Декабрь 1702 года.

— Мэри… Мэри… Мэри… — простонал мужчина на кровати.

Доктор Гэлбрейт тут же встал со стула и склонился над своим пациентом.

— Он приходит в себя, — сообщил доктор Мэтью Корбетту, который стоял в той же комнате, кутаясь в одеяло и дрожа от холода. Вся его одежда и волосы все еще были мокрыми после потопа, обрушившегося на каменные стены и продолжавшего хлестать по витражным окнам.

— Мэтью… — прошептал мужчина. Его веки затрепетали.

Мэтью подошел к постели Форбса Тракстона.

— Я здесь, сэр, — сказал он. Глаза мужчины внезапно открылись, и в свете лампы уставились на Мэтью. Белки налились кровью. Дрожащая рука взметнулась вверх и отчаянно схватила Мэтью за плечо.

— А вы… вы ее видели? — Голос Тракстона был едва слышен. Его морщинистое лицо выглядело усталым и имело почти серый оттенок. — Она была там… — простонал он прежде, чем молодой человек, решающий проблемы, смог ему ответить. — Ей нужен я. Она хочет… забрать меня. Боже, почему, почему вы просто не отпустили меня?

— Я не собираюсь стоять сложа руки и наблюдать, как вы убиваете себя. Сегодня вечером вам это почти удалось.

— Я должен уйти с ней! Как вы не понимаете? Боже мой, Мэтью… о, Боже! Я нужен ей. Мы можем быть вместе… навсегда… на веки вечные. Она этого хочет. Это единственный путь, Мэтью, неужели вы не видите?

— Нет, сэр, я так не думаю.

Седая голова Тракстона приподнялась с влажной подушки. Его рука сжалась на плече Мэтью, и в глубине глаз Форбса заплясали угольки.

— Это единственный способ, — с нажимом произнес он, — чтобы она простила меня за то, что я убил ее.

— Форбс, — обратился Дункан Гэлбрейт. Его одежда была такой же мокрой и холодной, как у Мэтью. — Я хочу, чтобы вы сейчас отдохнули. Вы слышите? Пожалуйста… постарайтесь избавить свой разум от этого бремени.

Это была невыполнимая просьба, и все трое в комнате знали это. Однако хозяин Тракстон-Мэнора взглянул на доктора и кивнул. И хотя агония текла по нему вместо крови и билась внутри его расколотого сердца, он закрыл глаза и попытался найти хоть несколько минут покоя.

— Давайте выйдем и поговорим с остальными, — предложил Гэлбрейт. Но, прежде чем они подошли к двери, он остановился и неуверенно переступил с ноги на ногу. — А вы… видели там что-нибудь?

— Ничего.

Там был только проливной дождь, трепещущие от ветра деревья и море, разбивающееся об утес.

— Очевидно, Форбс считает, что он — что-то видел. Эта фантазия о фантоме… о призраке… она разрушает его. Будто бы Мэри манит его присоединиться к ней в царстве смерти. Знаете, это задача для священника, а не для врача. И не для решателя проблем, — добавил он, пристально глядя на Мэтью поверх очков с квадратными стеклами. — Я не понимаю, почему они решили втянуть в это вас.

— Они надеялись, что я смогу помочь, — ответил Мэтью.

Правда «помощь» в этом случае — слишком громкое слово, — подумал он, но вслух этого решил не говорить.

— Сегодня вечером вы помешали ему сброситься с утеса, так что благодарность и признательность вполне уместны. Но то другое, что мы сделали… пожалуй, это будет преследовать меня всю оставшуюся жизнь.

— Это было необходимо, — сказал Мэтью. — И теперь вы знаете, почему.

— Я бы многое отдал, чтобы мне не пришлось это узнавать. Но если вы полагаете, что здесь и впрямь присутствует некое злобно настроенное существо, которое намерено убить Форбса Тракстона, то оно может попытаться сначала избавиться от вас, раз вы вздумали встать у него на пути. Так бы я сказал вам, если бы верил в призраков. Однако я в них не верю, если хотите мое мнение.

Мэтью почти согласился, что идея о существовании неупокоенных духов нелепа по своей сути, но не сумел сказать это вслух. Он знал о призрачных тенях, которые жили в офисе дома номер семь по Стоун-Стрит. И пусть они никогда не показывались, а ограничивали свое присутствие лишь звуками и шумом, Мэтью знал, что они и вправду существуют. Вдобавок некоторые события в агентстве «Герральд» заставили его задуматься о царстве неизведанного и о том, насколько тонка его граница с реальным миром. Лучше всего было выбросить эти мысли из головы, но здесь, в Тракстон-Мэноре, в трех днях езды на карете к северу от Бостона, эти мысли буквально набросились на него. Мэтью напоминал себе, что чувство опасности может быть связано с тем, что в скором времени он может столкнуться с кем-то гораздо хуже, чем призрак.

— Давайте выйдем к остальным, — сказал Гэлбрейт и открыл дверь в коридор.

***

Одним декабрьским утром больше недели назад, когда ярко светило солнце, а воздух был не по сезону теплым, Мэтью Корбетт сидел за своим столом в офисе, покорно дописывая отчет о своем последнем ничтожном деле. Речь шла о жемчужном ожерелье жены, предположительно украденным горничной из дома на Голден-Хилл. В итоге выяснилось, что муж тайком продал украшение, чтобы погасить долги. Мэтью поразило то, насколько же может не хватать общения людям, живущим под одной крышей много лет. Ведь обоим супругам было за шестьдесят!

Как бы то ни было, бедный джентльмен был напуган яростью своей супруги и подбросил ложные улики, чтобы обвинить горничную. Последним в этом деле, что видел Мэтью, была жена, гоняющаяся за своим мужем с метлой…

Кэтрин Герральд на тот момент находилась в Англии, а Хадсон Грейтхауз — «Великий», как стал называть его Мэтью со смесью уважения и сарказма, — отправился на запад. Ему нужно было сопроводить молодого торговца мехами, который умудрился взаимно влюбиться в девушку из племени могавков, на испытания. Вождь утвердил, что бледнолицый жених должен доказать, что он достоин жениться на индейской девушке. Поэтому Грейтхауза наняли в качестве сопровождающего — в основном для того, чтобы он убедился, что горе-жених не убьется в ходе своих испытаний. А если даже его там убьют, Грейтхауз сможет доставить его тело обратно в Нью-Йорк.

— Как я всегда и думал, — сказал Великий перед тем, как отправиться в путь, — любовь — это прогулка сквозь огонь.

Мэтью надеялся, что и Грейтхауз, и жених выживут в огне. Великий все еще передвигался с помощью трости, оправляясь от раны, нанесенной ему Тиранусом Слотером осенью[23]. В его выздоровлении неоценимую помощь оказали индейцы, которые спасли его и прозвали его Серым Волком, что каким-то образом помогло укрепить его волю к жизни. О, Грейтхауз выжил хотя бы для того, чтобы хвастать перед Мэтью своим новым прозвищем в каждом удобном (и неудобном) случае.

Для Мэтью все это было работой, а не игрой. Когда у него выдавалась свободная минутка, его начинали терзать воспоминания о жестокой борьбе со Слотером и ужасной правде о сосисках миссис Сатч. А еще его занимали мысли о том, о чем он никогда не расскажет ни одной живой душе, чтобы эти воспоминания не превратились в нечто большее. Сейчас он может тешить себя надеждой на то, что его воображение просто разыгралось. Одна ночная поездка, совершенная всего за неделю до того, как они с Грейтхаузом забрали Слотера из приюта в Пенсильвании, навсегда изменила его жизнь.

Так что возврат пропавшего ожерелья и другие тривиальные дела, которые приносили клиенты агентства «Герральд» отлично подходили Мэтью, чтобы успокоить его мятежный мозг. Правда помогали они с переменным успехом. Даже ночные шахматные партии в «С-Рыси-на-Галоп» не охлаждали тройной ужас, который он испытывал — они не притупляли страх перед Слотером, не закрывали туманом воспоминания о поездке на самый край ада и не уменьшали тревогу от того, что теперь Мэтью Корбетт был отмечен таинственным Профессором Фэллом.

Однако для общества история разворачивалась совсем не так. О, для общества Мэтью был героем! «Уховертка» полнилась историями Мармадьюка Григсби о нем, и все без исключения верили в их правдивость.

Мэтью подумал, что, если бы он когда-нибудь получил индейское имя, его бы назвали Боящимся-Собственной-Тени, потому что на деле так оно и было.

А еще… была девушка.

Почему она так занимала его мысли? Она и ее дедушка жили совсем рядом с ним. На самом деле, Мармадьюк Григсби владел небольшой молочной фермой, в которой Мэтью нашел свое пристанище. Мэтью пообещал старику Марми, что позаботится о Берри, но его клятва едва не была нарушена в поместье Чепелла. А теперь еще это внимание со стороны Профессора Фэлла… Мэтью не мог позволить себе даже приблизиться к Берри Григсби, чтобы щупальца Профессора не утащили ее вместе с ним неизведанные глубины. Время от времени она приходила в молочный домик под разными предлогами: пригласить Мэтью на ужин или просто поздороваться. Должно быть, старый Марми посылал ее с этими визитами, дабы удостовериться, что его постоялец еще жив, ведь он с ними почти не пересекался: покидал дом засветло и возвращался затемно. Однако Мэтью считал, что Берри лучше проводить время в компании Эштона МакКеггерса, который определенно имел на нее виды.

Да и к тому же у этой девушки был дурной глаз. Казалось, каждый раз, когда Мэтью видел Берри и МакКеггерса вместе, последний то ломал каблук, то наступал в кучу конского навоза, то получал какую-нибудь травму. Возможно, Берри настолько очаровывала его, что он попросту становился рассеянным. Однако Мэтью решил, что ему самому лучше избегать подобного влияния со стороны этой девушки.

Так что да, пусть МакКеггерс водит Берри по городу столько, сколько ему заблагорассудится. Хотя, положа руку на сердце, Мэтью понятия не имел, как Берри выносила этого коронера, славящегося своим слабым желудком, так долго, особенно учитывая его чердак, набитый костями.

И все же… почему он никак не мог перестать думать о ней?

Это было настоящей загадкой.

Мэтью как раз размышлял о ней, пытаясь попутно закончить свой многострадальный отчет, когда услышал, как распахивается и закрывается дверь, ведущая на улицу. Кто-то поднимался по лестнице. Не Хадсон, потому что не было слышно постукивания трости. Да и шаги были гораздо легче.

Мэтью развернул кресло лицом к посетителю.

Это оказался стройный джентльмен лет тридцати с небольшим. На нем был дорогой серый костюм, голубая рубашка, темно-синий галстук и треуголка в тон костюму. Его черные туфли были начищены до блеска. Он обладал приятным лицом с квадратной челюстью, высокими скулами и носом с тонкой переносицей, кончик которого был слегка вздернут. Из-под подстриженных светлых бровей серые глаза оглядели Мэтью, а затем изучили офис, прежде чем снова сосредоточиться на его единственном живом обитателе.

— Я ищу мистера Корбетта, — сказал джентльмен тихим и хорошо поставленным голосом.

— Это я, сэр.

Серые глаза моргнули.

— Вы? Что ж, я читал, что вы молоды, но не подозревал, что вы совсем юноша.

И как на это отвечать? Если б этот человек только знал, через что Мэтью в его юные годы пришлось пройти, он не бросался бы такими словами столь высокомерно и с явным неуважением.

— О, — опомнился мужчина, — простите, мое замечание было совершенно неуместно. — Он снял треуголку, обнажив копну волнистых волос песочного оттенка. — Просто я не ожидал увидеть столь молодого джентльмена, и мой рот опередил мой мозг. Я был готов к тому, что вы окажетесь молоды, но все же…

— Что ж, я таков, каков я есть, — перебил его Мэтью. Он старался сохранить непроницаемое выражение лица, однако почувствовал, как предательски заполыхали его щеки. — Кажется, вы знаете обо мне кое-что.

— Довольно много. — Джентльмен одарил его обезоруживающей полуулыбкой, которая совсем не проняла Мэтью. — Меня зовут Харрис Тракстон. И я очень рад познакомиться с вами.

Мэтью отметил, что этот мужчина произнес свое имя так, будто рассчитывал, что его репутация и известность довершат впечатление. Тем не менее, Мэтью этого имени никогда не слышал, поэтому никакого впечатления составить не смог.

— Чем могу помочь? — спросил он, не давая себе труда приветливо улыбнуться.

— Полагаю, у вас найдется время выслушать мою проблему? — Взгляд мужчины упал на перо, которое Мэтью все еще держал в руке.

— Найдется. — Он убрал перо в держатель и заткнул чернильницу пробкой. — Не желаете присесть? — Мэтью жестом указал на одно из кресел и подождал, пока новоиспеченный клиент устроится в нем.

— Моя проблема… — начал Харрис Тракстон, но запнулся и нахмурился. Серые глаза уставились в пол. — Что ж, начнем с того, что я прибыл из Бостона на пакетботе вчера днем и остановился в гостинице «Док-Хауз-Инн». Если бы в Бостоне был офис агентства «Герральд», все было бы гораздо проще, но, увы, его там нет. Мы с моим младшим братом Найвеном посовещались по этому поводу с нашим семейным врачом, и я приехал сюда, чтобы попросить вашей помощи.

— Из Бостона, — повторил Мэтью. Это не было вопросом, но мужчина кивнул. Мэтью с интересом посмотрел на него. — Как же вы узнали обо мне, находясь в Бостоне? Я не думал, что настолько… известен.

— Ваша городская газета. «Уховертка». Мне попалась копия, в которой описывался ваш недавний опыт в одном непростом деле. И, повторюсь, я был готов к встрече с молодым человеком, но, должен сказать, вы совсем не похожи на того доблестного героя, которого описывает писатель. Я хочу сказать… — Тракстон вдохнул и медленно выдохнул. — Знаете, я слегка смущен. Возможно, мне стоит вернуться на улицу и начать свой визит с самого начала, чтобы вам не пришлось выслушивать мои путаные мысли.

Он даже начал подниматься.

— Прошу, останьтесь, — сказал Мэтью, пожав плечами. — Вы ведь не причинили никакого вреда. Могу заверить, что статья в «Уховертке» и вправду приукрашена автором, однако в этой истории есть доля правды. — И тут Мэтью поразила мысль. Вдруг этот обеспеченный и образованный джентльмен послан Профессором Фэллом? Или еще хуже! Он и есть Профессор Фэлл? Если так, то меч Мэтью был заперт в шкафу, так что он становится легкой мишенью.

— Не стоит верить всему, что читаете, — упавшим голосом сказал Мэтью.

— Я и не верю. Но то, что я прочитал, было достаточно убедительным и впечатляющим, чтобы я рискнул надеяться на вашу помощь. — Губы Тракстона мрачно сжались. — Есть три варианта той истории, что я собираюсь поведать вам, сэр. Первый: мой старший брат Форбс сходит с ума от чувства вины. Второй: кто-то злодейски толкает его на тропу безумия. И третий: то, что он видит, реально.

— А что именно он видит?

— Привидение, — сказал Тракстон. — Дух своей умершей жены Мэри, которая является ему и пытается заманить на прибрежный утес, где она сама нашла свою сметь в сентябре. По словам Форбса, дух хочет, чтобы он сам бросился со скалы и воссоединился с супругой в загробной жизни. — Тракстон с вызовом приподнял подбородок. — Как вы думаете, сможете ли вы помочь мне… то есть, сможете ли вы помочь нашей семье с такой проблемой?

Настала очередь Мэтью растерянно моргать.

Тракстон ждал ответа. Когда его не последовало, он кивнул и продолжил:

— Конечно же, глупо верить в привидения. Я, разумеется, в них не верю, и никто из моей семьи тоже. Но проблема существует. Форбс желает покончить с собой, чтобы воссоединиться со своей Мэри, а я полон решимости сделать так, чтобы мой брат остался в живых.

Мэтью поерзал в кресле. Для двух воинствующих духов, населявших этот самый офис, просто не могло быть более удачного момента, чтобы показать себя. Однако местные призраки молчали, и Мэтью показалось, что они с интересом прислушиваются к разговору.

— Вы не верите в духов, сэр? — подтолкнул Тракстон.

Мэтью подумал, что твердое «нет» спровоцирует грохот и стоны из-за ближайшей стены. Поэтому он сказал:

— Важно то, что ваш брат, кажется, верит. Если я хочу чем-то помочь, я должен знать подробности. Вы не могли бы начать с самого начала?

— Да. Я немного забегаю вперед, не так ли? Хорошо. Все началось не со смерти Мэри. Должен сказать, что наш отец потерял нашу мать несколько лет назад. Ее сбил экипаж в Лондоне. Она отправилась за покупками к пятьдесят седьмому дню рождения отца, и… произошел тот несчастный случай. Он поразил разум моего отца точно так же, как смерть Мэри поразила разум моего брата. Авария, в которой погибла наша мать, тяжело отразилась на всех нас, потому что тот экипаж был построен «Тракстон-Компани». — Он сделал паузу, будто мыслями вернулся к ужасному пережитому событию. — Еще со времен деда наша семья имела выдающееся положение в деле по производству карет, экипажей и телег. Вполне вероятно, что каждый раз, когда вы смотрите в окно и видите на улице какой-либо транспорт, на его боку будет печать семьи Тракстон. То же самое можно сказать и о Бостоне, где сейчас расположен наш офис в колониях. Должен признать, наше дело еще никогда не приносило столько прибыли, сколько сейчас. Как вы, должно быть, знаете, дороги здесь пока плохие. Но в будущем мы намерены пустить свои экипажи и кареты на каждый маршрут, а со временем надеемся создать собственную транспортную службу.

— Похвально, — сказал Мэтью. Он понял, что человек, сидящий перед ним, как сказал бы Грейтхауз, по уши в деньгах. — И история с вашей матерью — очень печальное событие. Однако какое отношение она имеет к вашему брату и этому предполагаемому призраку?

— Я пытаюсь объяснить, что идея с призраками зародилась еще в разуме нашего отца. В прошлом году он окончательно сошел с ума и покончил с собой в доме, который построил к северу от Бостона. Я называю это домом, но остальные называют колыбелью ужаса. Вы не возражаете, если я... — Тракстон достал из-под плаща филигранную серебряную табакерку. Мэтью покачал головой.

Прежде чем продолжить, Тракстон зажал каждую ноздрю и вдохнул нюхательный табак, после чего промокнул нос синим носовым платком.

— Наш отец — его звали Уиттон — был так безутешен из-за смерти нашей матери, что покинул Англию и прибыл сюда в поисках лучшего места. А нашел лишь свою могилу. Он повесился на внутреннем балконе дома, стоящего на скалистом утесе над морем. Мы с Форбсом взяли семейное дело в свои руки, когда наш отец уехал из Англии, а Найвен отправился в Вену изучать музыку. Мы знали, что отец построил дом в Бостоне. Должен отметить, этот дом обошелся ему в немалую сумму. Как мы узнали позже, Тракстон-Мэнор расположился так далеко от цивилизации, как только отец мог себе позволить.

— Простите, что прерываю, — вмешался Мэтью, — но я должен кое-что уточнить. Ваш отец считал себя ответственным за смерть вашей матери? Это ведь был несчастный случай, разве нет?

— Да, трагическая случайность. Но тот факт, что ее сбил экипаж, построенный нашей компанией, подействовал на моего отца разрушительно. Мы также знали, что наш дедушка Персиваль, основавший компанию, закончил свою жизнь в больнице, бредя и свирепствуя на невидимых демонов. Мы с Форбсом решили провести небольшое исследование нашей семьи. Выяснилось, что помимо Персиваля по отцовской линии были и другие случаи. Печальная правда заключается в том, что безумие передается в семье Тракстон по наследству. Несколько поколений наших предков убивали других людей, заканчивали жизнь самоубийством или сходили с ума. Полагаю, это наше семейное проклятие. То, что у нас в крови.

Мэтью кивнул. Ему нужно было задать следующий вопрос, хотя он не знал, как его посетитель отреагирует.

— А у вас и вашего старшего брата нет признаков… гм… тревожного психического состояния?

Тракстон одарил его едкой полуулыбкой.

— А если б они у нас были, мы бы это поняли? — заговорщицки спросил он. — Тем не менее, я понимаю ваш вопрос. Кто может сказать, что ждет нас в будущем? Однако сейчас мы с Найвеном просто хотим помочь Форбсу справиться с этим испытанием.

— Хорошо, — ответил Мэтью, рассудив, что мысли, пришедшие ему на ум, лучше отложить до лучших времен. — Расскажите мне о Мэри. Как она умерла?

— Еще одна трагическая случайность. Форбс встретил Мэри Эймс на скачках в Англии. У нее была лошадь, участвовавшая в соревнованиях, а сама она была весьма опытной наездницей. Они были женаты почти два года, когда приехали сюда, чтобы присоединиться ко мне и Найвену. Шесть месяцев назад мы с младшим братом отправились в деловую поездку. Хотели открыть офис в Бостоне и купить жилье в городе. Форбс и Мэри все еще подыскивали себе подходящий дом. Было решено, что Форбс продаст Тракстон-Мэнор или, по крайней мере, попытается это сделать. Поэтому они с Мэри отправились туда. Хотели провести там некоторое время, привести все в порядок и распустить слуг, оставшихся после смерти отца. Я говорил, что Мэри была опытной наездницей? Кроме того, она была очень физически активна, а их разница в возрасте с Форбсом составляла целых пятнадцать лет. Она любила проводить время на свежем воздухе и гулять. Особняк расположен на вершине скалистого утеса, оттуда открывается чарующий и пугающий вид на море. Высота там около шестидесяти футов. Настоящий обрыв.

Тракстон сделал паузу, выражение его лица помрачнело.

— Однажды вечером Форбс и Мэри гуляли по краю утеса. Он рассказал мне, что, когда они отправились в путь, небо было серым и облачным, но ветер был мягким. А потом внезапно усилился, начался сильный дождь. По своему опыту могу сказать, что погода в тех краях бывает очень суровой. В любую секунду может разразиться буря. Итак, дождь начался очень внезапно. Форбс взял Мэри за руку, и они побежали обратно в дом. Он сказал, что почувствовал, как ее мокрая рука выскользнула из его ладони. Когда он повернулся, то понял, что под ногами Мэри обвалился участок земли. Она упала на камни, но Форбс сказал, что она была еще жива и звала на помощь. Когда Форбс начал спускаться к ней, она попыталась подняться. Он кричал, чтобы она оставалась на месте, что камни скользкие, и он к ней спустится. Они смотрели друг на друга, их разделяло около двадцати фунтов, когда Мэри потеряла равновесие и упала. Форбс видел, как она ушла под воду, и видел, как волны швыряли ее тело прямо на камни. А потом она исчезла.

— Боже мой! — воскликнул Мэтью. — Это ужасно!

— Да, и когда тело вынесло на берег, и его нашли рыбаки более месяца спустя… Я могу лишь сказать, что море, камни и злобные существа, водящиеся в этих водах, не пощадили ее. Оставьте описание на волю своего воображения. Впрочем, то, что осталось от Мэри, не поддается воображению. Наш семейный врач из Бостона присутствовал при опознании тела, и даже он побледнел при виде этого зрелища. Что говорить про Форбса! Местный священник помолился о Мэри, ее положили в гроб, и Форбс похоронил ее в семейном склепе.

— В склепе? — переспросил Мэтью.

— О, я же вам не сказал, — покивал Тракстон. — Наш отец в своем безумии построил еще и семейный склеп. Прямо на территории поместья. Он приказал перевезти туда все останки членов нашей семьи из Англии. Так что теперь наши родственники покоятся в обнесенных стенами могилах в нижней части особняка.

Ужас, — подумал Мэтью, но не сказал этого вслух. Сумасшедший, подумывающий о самоубийстве и желающий, чтобы на той стороне его встретили столь же обезумевшие предки? Та еще семейная история.

— Вы говорите, что тело нашли рыбаки, — отважился Мэтью. — А я думал, ваш отец построил особняк так, чтобы держаться как можно дальше от людей.

— Так и есть. Во время строительства в миле или около того вдоль побережья располагалось несколько рыбацких хижин. Это место с годами превратилось в небольшую деревушку под названием Браунс-Харбор, церковь которой и прислала священника Бартоломью для похоронной церемонии.

— Жуткая история, — покачал головой Мэтью. — Только я до сих пор не понимаю, чем я могу помочь.

Тракстон воспользовался табакеркой и вдохнул еще две щепотки, прежде чем ответить. Затем он пристально уставился на героя «Уховертки».

— Я хочу, чтобы вы определили, действительно ли Форбс сходит с ума, или кто-то играет роль призрака Мэри, чтобы довести его до самоубийства. Мой брат клянется, что Мэри пять раз приходила к нему в спальню и шепталась с ним по ночам. Он клянется, что во время своего последнего визита она просила его пойти к утесу и воссоединиться с нею в вечных объятиях смерти. Я ответил на ваш вопрос?

Это было сказано так твердо и убедительно, что Мэтью потребовалось несколько секунд на формулирование следующего вопроса.

— А кто еще проживает в доме?

— Моя жена Симона, мой брат Найвен и его невеста Зоя, дворецкий Четли Уикс и его жена Мэрион, которая также работает экономкой, и доктор Дункан Гэлбрейт. Еще в отдельном домике живут садовник Илай Бейнс и его жена Рут, она работает у нас поварихой. В каретнике[24] рядом с конюшней живет наш кучер Калеб Клегг и его жена Лия, она ухаживает за лошадьми.

— Зоя? — Это имя особенно возбудило любопытство Мэтью.

— Она родилась в Империи Московии.

— В России, — поправил Мэтью.

— Гляжу, вы хорошо образованы.

— Начитан.

— Найвен познакомился с Зоей, когда они учились игре на клавесине в венской консерватории. Родители Зои покинули Россию и живут в Колчестере. Свадьба была отложена до разрешения этой, — он помедлил, — печальной ситуации.

— А кто-нибудь из других жильцов видел так называемый призрак Мэри?

— Нет. Это заблуждение есть только у моего брата. Если это, конечно, заблуждение.

— А если нет, то кого вы подозреваете? Одну из женщин, которая могла бы выдать себя за Мэри? Не думаю, что это ваша жена. А Зоя? Ей было бы трудно замаскировать славянский акцент. И зачем кому-то из членов вашей семьи желать смерти вашему брату?

— Это вопросы, — улыбнулся Тракстон, — на которые нельзя ответить здесь, в этом офисе. Я готов заплатить вам двадцать пять фунтов прямо сейчас и еще пятьдесят, чтобы выслушать ваши мысли по этому поводу, когда вы поговорите со всеми в поместье. Все ваши расходы также будут оплачены, и сумма будет предоставлена вам вне зависимости от того, придете ли вы к ясному выводу или нет. — Он нахмурил брови, а взгляд устремился вдаль. — Возможно, эта история все же вне человеческого понимания. Однако, мистер Корбетт, я должен сделать все, что в моих силах, чтобы не дать Форбсу покончить с собой. Ночью он пытался выйти на утес. Гэлбрейт дает ему снотворное, чтобы успокоить его и удержать в постели. — Взгляд Тракстона снова стал колким и сосредоточенным. — Вы поможете мне в этом, или моя поездка была напрасной?

Что мог сказать Мэтью? А что бы сказал Хадсон Грейтхауз или миссис Герральд?

То единственное, что можно было сказать.

— Помогу.

— Слава Богу! — Мужчина вздрогнул, словно сбрасывая с себя тяжелое бремя. Казалось, его охватило такое облегчение, что он на некоторое время потерял дар речи. Наконец, он собрался с духом и сказал: — Я забронирую вам билет на завтрашний утренний пакетбот. Кажется, он отплывает в шесть часов. Из Бостона поездка в карете займет около трех дней, так что по пути мы будем останавливаться в гостиницах. Вас устраивает такой график?

— Конечно.

Тракстон встал и надел треуголку.

— Тогда дам вам время на подготовку. Еще раз благодарю вас, сэр. Видит Бог, я молюсь, чтобы вы смогли докопаться до сути. Что ж, встретимся утром.

Мэтью встал, и мужчины обменялись рукопожатием, скрепляя свое соглашение.

Перед тем, как покинуть офис, Тракстон остановился в дверях и тихо произнес:

— Знаете, богатство не защищает человека от распада разума. Я думаю, что нашей семье богатство вообще не пошло на пользу. Возможно, будь мы простыми деревенскими жителями, все обстояло бы намного лучше. А мы бы просто делали колеса для чужих экипажей и карет. Оглядываясь назад, я часто думаю об этом. — Он покачал головой. — Благодарю вас за ваше время. Доброго вам дня.

Тракстон вышел из офиса, и Мэтью слушал, как его шаги удаляются и затихают.

Лишь когда он остался один, чудовищность того, на что он согласился, поразила его. Ему предстоит либо объявить человека сумасшедшим, либо охотиться на привидение, либо выяснить, кто играет роль привидения. Теперь он чувствовал на своих плечах бремя, которое Харрис Тракстон только что сбросил с себя.

И чтобы подчеркнуть это, как только дверь внизу закрылась за посетителем, один из проклятых духов, живущих в офисе, издал еле слышный приглушенный смешок.

— Ой, да замолчите! — тихо шикнул Мэтью. Такому прославленному герою, как он, не следует бояться маленького духа, подслушивающего чужие разговоры.