На полпути вниз в закопченном мире трубочистов и тощих воров Минкс почувствовала, как черные кирпичи сжимают ее плечи. Казалось, дом был живым существом, которое решило моментально сжать дымоход, чтобы расплющить угодившую в его пасть добычу. Продолжая спускаться, Минкс ощущала как рвется ткань ее жакета. Еще немного, и под угрозой окажется уже ее собственная кожа.

Она спускалась все ниже и ниже, а пространство вокруг нее продолжало сужаться.

Внезапно под ее ботинками показался старый пепел, поднявшийся вокруг нее вихрем и окутавший ее серым саваном. Минкс сунула голову под каминную полку и ступила на дощатый пол, тут же сняв с шеи фонарь и осветив окрестности.

Это была внутренняя комната без окон. Похоже, гостиная. Здесь стояла тяжелая черная мебель, а стены были выкрашены в угольно-серый цвет. Облицовка стен тоже была частью смертельной коллекции Ксавьера Дредсона. На черных полках рядами стояли десятки, а то и сотни человеческих черепов. У некоторых сохранились зубы, у других нет, некоторые выглядели целыми, другие были сильно повреждены. Минкс обнаружила среди черепов более мелкие — судя по всему, детские, и даже младенческие.

Несмотря на свою силу духа, Минкс невольно вздрогнула. Для нее в этой комнате было слишком много пожелтевших костей.

Пара закрытых дверей, выкрашенных в черный цвет, поманила ее из другого конца гостиной. Первой задачей было найти МакГила, но надо было действовать осторожно. Минкс подошла к дверям и медленно приоткрыла одну створку, выглянув наружу. Хотелось бы, конечно, фонарь поярче, однако приходилось довольствоваться малым.

Впереди тянулся коридор, ведущий к лестнице вверх. Свет не распространялся достаточно далеко, чтобы все как следует разглядеть, но на стенах этого коридора, также выкрашенных в эбеново-черный, было закреплено множество топоров, мечей и копий. Если случится заварушка, недостатка в оружии здесь не будет, и Минкс сочла это хорошим знаком.

Слева вдруг послышался вздох и стон.

Похоже, кто-то лежал на полу.

— МакГил? — прошептала Минкс.

Несколько секунд ответа не было. Затем послышался болезненный шепот:

— Ммм… кто… кто здесь? Каттер?

— В чем дело? Ты можешь двигаться?

МакГил негромко застонал.

— Моя правая нога. Я… наступил в ловушку. Кусок пола… открылся. Я наступил на лезвия, пробил подошву ботинка. Черт…

Откуда-то сверху послышался вопль, за которым последовал приступ нервного смеха и бормотания. Голос был женским.

— Это еще что такое? — спросила Минкс. Она задала свой вопрос в воздух, но МакГил решил ей ответить:

— Это длится… с тех пор, как я сюда попал. Ты… поможешь мне?

Она вышла в коридор и заметила, что МакГил лежит на левом боку. Лицо у него было бледным и блестело от пота. Из его ботинка текла кровь, но кусок пола, под которым должна была скрываться ловушка, закрылся сам собой, и Минкс не знала, где спрятаны клинки. Фонарь МакГила лежал неподалеку, но его свеча погасла при падении.

Сверху снова захохотала женщина, но на этот раз звук был далеким.

Минкс прониклась уважением к МакГилу: ей было бы весьма не по себе, если б пришлось лежать здесь, слушать эти завывания и не знать, придет тебе кто-то на помощь или нет.

— Ты в принципе шевелиться можешь? — спросила Минкс.

— Не могу перенести вес на правую ногу. Но… могу ползти. Только не знаю, что еще тут спрятано в полу. Ты… будь осторожна, выходя сюда. Ловушка… примерно в трех футах от… того места, где ты стоишь…

— Как далеко отсюда до фасада дома? Есть идеи?

— Нет. И… слушай… если в полу есть ловушка… то она наверняка не единственная.

— Согласна, — сказала Минкс. Она уже осматривала доски в поисках чего-то похожего на слишком широкие трещины, где можно было разместить петли или пружины. Она потянулась к стене и сняла с него древнегреческое или римское копье (она не была уверена в его происхождении). Сейчас оно вполне сгодится, чтобы прозондировать пол на предмет скрытых опасностей.

Минкс осторожно вышла в коридор, с силой прижимая наконечник копья к доскам перед собой. Это не гарантировало безопасность: некоторые ловушки могли сработать только под человеческим весом. Что бы Дредсон здесь ни собрал, над защитой он явно хорошо поработал. Такой, как Дредсон, мог защититься даже от гнева Профессора Фэлла, чья месть в больших и малых делах могла свести на нет свирепость тигра.

Наверху засмеялась женщина, и смех быстро перешел в рыдание. Сначала она бормотала что-то невнятное, затем вдруг срывающимся голосом закричала:

— Никогда! Никогда!

Минкс нужно было принять решение. И она сделала это.

— МакГил, мне нужно, чтобы ты еще немного подождал. Я должна сходить наверх.

— Что?! Ты с ума сошла?! Нам нужно выбраться отсюда!

— Я пришла сюда за скорпионом, — строго сказала Минкс. — Кто бы там ни был, это не Дредсон. — Про себя Минкс добавила, что это вполне могла быть женщина, назвавшаяся Элизой Роудс. Не было времени бродить по дому и искать окно, которое можно разбить, чтобы впустить остальных. Особенно учитывая ловушки, которые могли скрываться повсюду. А наверху? Там они тоже будут? Отчего-то Минкс в этом сомневалась. Что-то подсказывало ей, что так тщательно защищали только первый этаж.

— Я зажгу твой фонарь, прежде чем подняться наверх, — сказала Минкс, решив, что это меньшее, что она может для него сделать. — Просто подожди меня немного.

Она исследовала свой путь копьем и двинулась вперед. Ничто не открылось, чтобы проткнуть ее ногу лезвием. Добравшись до МакГила, она немного повозилась с трутницей, зажгла фонарь и поставила его рядом с раненым.

— Не ходи туда! — отчаянно зашептал шотландец. — Пожалуйста! Не оставляй меня!

— Я вернусь, — пообещала Минкс, заметив лужу крови на досках. Время играло не в пользу МакГила.

Минкс поднялась по лестнице, продолжая подсвечивать себе путь фонарем и прощупывать доски копьем. На стене слева от нее висело нечто, похожее на маски африканских племен, раскрашенные в разные цвета и украшенные перьями. Она пригляделась и заметила, что у некоторых из них настоящие человеческие зубы, а другие покрыты высушенной и морщинистой человеческой кожей.

Примерно на трех четвертях пути вверх по лестнице наконечник копья задел тонкую проволоку, которая исчезла в стене. Раздался щелчок, и какие-то шестеренки пришли в действие. Ступеньки перед Минкс разверзлись, как крышка гроба, и под ними обнаружилось около пяти десятков заточенных лезвий, смотрящих вверх. Смертельная ловушка. Если бы Минкс натолкнулась на эту проволоку, это был бы ее последний шаг. А это был не тот способ, которым она хотела покинуть этот грешный мир.

Минкс толкнула плиту в стене, дождалась, пока снова раздастся щелчок механизма, после чего осторожно перешагнула через вновь натянутую проволоку и продолжила путь вверх.

Наконец, она добралась до второго этажа. Жуткий безумный женский смех раздавался где-то неподалеку. Минкс пошла по извилистому коридору, по обеим сторонам которого стояла дюжина доспехов. Стены снова были усеяны ножами, мечами и боевыми топорами. На полу Минкс обнаружила засохшие человеческие экскременты, что показалось ей дурным знаком.

За очередным поворотом коридора свет выхватил из темноты женщину, свернувшуюся калачиком в углу. Назвать ее «несчастной» было бы комплиментом. У женщины были растрепанные грязные черные волосы, и почти такими же темными были круги под ее запавшими глазами. Она была худой, как скелет, ходила босиком и носила грязное платье, которое когда-то было белым, но теперь перепачкалось бог знает чем. Женщина пристально смотрела на свечу в подсвечнике, стоявшую на полу рядом с ней. Ее губы со следами белой пены, шевелились, но с них не срывалось ни звука.

Минкс сглотнула и заговорила:

— Элиза Роудс?

Женщина никак не отреагировала, лишь пролепетала что-то чуть громче, а затем снова зашептала какую-то околесицу, понятную только ее воспаленному уму. Минкс задалась вопросом, как давно эта женщина ничего не ела. Эта сумасшедшая явно умирала от голода, медленно иссыхая до собственной тени.

— Я пришла за скорпионом, — сказала Минкс. — Где он?

— Нет, нет, нет, — прошептала женщина, все еще глядя на свечу. — Нет, нет, нет. Никогда. Никогда! — Она начала смеяться, хотя по изможденным грязным щекам лились слезы. Смех быстро перешел в сдавленное рыдание.

— Скорпион должен быть у Дредсона, — настаивала Минкс. — Где он?

— Дредсон, Дредсон, Дредсон, — почти нараспев повторила женщина. — Он у него. У него. Я должна покинуть это место. Я должна… — Она вдруг будто осознала, что находится здесь не одна. Ее взгляд сосредоточился на Минкс. — Это скорпион, — прошептала она. — Он манит тебя. Не могу оставить его здесь. Никогда… Никогда…. Нет… не так…

— Где Дредсон? Он здесь?

— Где я? — спросила женщина, посмотрев на свои тонкие, вымазанные в грязи пальцы. — Какой сейчас год?

— Тысяча семьсот третий, — ответила Минкс.

— Здесь есть нечто, — прошептала женщина. — В воздухе. Нечто… оно меняется… но оно повсюду. — Она начала ковырять собственный ноготь так, будто старалась выдрать его. — Дредсон, Дредсон, Дредсон. Оно манит тебя. Оно не оставит тебя в покое. Каждый раз, когда смотришь на него… что-то странное. Что-то меняется. Никогда, нет! Только не так. Мир не закончится вот так…

— Что?

— Появится огненный шар, и все сгинет. Не смотри сквозь него.

— Не смотреть сквозь что?

Женщина тупо уставилась на Минкс, изо рта у нее потекла слюна.

— Глаз скорпиона, — ответила она. — Он показывает тебе разные вещи… и лучше после этого выжечь себе глаза… чтобы видения ушли. — Она взяла подсвечник.

— Где Дредсон? — строго спросила Минкс.

— Здесь. И он у него. Дредсон, Дредсон, Дредсон, мой господин и повелитель. Лучше выжечь себе глаза… Боже, помоги мне!

Женщина наклонилась вперед и поднесла свечу к правому глазу.

Минкс тут же выбила у нее из рук свечу копьем. Женщина свернулась еще сильнее в своем углу и начала раскачиваться, тихо плакать и шептать:

— Никогда… никогда… только не так…

Минкс прошла мимо нее и чуть дальше по коридору обнаружила открытую дверь, за которой тусклый свет ее фонаря нашел сияние золота. Ксавьер Дредсон и вправду скопил целую сокровищницу. На столе стояли маленькие золотые статуэтки различных странных зверей — возможно, мифических животных или тотемов древних религий, — которые могли принадлежать любому уголку мира. На стене блестели золотые маски в форме солнца, луны и звезд. В комнате отвратительно пахло, а на кровати в ворохе мерзких простыней лежало еще одно жалкое скелетообразное существо. Это был мужчина с длинными рваными седыми волосами и седой спутанной бородой. Когда Минкс вошла в грязную комнату, мужчина не заметил ее. Он держал брошь в форме скорпиона, прижав свой правый глаз к лунному камню. Минкс услышала, как он задыхается и что-то бормочет. На миг он вдруг отстранил лицо от броши и откинулся на грязную подушку. Казалось, он пытался сопротивляться своему желанию, но его хватило ненадолго, и он снова приник к глазу скорпиона и уставился на что-то, чего Минкс не видела.

— Мистер Дредсон? — позвала Минкс. — Я пришла вернуть скорпиона туда, где ему самое место.

Он либо не услышал ее, либо ему было все равно. С тем же успехом она могла бы говорить с могильной плитой.

Минкс подошла к кровати, стараясь не наступать на разбросанные по полу зловонные кучи экскрементов. В этой комнате не знали о существовании ночного горшка, а также не знали о существовании обеденных тарелок. Минкс замерла рядом со стариком и некоторое время смотрела, как он вглядывается в лунный камень. Она слушала его шепот и стоны. Он страдал от какой-то тайны, которая ему открылась.

Минкс протянула руку, схватила скорпиона и вырвала его из ослабевших пальцев.

Ксавьер Дредсон сначала посмотрел на свою руку так, будто брошь исчезла из нее сама по себе, а затем его темные запавшие глаза обнаружили фонарь Минкс и ее лицо. Он открыл рот, обнажив обломки грязных зубов, и закричал, как человек, чья жизнь рухнула в одно мгновение:

— Верни его мне! Отдай его! — возопил он и попытался встать с кровати, но его ноги будто атрофировались, и он рухнул на пол, и Минкс попятилась при виде обнаженного мерзкого старческого тела.

— Отдай! Он мой! Мой! — потребовал безумец, ползком пробираясь через кучи еды и экскрементов на полу, преследуя Минкс, которая продолжала пятиться к двери.

Пара тонких рук ухватила Минкс сзади. Она ударила локтем в лицо женщине, которая раньше звала себя Элизой Роудс, а теперь едва ли могла называться человеком. Та упала, словно сухой лист, подброшенный ветром.

Хозяин этих жутких владений все еще приближался к Минкс и пытался поймать ее за лодыжки. Его серая плоть была испещрена пролежнями, сквозь кожу проглядывали кости. Минкс поспешила выбраться наружу, прежде чем это существо доберется до нее. Она отошла в сторону и дала себе время на раздумья. Как настоящая воровка, она должна была поразмыслить над тем, что теряет, прежде чем покинуть это место. Через несколько секунд она все-таки взяла две маленькие золотые статуэтки и спрятала их в карманы жакета. Ее сообщникам причитается компенсация.

Дредсон, рыдая, полз вперед.

— Он мой… мой… мой!

Она и раньше видела людей, впавших в безумие. Кого-то свели с ума наркотики, кого-то спиртные напитки или другие ужасы этого мира. Но никогда прежде она не видела ни мужчину, ни женщину, которых уничтожила бы украшенная камнями брошь. Однако это случилось, и Минкс никак не могла им помочь, кроме как сообщить констеблю в ближайшей деревне о том, что здесь происходит, чтобы он приехал сюда и разобрался с этим беспорядком.

Дредсон почти добрался до нее. Он протянул руку, собираясь схватить Минкс за лодыжки своими отвратительными руками с длинными ногтями. Минкс подумала, что можно пронзить его копьем и даровать ему милосердную смерть, однако убийства были уже не в ее правилах.

Она отвернулась и со скорпионом в кармане и двумя тяжелыми золотыми статуэтками вышла из комнаты, миновала рыдающую женщину и направилась к опасной лестнице. Спустившись со всей возможной осторожностью, она услышала, как оба несчастных безумца кричат и визжат, как младенцы, у которых отобрали любимые погремушки.

Когда Минкс без происшествий добралась до подножия лестницы, ей вдруг пришло в голову, что работа на агентство «Герральд» даст ей ровно столько, сколько она может выдержать. А, возможно, даже больше.

Она подошла к МакГилу, помогла ему подняться и сказала:

— Обопрись на меня. Мы выходим.