— Слушай сюда, кофеварка! Наверняка ты черт-те что о себе возомнила: уж слишком у тебя снобский вид, но давай говорить откровенно. У тебя всего одна задача — варить кофе, и с ней ты явно не справляешься. Как тебе не стыдно! Что бы на это сказали другие кофеварки? — рычала я, в сотый раз пытаясь включить эту дьявольскую машину.

Она снова молча обдала меня презрением и ничегошеньки не сделала. Я уставилась на упаковку кофейных зерен, размышляя о том, как здорово будет просто сгрызть их без помощи посредника. Так я покажу этой заносчивой стерве, эспрессо-машине, что к чему. Она мне не указ. Победа будет за мной!

— О, здоро́во! Ты уже встала, — раздалось откуда-то из-за спины приветствие Рогана.

Я быстро опустила руки из позы победителя, в которую успела встать, и изо всех сил постаралась выглядеть нормально.

— Доброе утро, — протянула я.

Сражение с источником живительной силы закончилось моим отступлением, и я с как можно более непринужденным видом уселась за кухонным островом.

— Ты сделала кофе? — спросил он и взял кружку у меня из рук.

— Нет, потому что твоя машина — исчадие ада, — прямо заявила я.

Роган ухмыльнулся и принялся колдовать с этой ветреной мерзавкой. Разумеется, с ним она тут же запела совсем по-другому. Всего через пару минут передо мной стоял латте, а заодно выяснилось, что у Рогана были весьма привлекательные навыки бариста. Я добавила в огромную кружку модный ванильный сироп, который нашла в буфете, и сделала большой глоток.

— Боже, как хорошо, — простонала я.

Роган подавился кофе, закашлялся и постучал по груди кулаком, а я в знак солидарности принялась взбалтывать латте в своей чашке.

— Вот теперь я прекрасно понимаю тех, кто нападает на «Старбакс», — объявила я, когда он наконец пришел в себя. — Разве можно уйти, зная, что мне никогда не приготовить ничего столь же прекрасного? Это было бы неправильно. Я бы забрала твою кофеварку в качестве прощального подарка за все дерьмо, в которое ты меня втянул, но она уже меня ненавидит, — притворно заныла я, прервав свою тираду очередным глотком напитка богов.

Роган покачал головой и, с любопытством глядя на меня, снова поднес кружку к губам.

— Как спалось? — спросил он, сделав настолько скромный глоточек, что мне было трудно воспринимать его всерьез.

— Никак, — ответила я.

Челюсти мои разверзлись, и я чуть ли не одним глотком осушила свою чашку кофе.

— Ты что, совсем не спала?

— Нет, зато я перечитала чертову уйму всего, от корки до корки. И знаешь, хочется отметить, что мои предки были нереально гениальны. Спроси меня почему, — подбодрила я его с восторженной широкой улыбкой.

Я прекрасно понимала, что в маниакальном блеске глаз и повадках нелепого золотистого ретривера, от которых я никак не могла избавиться, была виновата усталость. Но я умирала от желания с кем-нибудь поговорить, а эспрессо-машина оказалась так себе собеседником.

Казалось, Роган сомневается, но потом он все-таки подыграл мне, как и положено хорошему парню, которым он вполне может быть… возможно… присяжные еще не вынесли приговор.

— Почему? — спросил он.

— Потому что они писали в гримуаре чернилами, в составе которых были частицы костей. А значит, пока я его читала, каждое слово, заклинание, заговор, рецепт и урок были внесены прямо сюда. — И я указала на свою голову. — Навсегда. Гениально! — заявила я, изобразив одобрительный воздушный поцелуй от шеф-повара.

Роган прыснул в кружку.

— А что? По-твоему, это не гениально? Только не говори, что ваш гримуар написан кровью и тебе уже известна эта фишка? — обескураженно взмолилась я.

— Нет, это и правда гениально, — уступил он, и улыбка снова озарила мое лицо. — Лучше скажи, мне просто интересно: когда у тебя недосып, какие у него бывают этапы? Очевидно, первый — одурение… — И он ткнул в меня пальцем так, будто других подтверждений ему и не требовалось.

Я задумалась над его вопросом.

— Одурение, голодный гнев, нетерпение и обнимашки — обычно все происходит именно так, — разоткровенничалась я.

— Буду знать, — усмехнулся Роган и поставил пустую чашку в раковину. — Ну что ж, вижу, ты уже одета и готова выдвигаться. Сперва поедем к Илону, потом накормим тебя и, смотря, что мы найдем, от этого и будем отталкиваться, — предложил он.

— А еще нам нужно отыскать того, кто сможет отвязать наши чары друг от друга, — вставила я свои коррективы в его план на день.

— По понедельникам они не собираются, но можно будет пойти к ним завтра, когда наступят сумерки.

Я с подозрением посмотрела на него, и он вздохнул, словно устал от моего недоверия.

— Я же пообещал тебе все исправить, как только мы найдем моего брата. Я не нарушу свое обещание, Леннокс, — сказал Роган, указав мне на запястье с изображением символа его клятвы.

Теперь вздохнула я.

— Ладно, но мне было бы гораздо спокойнее знать, что ты в курсе, как это сделать. В гримуаре я ничего не нашла о взаимном привязывании, но мой двоюродный брат кое-что узнал, и нам не стоит с этим тянуть. Я помогу тебе отыскать брата, и все же мы не можем рисковать своей магией из-за недоверия. Если хочешь, я дам клятву, что помогу тебе.

— Я тебе доверяю и сам не лгу. Ковен, к которому нам нужно обратиться, и правда не собирается по понедельникам. Самое раннее, когда мы сможем с ними поговорить, — завтрашний вечер.

— Хорошо, тогда завтра, — уступила я, допив кофе и встав со стула.

Подойдя к раковине, я поставила свою кружку рядом с его, наполнила их водой и повернулась к Рогану, который пристально наблюдал за мной.

— Ну, тогда идем, пока во мне не проснулся голодный гнев.

— После вас, — галантно предложил он.

Все, что я смогла сделать в ответ, — это закатить глаза.

«Даже не мечтай, Роган Кендрик. Меня не проведешь».

* * *

Илон жил примерно в двадцати минутах езды от дома Рогана. Судя по тому, что я увидела, Блэкбрайар был больше похож на деревню, чем на город. Дома были разбросаны далеко друг от друга, а между ними раскинулись просторные участки земли и множество деревьев. Я и не думала, что Теннесси — настолько зеленый штат. Даже не знаю, чего я ожидала, но здесь было красиво и очень спокойно. В такие моменты осознаешь, почему люди сбегают из большого города ради размеренной жизни в местечке вроде этого.

Длинная подъездная дорога, ведущая к дому Илона, ничем не была вымощена, в отличие дорожки у дома Рогана. Как мне показалось, это было сделано нарочно. Здесь царила какая-то недоброжелательная атмосфера. Но я подозревала, что так действовали защитные чары, наложенные на дом. У Рогана я ничего подобного не почувствовала. Вполне вероятно, что, даже если он и установил защиту, я ее не ощущала, поскольку наши чары были связаны друг с другом. Возможно, его обереги считали нас единым целым, потому и не сработали, как здешние. У меня в голове всплывали воспоминания о том, как Роган прорвался через защитный круг в лавке. И хотя мы с ним это не обсуждали, я подумала, что не ошиблась.

Я почувствовала этот дом еще до того, как увидела его. Ощущала ловушки, расставленные Илоном вокруг него. Наверное, стоило проявить осторожность — если бы меня не охватило такое восхищение.

Мы поднялись на холм, а там, посреди поляны, стоял двухэтажный дом — ожившая влажная мечта ценителей архитектуры в стиле королевы Анны. Это было здание насыщенного темно-синего цвета с белоснежной отделкой и золотыми акцентами на фронтонах, точеных столбах и опорах. Но как бы ни ошеломляли размеры дома и как бы ни впечатляли его детали, гораздо больше меня потрясли кости, которые я почуяла в фундаменте и около каждого входа.

Этот дом был крепостью остеоманта. С каким вниманием и тщательностью были наложены чары, а частицы костей вплетены в саму структуру дома и окружающих его владений, — я и не представляла, что такое возможно. От ощущений захватывало дух — это была самая настоящая тихая гавань костяного мага.

— Ну, что скажешь? — спросил меня Роган.

Хитрая улыбка сияла на чересчур красивом лице.

— Думаю, ты и так все понимаешь, — благоговейно прошептала я.

И снова сосредоточилась на доме по мере того, как мы приближались к нему.

— Я знал, что тебе здесь понравится, — с гордостью заявил он.

— Твой дом такой же? — спросила я, охваченная трепетом.

Не знаю почему, но мне казалось, маги вписываются в человеческое общество, покупая обычные дома и обходясь с ними по своему усмотрению. Но я ошибалась: здание, выросшее передо мной, явно было возведено магами и для магов, и я этому чертовски завидовала.

— Да, — подтвердил он. — Сама земля под ним пропитана кровью. Все материалы, из которых он построен, расписаны кровавыми благословениями и защитными символами. Для меня дом — самое безопасное в мире место. Дом Илона тоже должен был быть для него таким.

Внедорожник, выбранный Роганом, затормозил рядом с трехместным гаражом. В голове крутилась лишь одна мысль: сколько же все это стоило? Этот вопрос чуть было не сорвался у меня с языка, но я прикусила его, вовремя вспомнив о хороших манерах. Я знала, что мои предки-остеоманты оставили мне внушительную заначку. Но даже с ее учетом дом вроде этого явно был мне не по карману.

— Да, не похоже, чтобы хоть кто-то мог пробраться сюда без приглашения, — согласилась я, обводя рукой участок вокруг дома и полосу леса поодаль от него. — Вопрос в том, кого он впустил и почему скрыл это от тебя? — спросила я, повернувшись, чтобы видеть выражение лица Рогана.

Он посмотрел на дом и эркеры, блестящие в утреннем свете, а потом пожал плечами:

— Если бы я знал.

Я открыла дверцу машины и вышла на прохладный утренний воздух. Ни в одной из молекул, которые я вдыхала, не было ни намека на большой город. Если бы я не знала наверняка, то поклялась бы, что ощущаю едва уловимый аромат желудевой тыквы и яблок в ветре, который развевал мои волосы.

Роган захлопнул дверь машины, и звук эхом прокатился до деревьев вдали. Он подошел к гаражу, ввел код, и ворота начали медленно подниматься. Я прошла вслед за Роганом в дом мимо белого внедорожника поменьше, чем был у него.

Пол из светлого дерева с узором елочкой вел на кухню. Было заметно, что интерьер не так давно освежили, но он сохранил очарование и самобытность, присущие этому дому.

На кухонном острове лежала начатая буханка белого хлеба, тарелка и банка газировки. Я вспомнила, как Роган сказал, что его брат такое не ест и не пьет. Проходя мимо стола, я внимательно осмотрелась: а вдруг замечу то, что он проглядел. Но ничего такого не увидела.

Роган был немногословен. Он ждал, пока я осмотрю это пространство, а затем повел меня по комнатам. Проходя по гостиной, я постаралась не обращать внимания на кучку, окруженную раздавленными ягодами рябины. Побродила по кабинету Илона, рассматривая фотографии на столе и книжных полках. На них были только он и Роган. Илон был ниже ростом, а его зеленые глаза казались темнее, но их семейное сходство было несомненным.

— Вы что, близнецы? — спросила я, хотя знала, что Роган ответит «нет».

Если бы это было так, он бы обязательно упомянул об этом раньше.

— Нет, он старше меня почти на год, — ответил Роган, прислонившись к двери с чудесными витражными вставками в костяных рамках.

— Значит, ирландские близнецы [35], — отметила я и вытащила книгу, которая торчала среди ровного ряда на полке так, будто кто-то в спешке всунул ее обратно.

Текст на корешке и страницах был на неизвестном мне языке, но на всякий случай я пролистала весь томик — а вдруг что-нибудь оттуда выпадет? Но ничего особенного не произошло.

Мы быстро поднялись по лестнице. Наверху я обнаружила, что Илон спит на кровати с каркасом из костей. Тут моей зависти пришел конец: это было слишком странно. Я чувствовала, что в спальне тоже установлена защита. Кости под половицами означали, что эта комната служит чем-то вроде убежища, а если бы ее владельцу пришлось дать последний бой, она стала бы самым подходящим для этого местом.

Все это было уже чересчур.

Телефон Рогана зазвонил; он поднес трубку к уху и ответил. Пару секунд я размышляла, не стоит ли его подслушать. Но звонок оказался деловым и неинтересным, так что я спустилась на первый этаж. Встала посреди гостиной и попросила кости помочь мне разобраться, что здесь произошло, но они не подали никакого сигнала. Здесь не было ни остаточной паники, ни боли, за которую можно было бы зацепиться. И ни следа страха, который совершенно точно остался бы, если бы тут сожгли фамильяра Илона.

Я подошла к кухонной стойке и отвязала от пояса кисет с костями. Затем взяла пластиковый зажим от пакета с хлебом и оторвала металлический язычок от банки с газировкой. Оба предмета я кинула в пурпурный мешочек, сжала его в руке и встряхнула кости. Я просила их помочь мне узнать что-нибудь о человеке, который все это купил, и встряхивала кисет, пока кости не дали мне знать: пора.

Высыпая кости из мешочка, я не знала, чего ожидать, но явно не предполагала увидеть море пустоты. Каждая из костей оказалась лицевой стороной, с начертанным символом, вниз, так что я ни одного знака не увидела. Металлический язычок и зажим для хлеба откатились в сторону, словно кости их отвергли. Некоторое время я рассматривала весь этот расклад, чтобы убедиться, что ничего не пропустила.

Что ж, попробовать стоило.

Собирая кости одну за другой, я складывала их обратно в кисет. Но когда взяла один особенно большой осколок, почувствовала, как он нагрелся прямо у меня в руке. Я перевернула его, чтобы рассмотреть символ, обозначавший букву или язык, в зависимости от контекста и угла, под которым лежал именно этот осколок кости. Изучая его, я пыталась расшифровать, что это может означать. И через некоторое время до меня дошло.

Я отложила эту кость в сторону и быстро сложила остальные обратно в кисет. Оглядываясь вокруг, я пыталась сообразить, где Илон хранит все, что необходимо для гаданий. И тут вспомнила: мне не нужны его вещи — я могла призвать свои, точно так же, как тот костяной нож, которым мне удалось освободить Тада от порчи. Я сжала бархатный мешочек и попросила у него гадальную доску и маятник, спасенные из дома моей злобной тетки. Открыв кисет, я засунула туда руку. Оба предмета оказались внутри, и меня охватил невероятный восторг. Магия чертовски крута, и я пела ей дифирамбы, вытаскивая из кисета с костями доску для гаданий и ониксовый маятник. Я выложила их на стол, а затем вернула в мешочек кость, которая нагрелась у меня в ладони.

Протерев подолом рубашки костяную доску, я очистила канавки центрального узора. Он представлял собой искусно вырезанное солнце с закрытыми глазами, под которым лежал полумесяц. Доска была размером с большой блин; сверху по центру было вырезано слово «Да», а внизу — «Нет». На правом изгибе круглой доски по буковке был вырезан алфавит, а слева располагались числа от одного до десяти.

Я дала доске и маятнику немного времени, чтобы освоиться. Затем взяла бронзовую цепочку, подняла прикрепленный к ней оникс над доской и велела им раскрыть мне все секреты.

Черный как смоль камень маятника так быстро оказался над буквой «Н», что первой моей реакцией было пригнуться и найти укрытие. Я и не ожидала, что буду настолько рада отсутствию здесь Рогана — хорошо, он не видит, как я снова выставила себя идиоткой. Оправилась я как раз в тот момент, когда камень полетел к букве «И», почти сразу же проследовал к букве «К», а затем к «С», «М», «Е», «Л», «С», «Е» и «Р».

Свободной рукой я быстро нащупала блокнот и ручку. Более причудливых канцелярских принадлежностей я в жизни не видела, а ручка вообще была сделана из кроличьей лапки, но маги есть маги — что с них взять. Записав буквы, я уставилась на них и попыталась расшифровать, что они означают.

— Это же другой язык, не английский? — спросила я у доски.

Маятник устремился к слову «Нет» и покружил у него, прежде чем остановиться.

«Лады». Не другой язык. Никсмелсер. Что, черт возьми, это значит?

— Это место?

Маятник снова покружил у слова «Нет», и я распростилась с этой призрачной надеждой.

— Это кодовое слово? Чтобы его расшифровать, нужен ключ?

Маятник не двигался, и тогда я вспомнила: в гримуаре было сказано, что за один раз можно задать только один вопрос.

— Это код?

«Нет».

— Это имя? — спросила я, не надеясь на успех.

И тут я с воодушевлением увидела, как маятник перешел от слова «Нет» к «Да». Я взглянула на доску для гаданий, удивленная таким ответом, а затем посмотрела на лист бумаги. Некоторое время я изучала его, пытаясь составить имя из расставленных букв. Между буквами «К» и «С» в слове я провела косую черту, и получился «Ник Смелсер».

Ох ты черт! Да это же и есть имя!

— Как мне найти Ника Смелсера? — спросила я доску.

Раз уж в первый раз мне повезло, почему бы не попробовать еще? Маятник полетел к букве «Б», затем к «Е», «Г» и, наконец, остановился над «И». Я нахмурилась в замешательстве.

— Беги? Хочешь, чтобы я побежала? — спросила я.

Вдруг оникс задрожал прямо на доске и столь же внезапно оказался в кисете. Я встрепенулась, не веря своим глазам, но тут же отвлеклась на кое-что другое. Выглянув из эркера, откуда открывался вид на участок за домом, я увидела мужчину, медленно подходящего к задней двери.

«Вот черт, пора бежать!»