекорды. Но нет, это был все тот же обычный «Приус».

— Какого черта? — спросила я, вылезая из машины.

Моя часть гонки до дома была почти идеальной! Конечно, не считая припадка дорожной ярости.

Тад протянул руку в поисках ключа, который я не то чтобы особенно прятала на дверном косяке. И тут рядом со мной раздался громкий и злобный собачий лай. Я обернулась посмотреть, кто из соседей выпустил на волю адскую гончую, но увидела только Забияку, ерзавшего на руках у Рогана — может, не такой уж этот пес и обнимашка, каким его хотел бы видеть ведьмак. Лай возобновился, и я с удивлением осознала, что угрожающие звуки испускает мой крошка-картошка. Удивительно, как пес размером не больше пивной кружки тембром не уступает Майклу Кларку Дункану [25]. Если бы Джеймс Эрл Джонс [26] был собакой, его лай не был бы таким низким и зловещим, как у Забияки. Роган изо всех сил пытался удержать его на руках, но в какой-то момент все же наклонился, чтобы опустить его на землю.

— Видимо, ему снова надо сделать грязные делишки. Хорошо, что мы на улице! Чур, я буду стоять против ветра, пока он не закончит, — объявила я.

Но как только лапы Забияки коснулись тротуара, он рванул в сторону моей квартиры. Кое-кто был рад оказаться дома — по крайней мере, можно было бы так подумать, если бы он лаял и рычал не настолько злобно.

— Какого черта? — задавалась я вопросом, пускаясь вслед за ним.

Тетя Хиллен убьет меня, если мой бывший фамильяр отгрызет кусочек от нее или от Тада, подумала я. К счастью, они не обращали внимания на то, что происходит вокруг. Тад достал ключ и уже было собрался вставить его в замок.

— Остановись! — закричал Роган.

Я презрительно фыркнула. Он что, правда думает, будто это подействует на Забияку?

— Не трогай! — снова завопил Роган.

На этот раз меня смутил его приказной и в то же время напуганный тон.

Пока Забияка карабкался вверх по лестнице, как карманный Куджо [27], я повернулась к Рогану спросить, что, черт возьми, происходит. Тад поворачивал ключ в замке и в то же мгновение оглянулся на нас посмотреть, из-за чего весь сыр-бор. И тут я поняла, с чего вдруг Роган так взбесился.

Из открытой двери вырвался белый магический разряд, больше напоминающий взрыв волшебной бомбы. Но вместо того чтобы запустить в воздух осколки или снаряды, взрыв этот обрушил всю свою мощь прямо на Тада. Его рука застыла на ключе в дверном замке, а тело выгнулось от удара. Лицо Тада исказилось в немом крике, который отныне будет преследовать меня в кошмарах до конца жизни.

В неописуемом ужасе я лишь беспомощно наблюдала за этим. Все произошло настолько быстро, что я ничего не могла поделать. Я закричала, работая ногами еще быстрее. В замешательстве Хиллен обернулась посмотреть, из-за чего я так перепугалась. Чуть ли не перескочив через Рогана, я уже была на полпути наверх по лестнице, как вдруг пронзительный вопль тети врезался в пространство ядерным импульсом. Жуткий звук обжигал изнутри, и я знала: и его мне никогда не забыть.

Первым до верхней площадки добрался Забияка. Но он не стал кидаться на Хиллен или Тада, как я изначально предполагала. Вместо этого он бросился к входной двери и вцепился в нечто подозрительное, похожее на тень. На двери словно была пленка, но я ее не замечала, пока Забияка не начал ее отдирать.

— О боже! Что с ним?! — закричала Хиллен.

Острая боль в ее голосе кинжалом вонзилась мне в сердце. Роган обогнал меня и поскорее оттащил Хиллен от двери. К счастью, она не сопротивлялась, а позволила ему подвинуть себя, так что места на площадке хватило нам всем.

Из глотки Тада доносилось жуткое бульканье: вне всяких сомнений, нечто причиняло ему боль. И точно так же, как и в доме Магды, перед моим мысленным взором развернулся список магических способностей. Но прежде чем я успела положить хоть что-нибудь в свою «тележку» и «расплатиться», Роган вытащил нож одной рукой и сделал глубокий надрез на другой.

Он использовал кровь со знанием дела, чтобы нарисовать обереги от пленки, причинявшей боль моему кузену. Мне удалось различить знаки защиты и изгнания, и тут до меня дошло, что он делает. Передо мной возник образ ножа, и я сразу поняла: он был сделан из кости дракона и принадлежал моим предкам. Мне срочно требовались кости. И тут из ниоткуда в моей руке появился пурпурный кисет. Некоторое время я смотрела на него, не понимая, как и зачем он оказался здесь. Потом пришло четкое осознание: мне нужно в него залезть.

Я не стала тратить драгоценное время на размышления о природе этой движущей силы. Развязав кисет, я засунула в него руку и вытащила нож длиной с ладонь. Это повергло меня в шок. Моя рука сжимала тот самый нож из драконьей кости, который был в моем видении. Бархатный кисет исчез так же внезапно, как и появился, а я все не могла оправиться от изумления.

Рыдания тети Хиллен вывели меня из отуплящего оцепенения. Я встряхнулась и встала с другой стороны от Тада, приготовившись приступить к делу. Однако я не стала резать руку и проливать кровь на атакующие чары, как Роган. Вместо этого снова доверилась потоку магии и использовала костяной нож, чтобы вырезать свои символы на поверхности тех самых атакующих чар. Образы друг за другом сменялись в моем сознании. Лезвием ножа я проводила линию за линией по оттиску порчи, нанесенной на дверь моей квартиры. Судя по тому, как Забияка вцепился в тень, можно было подумать, что она мягкая и податливая. Однако мне казалось, что я пытаюсь разрезать алмаз.

Мышцы на руке заныли уже после третьего символа. Но я чувствовала, что знаки работают. Роган тихо повторял заклинание, едва шепча, так что я не могла разобрать ни слова. Мне на память не пришли никакие заклинания, вместо этого я втыкала костяной нож в «пленку» порчи, требуя, чтобы чары рассеялись, и умоляя, чтобы Тад не пострадал слишком сильно. А заодно обещая проучить того, кто это сделал.

Взгляд Тада был наполнен ужасом, но он сопротивлялся потусторонней силе, влетевшей прямо в него. Его тело было неестественно изогнуто назад, а рука по-прежнему держалась за ключ в замке, как за спасательный круг. Каждая его мышца была напряжена и источала боль. Мне самой хотелось кричать от отчаяния при виде мучений, которые он испытывал. Но я направила ярость на то, чтобы делать все как можно быстрее и лучше для его освобождения.

Рогану пришлось еще трижды надрезать себе ладонь, пока я не ощутила, что порча начала ослабевать. До сих пор мне не приходилось иметь дела с подобным, поэтому я не знала, всегда ли так, но эта гадость оказалась безумно мощной. Я призвала все свои способности и с новой силой вонзила клинок в мерзкое заклятье.

И вдруг почувствовала, что клинок наконец как следует проткнул теневую поверхность.

— Получилось! — выкрикнула я, совсем не уверенная в том, что именно у меня получилось.

Однако нож в моих руках словно двигался сам по себе. Роган отступил назад, пока я отрезала губительные чары от своего кузена. За спиной я услышала звук разбившегося стекла, а потом слова Рогана — он успокаивающим тоном объяснял Хиллен, что разбил бутылку с зельем, которое скроет нас от посторонних глаз.

Как бы нелепо это ни прозвучало, но мне было чертовски интересно, где он хранит зелья. Потому что ума не приложу, куда умещаются все эти бутылочки в настолько узких джинсах. Я уже почти освободила Тада, но демон в моем сознании пробудился снова крайне не вовремя, учитывая наше незавидное положение.

Тад отвалился от двери, тяжело дыша, и… — то отпустил ключ в замке. Я придерживала его, опасаясь, что он будет шататься и стонать, пока не придет в себя. Но вместо этого Тад просто повалился на бетонную площадку, а я едва успела подхватить его голову, чтобы он ее не разбил. Роган кинулся мне на помощь. Мы перевернули Тада на спину, и я поняла, что он хватает ртом воздух.

— Он задыхается! — воскликнула я.

Но когда я собралась прочистить Таду дыхательные пути, Роган остановил меня.

— Нет, это остаточное проклятие. Бабушка обучила тебя ритуалу очищения? — торопливо спросил он, и у меня замерло сердце.

«Черт, обучила или нет?»

Тад открывал и закрывал рот, как рыба на крючке, которая так и рвется обратно в воду. Он побагровел, и я совсем перестала соображать. Мысль о том, что он умирает у меня на глазах, совершенно ошеломила меня.

— Леннокс! — требовательный окрик тети Хиллен обрушился на меня, как тонна кирпичей. — Помоги ему! — умоляла она.

От того, насколько явственной была боль в ее голосе, меня захлестнули эмоции, а в глазах потемнело. Рогану пришлось оттолкнуть тетю, рыком предупредив, чтобы она не трогала сына. Внутри меня словно что-то разорвалось.

— Леннокс, она тебя научила? — снова спросил Роган.

При взгляде на него у меня хлынули слезы.

— Да не знаю я, не помню!

Я опустила взгляд на Тада. Слезы текли по щекам. Мой лучший друг пытался глотнуть воздуха, но все было тщетно. Он вот-вот умрет, и в этом буду виновата только я.