Я откинулась на угловую подушку современного, но при этом мягкого и бархатистого дивана Рогана. Большая гостиная была оформлена в серых и серо-коричневых тонах. Из-за окружающих нас больших окон казалось, что мы сидим в причудливой гостиной самой природы.

Я снова прислушалась к разговору Маркса и Рогана. Лишь на мгновение я отвлеклась на диван, который облегал задницу лучше, чем мои любимые джинсы. Что бы это ни было: комплимент ему или призыв к смене гардероба, в любом случае я уже внесла этот диван в список вещей, которые собиралась унести с собой, когда настанет пора уходить.

— Мне не удалось найти зарегистрированного мага по имени Ник Смелсер, — говорил Маркс Рогану, когда я включилась обратно в разговор. — Я проверил базы данных людей и те, в которых собраны сведения о сверхъестественных существах, но ничего не обнаружил. Я спросил девушку за стойкой, нет ли у нее других предположений, где бы я мог что-нибудь отыскать. И когда она показывала мне, как разобраться в части архивов, мы устроили небольшой перерыв, — пояснил он с легкой улыбкой на лице. — В каждом запросе я ставил галочку в поле «мужчина». А она не стала указывать пол, и тут же появились данные Ник Смелсер. Я почувствовал себя таким идиотом! И чуть не расцеловал ее, но был слишком взволнован, а эта дама вообще-то болотный тролль, — признался Маркс, и Роган вздрогнул.

— Подожди, — перебила я, подняв палец в том смысле, что мне требовалась минутка. — Ник Смелсер — женщина? — спросила я, совершенно сбитая с толку. Этого я совсем не ожидала.

— Ага. Видимо, Ник — сокращение от Никки, — предположил Маркс, слегка пожав плечами, словно на этой детали не стоило зацикливаться.

Солнце показалось из-за верхушек деревьев, окружавших дом Рогана, и я любовалась светло-розовыми и пурпурными полосами на небе, пока призывала свой кисет с костями. Развязав его, я неодобрительно взглянула на его содержимое.

— Серьезно? — спросила я у костей с осуждением и затем раздраженно отчитала их: — Вы что, не могли добавить еще пару букв?

Роган улыбнулся и покачал головой.

— Честно говоря, может, Ник — это и есть ее имя. И твои кости указали именно на него, — высказал непрошеное предположение Маркс.

Я смерила его предостерегающим взглядом.

— Не вступайся за них, Маркс! Они знают, что наделали, — сказала я, как разочарованный родитель, который не желает слушать оправданий плохого поведения своего ребенка.

Роган усмехнулся, и внимание Маркса переключилось с меня на него. Он изучающе смотрел на Рогана, будто пытался что-то разгадать.

— Ты в порядке? — наконец спросил он и с подозрением отметил: — Ты кажешься другим.

Роган удивленно вздернул брови.

— Да, у меня все хорошо.

Маркс продолжал смотреть на него так, словно не поверил его словам. Его взгляд на долю секунды задержался на мне, а затем снова остановился на Рогане.

— Покашляй дважды, если ты в опасности, — ни с того ни с сего предложил он.

— Что? — хором переспросили мы с Роганом.

— Покашляй дважды, если тебе нужна помощь, — уточнил Маркс, будто это что-то объясняло.

— Во-первых, если бы я был в беде, ты бы сейчас все испортил, а во-вторых, я в порядке. Что с тобой не так? — спросил Роган, с тревогой глядя на друга.

— Со мной, черт возьми, все так! Это ты тут расхохотался, будто всегда так себя ведешь, — обвинил его Маркс, и Роган в отчаянии развел руками.

— Ну да, я смеюсь, — заявил он.

— Вот черт, да нет же! — возразил ему Маркс.

Я хихикала; меня ужасно забавляла их нелепая перебранка. Роган уставился на меня и снова выдал в свою защиту:

— Да смеюсь я!

Я подняла руки вверх в подтверждение своей невиновности:

— А я вообще молчала!

— Ну конечно смеюсь, — проворчал Роган, оглянувшись на Маркса и покачав головой.

На душе стало теплее. Я терпеливо ждала, когда Маркс продолжит свой рассказ. Он ненадолго притих, словно все еще не был уверен, в порядке ли Роган. Но в конце концов просто пожал плечами и продолжил:

— Ну так вот, как я уже сказал, мы нашли Никки Смелсер. Соседи заявили, что не видели ее около месяца. Квартира выглядела так, будто там давно никто не появлялся. Мы расставили повсюду обереги, так что если она там появится, ей от нас не уйти. Но я не особо на это рассчитываю.

— Почему? — спросила я, удивленная его уверенностью.

— Потому что кто-то отправил Ордену послание. В нем говорилось, что они требуют выкуп за пропавших остеомантов. Магический анализ установил, что этот почерк принадлежит некой Никки Смелсер.

— Она и есть похитительница магов? — в изумлении спросила я.

— Над этой теорией сейчас и работает Орден, — утвердительно заявил Маркс.

Я посмотрела на кости, ощутив легкий стыд. Ладно, возможно, они могли бы предупредить меня обо всей этой истории с парнем/девушкой, но по факту они помогли нам найти плохого парня — или, в данном случае, девушку. Тут точно не к чему придираться. Я потянулась к пурпурному бархатному кисету и погладила его.

— Команду для расследования дела уже назначили? — спросил Роган, и Маркс кивнул.

— Да. После того как появилась записка о выкупе, началось полномасштабное расследование. И, когда заявление остеоманта Оссеус было отмечено как потенциально важное, меня вызвали на допрос.

Роган, сидевший рядом с ним, напрягся. Маркс бросил на него виноватый взгляд и продолжил:

— Мне пришлось рассказать им, что мы с тобой искали. Понимаешь, я не мог этого скрывать. Это был лишь вопрос времени. Они допросили бы одного из тех, кого мы допрашивали раньше, и все равно бы все выяснили, — оправдывался Маркс — Я ничего не сказал о Леннокс и о нашей подстраховке, но, кроме этого, теперь им известно то же, что и нам.

— Так вот о чем они хотят со мной поговорить? О видении бабушки? — спросила я, совершенно сбитая с толку.

Вероятно, стоило записать на свой счет степень агрессии между Преком и Роганом, но почему, черт возьми, было просто не рассказать мне об этом? Тогда почему бы не допросить и Рогана, если они в курсе, что Илон пропал, а Роган всюду сует свой нос в надежде найти его?

Глаза Маркса потемнели до предела, и он сжал челюсти в ответ на мой вопрос.

— Уверен, они обязательно о нем спросят, когда будут допрашивать тебя. Однако ты попала в поле зрения Ордена по другой причине, — загадочно ответил он.

Холодок пробежал по спине, когда я представила себе лицо Верховной жрицы. Однажды я видела ее на обложке журнала; выглядела она холодной и грозной. Судя по словам Рогана, это не был показной образ. Я старалась не смотреть на Рогана: мне не хотелось, чтобы он чем-нибудь нас выдал. Живот скрутило от беспокойства.

— Тебе известно, что это за причина? — спросил Роган с нажимом.

В его голосе звенели угрожающие нотки, и как же хотелось, чтобы от них мне стало легче!

Маркс устало вздохнул и посмотрел на меня.

— Послание от Никки Смелсер Ордену, в котором она обещала обменять всех пропавших магов. Так вот, ты и есть выкуп, который она просит. В записке сказано: ты вместо них.

Я вздрогнула от его слов, как от удара. В голове все оцепенело, земля ушла из-под ног.

— Почему? — спросила я обессилевшим голосом, не понимая, какое отношение ко всему этому имею я.

— Сейчас мы можем только предполагать, — ответил Маркс. — Наверняка нам ничего неизвестно. Орден вызвал тебя именно потому, что нам нужно это выяснить.

— Они просто допросят меня или действительно собираются выдать? — осведомилась я. Мне не нравился ни сам этот вопрос, ни выражение лица Маркса.

— Однозначного ответа у меня нет. Однако могу сказать, что вопрос обмена на тебя обсуждался.

Я вскочила с дивана, как и Роган с Марксом.

— Лени, пойми, так работает Орден, — защищался Маркс.

— О, это я очень хорошо понимаю! — возразила я, а потом добавила: — Вполне очевидно, что эта организация в итоге поступит так, как будет лучше для нее!

— Может быть, и так. Но то, что лучше для них, не означает, что это будет хуже для тебя. Орден рассматривает возможность обмена не потому, что не считает тебя ценной, а потому, что это Орден. Они создают непредвиденные обстоятельства для чего угодно, — продолжал убеждать меня он.

Я презрительно фыркнула.

— Лени, сейчас у Ордена мало данных. Мы знаем, что пропали маги, но не знаем почему. Все, что у нас есть, — это видение, записка о выкупе и ты. Вот и все. Но сейчас ты для них главная зацепка. Тебя вызвали, и даже если я не буду заставлять тебя туда пойти, это сделает кто-нибудь другой.

Меня охватило беспокойство. Я посмотрела на Рогана, пытаясь подавить панику. От меня не ускользнуло, что он не сказал ни слова с тех пор, как Маркс пошел с козырей с выкупом.

— А ты что скажешь? — рявкнула я.

Похоже, это вырвало его из раздумий, в которые он был погружен. Роган снова взглянул на меня, затем на Маркса, словно собирался с мыслями.

— А как послание оказалось у Ордена? Это не зацепка? — спросил Роган с отчаянием в голосе.

— Этим занимается отдельная группа, но пока они не обнаружили ничего существенного, — ответил Маркс.

У него в телефоне запиликало уведомление.

— Вот черт! — прокричал Роган, снова принимаясь шагать.

От этой внезапной вспышки я подскочила. Сердце сжималось от того, что ему довелось пережить.

— А может, вы с Илоном ее знаете или где-то ее видели? — спросила я его, пытаясь подергать за ниточки, которые у нас были.

— Не знаю, надо бы взглянуть на фотографию: это имя ни о чем мне не говорит.

— Я могу отправить тебе фотографию по электронной почте, — заверил его Маркс и вздохнул, глядя на друга, шагающего туда-сюда. — А от костей никаких новостей? — спросил он меня.

Я открыла рот, чтобы сказать «нет», но вдруг до меня дошло, что это неправда.

— Они велели бежать, — сказала я ему, обескураженная тем, что до сих пор об этом не подумала.

— Что? — хором спросили Роган и Маркс.

— Я гадала, они назвали имя, а затем велели бежать. А когда я огляделась, увидела тебя на заднем дворе, — ответила я, указывая на Маркса. — И я подумала, что предупреждение касалось тебя, а потом просто выбросила это из головы, — призналась я, чувствуя себя немного глупо. — Все произошло так быстро! Маркс не представлял угрозы, а потом я отвлеклась на то, что видела Тильда. Наверное, я просто запуталась в видениях.

— Почему они велели тебе бежать? — спросил Роган. Прозвучало так, будто этот вопрос он задавал себе, а не мне.

— Понятия не имею, — призналась я, пытаясь вспомнить тот день. — Я пропустила магию сквозь весь дом Илона и не нашла ничего, кроме Маркса, притаившегося на заднем дворе.

Окинув Маркса изучающим взглядом, я заметила, что Роган занят тем же.

— Ты имеешь какое-то отношение к этим исчезновениям? — спросил Роган своего друга.

— Что? Конечно нет. Как ты вообще мог такое подумать? — пробормотал он в шоке.

— Я тебя ни в чем не обвиняю, но спросить надо было, — сказал Роган в свою защиту и снова принялся мерить шагами комнату.

Я подошла к Марксу поближе и потыкала его щеку. Он оттолкнул мою руку и раздраженно смотрел на меня, пока я не отошла.

— Просто проверила, что мы тут не играем в дерьмового Скуби-Ду! Ни один плохой парень в маске хорошего не пройдет мимо меня.

Маркс только покачал головой и отогнал меня еще дальше.

— Ничего не сходится. Зачем похитителю открываться властям, а потом ждать, что они ему помогут? Какой в этом смысл? — спросил Роган, задумавшись.

— А им точно нужен смысл? — возразила я. — У Никки Смелсер или тех, кто за ней стоит, явно какие-то проблемы. В этой истории ничего не имеет смысла. Думаю, если искать в происходящем смысл, мы только еще больше разозлимся и разочаруемся.

Роган вздохнул и провел по лицу рукой.

— И что же нам теперь делать? — спросил он Маркса, у которого в очередной раз запиликал телефон.

— Продолжаем то же, что и делали, — убедительно заявил Маркс. — Изучаем все зацепки, которые у нас есть, и ищем новые, пока не соберем пазл воедино. Ты не передумала осматривать дома других пропавших остеомантов?

— Да, я хочу прочувствовать их и проверить, скажут ли что-нибудь кости, — подтвердила я.

— Хорошо, я попробую пропустить тебя в пару домов завтра вечером. Все они находятся под строжайшей охраной, но кое-кто из команды у меня в долгу, — уверил меня Маркс.

— Отлично! Меньше всего мне сейчас хочется оказаться поблизости от Ордена, — призналась я.

От воспоминаний об аварии и последующем нападении по спине пробежала дрожь.

— Да, думаю, это разумно. На это дело назначили Прека и его команду, и вы им явно не по душе, — сообщил нам Маркс. — Жаль вас оставлять, но мне пора бежать, — объявил он, направляясь к двери. — Я пришлю фотографию Никки, когда вернусь в офис, и заодно подтверждение о том, что завтра вечером все по плану.

— Спасибо, — сказал Роган, затем быстро пожал ему руку и проводил.

Маркс с извиняющимся взглядом помахал мне и ушел.

Мы с Роганом одновременно устало вздохнули. При других обстоятельствах это было бы забавно, но в тот момент показалось, что это последний вздох перед тем, как нас затянет в водоворот всего нами обнаруженного. Я хотела утешить Рогана, но знала по опыту: иногда ничего не поделать и не найти слов, чтобы унять боль. Так что я просто стояла, молча выражая поддержку, чтобы он знал, что не одинок во всем этом.

— Я проверю обереги вокруг дома, а затем приберусь. Через час выходим, — сказал мне Роган, направляясь к двери.

— Выходим? — спросила я в замешательстве.

— Помнишь, у нас на сегодня назначена встреча с ковеном, который поможет нам разобраться со взаимной связью? — напомнил он мне.

Я едва удержалась от фейспалма.

— Точно, — заявила я, стараясь не выглядеть глупо.

«Как, черт возьми, это ускользнуло у меня из памяти? Он же говорил об этом совсем недавно!»

— Заскочим по пути в ту закусочную занести чай? — спросила я. — Конечно, если она нам по пути, — добавила я.

До меня дошло, что я понятия не имею, где она находится относительно тех мест, где находились мы сейчас и куда собирались дальше.

— Да, договорились. Тогда выходим через полчаса, идет?

Роган исчез за дверью прежде, чем я успела выразить согласие. Когда он вышел, меня охватило отчаяние. Но я его не винила; вероятно, мне тоже захотелось бы побыть наедине с собой, если бы я думала, что родители плетут против меня заговор.

Посмотрев на кисет с костями, я обратилась к ним с мольбой о помощи. Я совершенно не понимала, что делать. Видимо, для Ордена решение было очевидным, но в тот единственный раз, когда я с ним столкнулась, меня чуть не убили. Они действовали чересчур быстро и небрежно, чтобы я могла им доверить то, что ценила превыше всего, — свою жизнь.

Я ощущала горячее дыхание какой-то неясной опасности, которая угрожающе дышала в спину. И я беспокоилась, что недостаточно умна, быстра и сильна, чтобы не поддаться ей. У меня было так много вопросов и так мало ответов; это очень расстраивало и обескураживало.

Я взъерошила локоны и поднялась к себе за обувью. Надеюсь, после встречи с ковеном я хотя бы привязывание вычеркну из списка тревог. Если мы с Роганом все исправим, не причинив нашим чарам значительного ущерба, я буду считать это победой. И я знала наверняка: сейчас победа нам точно не помешала бы.

* * *

Колокольчики зазвенели, когда я распахнула дверь в закусочную, держа под мышкой коробку с самодельными пакетиками болеутоляющего чая. Вот только, когда мы парковались, я поняла, что не узнала у той официантки имя и не представляла, будет ли она сегодня работать.

Я осматривала почти пустую закусочную. Молодая черноволосая официантка доливала напитки средних лет паре, сидящей бок о бок в кабинке. За стойкой на табурете сидела женщина с вьющимися темно-каштановыми волосами и небрежно потягивала кофе. Официантки с добрыми голубыми глазами нигде не было видно. Разочарование стеклянным шариком скатилось в низ живота.

Я подошла к стойке и поставила коробочку на чистую поверхность, ожидая, пока черноволосая официантка обслужит пару. Я надеялась, она согласится передать чай, либо скажет мне, когда зайти, чтобы отдать его самой.

Дама с вьющимися темными волосами смотрела на меня, и я тепло ей улыбнулась. Она неуверенно улыбнулась в ответ и снова опустила взгляд на свою чашку с кофе. Тут задняя дверь распахнулась и, к моему облегчению, вышла официантка с седыми волосами и теплыми голубыми глазами.

— Здравствуй, милая, — приветливо сказала она и добавила, встав рядом: — Что для вас?

— Я так рада, что вы сегодня работаете. Я принесла чай, о котором говорила, когда была здесь в прошлый раз, — сказала я, заметив замешательство в ее взгляде.

Она пыталась меня припомнить. Когда ее глаза засияли, я поняла, что она вспомнила наш разговор.

— Извините, вчера отдать не успела. Зато, как и обещала, ничего вредного или противозаконного в нем нет и вас от этого не стошнит, — успокоила я ее.

— О, ничего страшного, милая. По правде говоря, я совсем о нем забыла, так что это приятный сюрприз.

Посмеиваясь, я отдала коробочку.

— Надеюсь, это вам поможет! Моя бабушка клялась, что так оно и будет. И я положила в коробочку визитку на случай, если вам понадобится еще.

— Это так любезно с твоей стороны, милая! Я тебе точно ничего не должна? — спросила она, взяв коробочку.

Я ощущала ее искреннее любопытство и волнение.

— Ничего, рада вам помочь, — сказала я ей, оттолкнувшись от стойки.

Она подарила мне красивую улыбку.

— Что ж, пожалуй, заварю чашечку прямо сейчас. Моя смена только началась — испытание будет что надо! — весело заявила она.

Я помахала ей рукой на прощание, и она вернулась в служебное помещение. Я повернулась, чтобы уйти, и вдруг на меня что-то нашло. Неприятное ощущение, свербящее прямо под кожей. Необходимость кому-то помочь чем могу. Я развернулась, понимая, что нужно остаться здесь, только теперь уже с другой целью. Положив руку за спину, я незаметно призвала кисет с костями.

Я говорила Рогану, что мне нужна всего минутка. Надеюсь, он не слишком рассердится, если времени потребуется больше. Воспоминания о прошлом чтении по костям всплыли на поверхность сознания. Отчетливый гул восторга и любопытства потоком прошел сквозь меня.

«Кто это будет и что ему должны сказать кости?»

Я посмотрела на пару, но ощущение исходило не от них. Поискав официантку, я увидела, как она наливает кофе в чашку другого посетителя. Меня покалывало ощущение срочности, так что я вернулась к стойке — туда, куда меня направили кости. Когда я подошла ближе, то поняла, что ощущение исходит не от официантки, а от женщины с кудрявыми темными волосами и неуверенной улыбкой.

— Я подойду через секунду, если вы не против. Только заварю еще один кофейник, — обратилась ко мне официантка, но я лишь отмахнулась.

— Все в порядке, мне пока ничего не нужно, благодарю, — заявила я.

Стрельнув в меня благодарной улыбкой, она исчезла с кофейником в глубине зала.

Я сделала глубокий вдох и отодвинула табурет рядом с женщиной, которая, по моим ощущениям, звала на помощь. Я ждала, когда она посмотрит на меня, или дружелюбно намекнет, что мы сидим слишком близко, или хотя бы бросит на меня смущенный взгляд. Но она лишь сосредоточенно смотрела на стойку, время от времени делая глоток из кружки размером с миску.

— Простите, — начала я с широкой обезоруживающей улыбкой. — Клянусь, я не буду к вам приставать и прерывать ваше уединение. Просто у меня сложилось отчетливое впечатление, что вам нужно с кем-нибудь поговорить, — начала я, стараясь скрыть нетерпение.

Я вся трепетала: не терпелось узнать, чем мы с костями можем помочь этой женщине.

Она повернулась ко мне, чтобы рассмотреть. Я отметила, что глаза у нее скорее темно-оливково-зеленые, чем карие, как мне показалось издалека.

— Мне нравятся мужчины, — просто ответила она.

Я неуверенно нахмурила бровь. Да уж, такого я не предвидела, но я знаю кости и готова справиться с чем угодно.

— Это для вас проблема? Вы об этом хотите поговорить? — спросила я, и она посмотрела на меня так, будто я была немного не в себе.

— Нет, я говорю, что у меня другие вкусы. Вы идете по ложному пути, — пояснила она, и тут я все поняла.

Засмеявшись, я покачала головой.

— Я не заигрываю с вами, клянусь! Я действительно почувствовала, что вам нужен тот, с кем можно было бы поговорить, — любезно попыталась оправдаться я.

Но она не казалась так уж приятно удивленной или обезоруженной моим заявлением, как я надеялась.

Я откашлялась и попробовала еще раз. Может, нужно быть более прямолинейной?

— Извините, просто со мной иногда такое случается. У меня возникают впечатления о людях, и, если могу им чем-то помочь, я стараюсь это сделать. Обычно я гадаю. Это не будет вам ничего стоить: лишь немного вашего времени и внимания, — ласково объясняла я.

При этом мысленно дав себе кулачок: разве можно от такого отказаться?

— Если хотите, я с удовольствием вам погадаю, — повторила я.

Но женщина лишь посмотрела на меня пустым взглядом.

— Не хочу, — коротко ответила она.

Оливково-зеленый взгляд вернулся к черной гладкой поверхности напитка в ее кружке.

На секунду я загляделась на нее, ошеломленная отказом. Я собиралась открыть рот, чтобы попытаться зайти с другой стороны, но назойливое жужжание, зудевшее под кожей, прекратилось. Минуту назад оно побуждало меня действовать, но теперь от зова осталось лишь эхо, да и то исчезающее с каждой миллисекундой.

Я потянулась к телефону за визиткой, чтобы дать ее женщине на случай, если она передумает. Но как только я почувствовала, что в заднем кармане нет ничего, кроме моей булки, сразу вспомнила, что потеряла телефон во время аварии. Некоторое время я размышляла, стоит ли записывать номер на салфетке, но из-за этого заявление о том, что я не пристаю, превратилось бы в откровенную чушь.

Вместо этого я пожала плечами и повернулась, чтобы слезть с табурета. Но прежде чем я это сделала, женщина фыркнула и принялась сверлить меня язвительным взглядом, который меня и остановил.

— Я просто хотела немного тишины, — прорычала она, встав и сдернув пальто с шарфом с соседнего табурета. — Трое моих сыновей выйдут из школы через двадцать минут, а еще двое ждут меня дома со свекровью, которая переехала два месяца назад. Два! Месяца! Назад! — прокричала она, недовольно засовывая руки в рукава пальто, а затем продолжила: — Я сижу здесь тридцать минут, чтобы выпить две чашки кофе, — единственные минуты покоя за все эти дни! Но даже их у меня отбирает какая-то красивая женщина, у которой слишком много времени и слишком гладкая кожа, чтобы быть настоящей, и которая не может заняться своими делами и уловить социальные сигналы, кричащие о том, как же я хочу, чтобы меня оставили в покое!

Она намотала шарф на шею и яростно замотала головой.

— Как сделать так, чтобы локоны не пушились? — крикнула она мне тоном сержанта-инструктора.

Я вздрогнула и замерла, потрясенная и напуганная.

— Я использую мусс под названием Cork My Screw, а на кончики наношу каплю кокосового масла, — поспешно ответила я, и она кинула на меня взгляд.

— Спасибо! — сердито крикнула она в ответ и выбежала из закусочной.

Совершенно ошеломленная и сбитая с толку, я смотрела, как она уходит. Обернувшись, я увидела двух официанток, которые сочувственно смотрели вслед бедной, явно измученной матери.

— Не принимай близко к сердцу, дорогая! У нее слишком много забот.

Я кивнула и закрыла распахнутый от ошеломления рот.

— Что ж, на этой ноте, думаю, мне пора откланяться, — застенчиво объявила я.

А затем, поджав хвост, практически бегом понеслась к двери. Колокольчики звенели на удивление более зловеще, когда я выходила. Клянусь, звучали они так, будто смеялись надо мной! Я поспешила к машине Рогана и буквально нырнула в нее.

— Божечки, едем, едем, едем! — кричала я, склонив голову так, будто была знаменитостью, которая пытается не попасться папарацци.

Я была сильно расстроена и чувствовала себя ужасно из-за того, что согнала с места уставшую мать множества детей.

— Что? Почему? Ты что, ограбила заведение? — спросил Роган, медленно включая передачу и трогаясь с места на безопасной низкой скорости.

— Нет, хуже! Я случайно разбудила маму-медведицу, и мне повезло, что я выбралась оттуда целой и невредимой. Так что едем, пока она не передумала и не напала на нас! После такого атака медведя в том фильме с Леонардо Ди Каприо покажется обнимашками с Заботливыми мишками, — крикнула я, официально перейдя на стадию «перепугана до смерти» реакции «бей или беги».

Низкий рокот заполнил салон машины. Сначала мне показалось, что кто-то на нас напал, пока я не посмотрела на Рогана.

— Не смешно! — крикнула я, пытаясь пригнуться пониже на переднем сиденье.

Роган выехал на дорогу и остановился на красном светофоре; машина тряслась от смеха. Я сильно ударила его по плечу, вспомнив все уроки, которые Тад преподал мне в детстве о том, как сделать самую мертвую из мертвых рук. Но от этого Роган расхохотался еще сильнее.

Загорелся зеленый, но прежде чем мы тронулись, водитель проехавшего мимо угольно-серого минивэна посигналил нам. Я обернулась как раз вовремя, чтобы увидеть, как дама из закусочной на ходу показала мне средний палец.

— Вот черт, она нашла нас! Маневры уклонения! Маневры уклонения! — приказала я, указывая в противоположную сторону.

От смеха слезы текли по лицу Рогана, который упивался моими страданиями. Я скрестила руки на груди и покачала головой в ответ на его бесчувственность и незрелость.

«Вот же мерзавец!»

Примерно через пять минут и еще одну мертвую руку Роган успокоился. Он удовлетворенно выдохнул, что означало завершение приступа смеха. А затем вытер глаза и размял кисть руки, которую я дважды ударила.

— Ох, черт, как же мне это было нужно! — прокряхтел он, чуть не поддавшись очередному приступу смеха.

К счастью, он держал себя в руках, хотя его широкая улыбка чертовски раздражала.

— Может, расскажешь, что случилось? — спросил он, пытаясь проявить участие.

Но каждое слово он произносил тоном все выше и выше, так что я была уверена, что он вот-вот снова загогочет.

— Нет, не буду. Я просто уверена, это предки навели на меня порчу за то, что я на них ругалась, — надменно оборвала его я.

Почему-то из-за этого Рогана снова прорвало. Я вздохнула, стараясь не поддаться его заразительному смеху. Не собиралась я доставлять такое удовольствие. Но как же это оказалось непросто! У него был грандиозный смех. Вряд ли я когда-нибудь слышала, чтобы чья-либо радость звучала так приятно. Меня немного утешил тот факт, что Рогану это действительно было необходимо. После того, что с ним случилось, он заслужил все приступы смеха, которые только существуют. И как бы мне ни хотелось, я не могла за это на него сердиться.

«Две мертвые руки — справедливое наказание».

— Маркс знает о вас с Илоном? — спросила я, когда он оправился от смеха.

— Мы не говорили с ним об этом. Думаю, он подозревает, что в этой истории не все так просто. Мы с Илоном всегда знали, что это лишь вопрос времени. Рано или поздно его потребность все подвергать сомнению вынудит его задать нам прямой вопрос. Но до сих пор он держал подозрения при себе.

Я кивнула и посмотрела на деревья, мелькавшие за окном. Мы свернули на двухполосную дорогу, и машина набрала скорость. Раньше я задавалась вопросом, почему Роган жил в глуши, но теперь понимала его.

— У тебя возникают проблемы с членами магического сообщества? Например, этот ковен, в который мы едем, или Риггс — разве им плевать на твой статус?

— Не все знают, кто я такой, и в некоторых случаях это работает мне на пользу, — объяснил он. — Риггса и ликанов это, кажется, не волнует. Возможно, это связано с тем, что они сами долго были изгоями в магическом обществе. Так что они испытывают меньше пиетета к титулам и статусам. А может быть, Риггс оценивает людей по тому, кто они есть, и все тут. Так что если ему со мной спокойно, то и большинству ликанов тоже, — продолжал он, и я улыбнулась.

Я тоже отметила это в Риггсе.

— Ковеном, в который мы едем сегодня, управляет моя тетя. Сестра моего отца, — уточнил он, когда я бросила на него удивленный взгляд.

— Она все знает?

— Она знает, что за люди мои родители. Ни в какие подробности она не посвящена. Вообще-то, она говорит, будто не желает слушать, но Алора знает нас с Илоном достаточно хорошо, чтобы не купиться на то, что о нас болтают.

— Она знает, зачем мы едем?

Роган бросил на меня вопросительный взгляд, будто хотел понять, как я отреагирую на то, что он скажет.

— Она знает, что мы приедем, но не любит обсуждать детали чего бы то ни было. Она слишком хипповая, из тех, кто предпочитает следовать за магией.

— Что она за ведьма? — спросила я, пытаясь понять, какая из ветвей больше склоняется к свободной любви и хиппи.

— Мой отец и Алора — близнецы. Так вышло, что она тоже ведьма души, — сказал он мне, и это меня очень удивило.

Я вспомнила слова Рогана о том, что у многих старинных семейств в роду передается более одной ветви магии. Но все-таки было странно это слышать, поскольку раньше я все представляла совсем иначе.

— А как насчет ее ковена? Они там все анимаманты?

— Есть еще парочка. Остальные — маги кориума, — ответил он.

— Что ж, это будет интересно, — пробормотала я больше себе, чем ему.

— Конечно, не сравнить с тем, как на тебя объявила охоту мамочка из родительского комитета. Но это точно будет интересно, — съязвил Роган, шевеля бровями и снова заливаясь смехом.

«Нет, я все-таки ошибалась. Справедливое наказание — три мертвые руки!»