После обеда Даша привычно заглянула в отдел кадров – как правило, в это время там скапливалось множество документов на проверку. Увидев ее, Людмила Петровна кивнула в знак приветствия и протянула Даше несколько листочков.

– Посмотри-ка приказики.

Просматривая документы, Даша в очередной раз усмехнулась:

– Если здесь уже стоит подпись руководителя, зачем мне их смотреть?

Ответа не последовало, но Даша его и не ждала – так случалось очень часто: документы на согласование приходили уже не только с подписью руководителя, но даже иногда с печатью и регистрационным номером, хотя смысл согласования заключался как раз в том, чтобы исключить в документе юридические, кадровые, бухгалтерские и иные ошибки перед подписанием руководителем. Но нынешний руководитель не особо вникал в рабочие процессы и далеко не всегда заботился о том, что и как подписывает.

Даша уже готова была закончить, взяв в руки последний приказ. Но, вчитавшись в первые три строчки, похолодела и буквально приросла к стулу. Она моргнула и перечитала снова. Нет, глаза ее не обманывали. Перед ней лежал уже подписанный приказ о наложении на нее дисциплинарного взыскания. Ей объявили замечание с формулировкой «за невнимательное отношение к документам».

Все еще находясь в замешательстве, Даша перевернула приказ – стояли все необходимые визы согласования. От юридического отдела подписала ее начальница Оля.

Даша, конечно, догадывалась о такой возможности, но одно дело – думать об этом, другое дело – лицезреть уже свершившийся факт.

Внутри неприятно кольнуло. Даша посмотрела на дату приказа: прошлая пятница. Перевела взгляд на висевший за спиной Людмилы Петровны календарь – сегодня уже был четверг. Она посмотрела на Людмилу Петровну и, наклонив голову, улыбнулась.

– Прошлая пятница? Людмила Петровна, вы же не хуже меня знаете, сколько времени дается на ознакомление работника с приказом. А у вас уже больше трех дней прошло. А если я поставлю фактическую дату? Сегодняшнюю?

– Ну тогда я просто составлю акт о том, что ты отказалась вовремя ознакомиться с приказом, и поставлю ту дату, которая нужна мне. Мои сотрудники все подпишут, все формальности будут соблюдены, поэтому совершенно неважно, какую дату ты поставишь, – равнодушным голосом, не глядя на нее, копаясь в ящике стола, ответила Людмила Петровна.

В тот же миг улыбка исчезла с Дашиного лица, а внутри погас какой-то маленький огонек, который вспыхивал в ней каждый раз при общении с Людмилой Петровной и которому больше никогда не суждено загореться вновь. В следующее мгновение в голове Даши пронесся вихрь мыслей. Все это время для нее не стоял вопрос, прогнуться под действующее руководство или уйти, но она понимала, что Людмила Петровна находится в иной жизненной ситуации.

И все же Даша не знала, что ее поразило больше – само дисциплинарное взыскание или то, как только что повела себя Людмила Петровна. Нет, девушка прекрасно отдавала себе отчет, что та просто выполняла свою работу и поручения руководства: она просто исполнитель и ничего не могла с этим сделать. Но у нее было достаточно времени, чтобы просто по-человечески предупредить, сказать – пусть даже это ничего и не изменило бы… Да и эта фраза, брошенная ею, – «я просто составлю акт»… Видимо, верно говорят, что у каждого своя правда и каждый блюдет свои интересы. Да, безусловно. Только люди делают это по-разному. Порой некоторые, отчаянно цепляясь за ту жизнь, которой еще недавно жили, но которая уже безвозвратно ушла, теряют голову. Они еще не понимают, что весьма жалко выглядящие попытки выслужиться любыми средствами не повернут время вспять, не изменят ситуацию, ставшую уже необратимой. Проблему уже не решить на том уровне, на котором она возникла. И, конечно, борьба с системой не под силу одному человеку – скорее всего, она его просто сломает. Но даже тогда забыть о простых человеческих ценностях и порядочности – значит встать на тот же путь, что и те люди, с которыми изначально и задумывалась борьба.

Но говорить все это вслух не хотелось. У Даши было ощущение, что она упала в липкую грязь, и теперь ей хотелось помыть хотя бы руки. А еще она чувствовала безграничное разочарование. В последнее время Даша много раз разочаровывалась в людях, и она думала, что уже привыкла к этому. Но, как выяснилось, привыкнуть к этому было невозможно. Она просто поставила требуемую дату и свою подпись об ознакомлении на приказе, взяла себе копию и, не сказав больше ни слова, вышла из кабинета.

Дневная жара сменилась вечерней прохладой, но напряжение дня никуда не ушло. Сначала Даша хотела кому-нибудь позвонить, поговорить. Но, вспомнив события уходящего дня, передумала: ей тогда казалось, никто в этом мире никому не нужен и никому ни до кого нет дела. Этажом выше гремела музыка – вечно пьяные соседи горланили какие-то блатные песни. Бороться еще и с ними Даше совсем не хотелось. Бесцельно побродив по квартире, Даша вдруг осознала, чего боится на самом деле. Не увольнения, хотя эта работа, так угнетавшая ее психологически, была ей необходима. Не испорченной трудовой книжки; не весьма туманной и обидной перспективы начать все заново. Она боялась, что никто так никогда и не узнает, что на самом деле она чувствует и как воспринимает всю эту череду событий. Даша невольно угодила в ловушку мнимого счастья – весьма успешно скрывая от своего окружения истинные трудности и переживания, она привыкла полагаться на Дениса и Аню, которые, казалось, всегда ее понимали и всегда будут рядом. Теперь же в ее жизни не было ни Дениса, ни Ани – получив от нее то, что им было нужно, они исчезли, а те немногие люди, которые частично знали о происходящем с ней сейчас, в один голос твердили, что она должна «смириться», «уступить», «подумать о себе и своем здоровье», «уйти и забыть» – и желательно прямо сейчас. Головой Даша понимала, что в этих советах был смысл и некое рациональное зерно, но сердцем чувствовала, что это не выход. И боялась, что сама она так и не сможет его найти, а окружающие так никогда и не узнают, что она чувствует на самом деле.

Выпив уже по привычке сильное успокоительное и плотно задернув шторы, Даша постаралась заснуть. Успокоительное почти не действовало, и она до крови искусала губы. Сон никак не приходил. Даша боялась, сделав вдох, вновь ощутить тот тягучий комок в груди, который тревогой и болью сковал все ее существо и разливался едкой массой по телу, затмевая иные мысли и ядом проникая в самое сердце.