– Сегодня я встретилась с несколькими женщинами, с которыми мы давно не виделись, – говорит ему жена.

– С кем именно?

Они сидят втроем вместе с Кацуми за обеденным столом и едят сукияки [26].

– Несколько других мам, которые были в родительском комитете, когда Кацуми учился в начальной школе. Нас всего четверо, включая меня. Мы решили собраться и вместе пообедать, ведь с тех пор прошло так много времени…

– Звучит так, будто это было довольно тяжело.

– Как ты угадал?

Жук-носорог не вполне уверен, как ему следует ответить, и набивает рот луком-пореем, который уже вытащил из кипящего бульона и держал палочками.

– Эта встреча заставила меня задуматься…

– Ну да, эм… понятно… – говорит он, демонстрируя ей, что внимательно слушает. Про себя же молится, чтобы случившееся – что бы это ни было – не слишком сильно ее расстроило. Тем временем Кацуми ловко разбивает яйцо одной рукой, другой перелистывая свои лингвистические карточки с иероглифами.

– Ты помнишь Судзумуру? Из класса Кацуми.

Жук-носорог поднимает взгляд от еды и отвечает так коротко, как только возможно:

– Девочку?

– Да, верно. Так вот, ее мама была на этой встрече. Оказывается, у нее муж недавно умер. Он был фармацевтом.

Жук-носорог чуть не подавился куском говядины, который только что отправил в рот.

– Как он умер?

Он живо представляет себе того фармацевта, которого недавно убил по работе. Неужели он, сам того не зная, убил отца одной из бывших одноклассниц Кацуми? И разве он не должен расстраиваться просто из-за того, что убил человека, и точка, – независимо от того, был этот человек отцом одного из одноклассников Кацуми или нет? Он мысленно повторяет себе, что ему нужно уйти с этой работы, и как можно скорее.

– Она сказала, что это была автомобильная авария.

– Ох, это… настоящая трагедия. – Жук-носорог чувствует прилив облегчения и принимается энергично помешивать содержимое кастрюли, надеясь на то, что его эмоции незаметны.

– Судзумура-сан выглядела такой расстроенной, что никто из нас не знал, что ей сказать.

– Да, могу себе представить… – Жук-носорог не особенно печалится по этому поводу, но старается изо всех сил, чтобы его ответ звучал так, будто ему грустно.

– А потом Хисамото-сан… Кацуми, ты помнишь Хисамото из твоего класса? Такой энергичный мальчик.

– Да, конечно, Хисамото-кун! Мы с ним дружили.

– Ну вот, его мать выразила соболезнования, что, по ее мнению, должно было заставить Судзумуру-сан почувствовать себя лучше. Я тоже подумала, что ее слова были вполне подходящими и прозвучали совершенно нормально. Совершенно естественно. Но Судзумура… Судзумура-сан так рассердилась. «Что ты можешь об этом знать?! – воскликнула она: – Это не у тебя муж погиб в автокатастрофе!»

– Ох, надо же, – сочувственно произносит Кацуми.

Жук-носорог думает о той истории, которую Кацуми рассказал ему на днях, – о случае, произошедшем в его классе. Кто-то, переживающий в жизни что-то трудное, набросился на того, кто попытался его утешить, сказав, что тот не может его понять. В принципе, это была та же самая ситуация.

– Думаю, ее можно понять. Я имею в виду… она так внезапно потеряла своего мужа…

– Да, это просто ужасно. Ее мужа больше нет. – Жук-носорог произносит это с нажимом, втайне надеясь, что эта идея укоренится в сознании его жены. Он хочет, чтобы она задалась вопросом: «А что, если бы я потеряла своего мужа?» Он хочет, чтобы она представила, как будет жалеть, что не была к нему добрее.

– Но потом я подумала вот что… когда кто-то кричит на тебя и говорит, что ты понятия не имеешь, насколько ему сейчас тяжело, – что ты должен с этим делать? Как на это реагировать? – Похоже, она все-таки очень расстроена. – Хисамото-сан всего лишь пыталась быть милой.

– Ты права. В этом трудно разобраться.

Жук-носорог встает, чтобы взять еще риса из рисоварки. Его жена приподнимает брови и говорит, что сама принесла бы ему риса, если б он ее попросил, но он прекрасно знает, что лучше не ждать, когда она о нем позаботится. Позаботиться о себе самому – это самый безопасный образ действий.

– Но, мама, постой… – говорит Кацуми, когда Жук-носорог возвращается на свое место за обеденным столом. – Разве мама Хисамото-куна ничего не сказала?

– О чем ты? – Она явно не понимает, как и Жук-носорог. – Именно из-за того, что Хисамото-сан сказала слова соболезнования, чтобы успокоить Судзумуру-сан, та и вышла из себя.

– Нет, нет, я не об этом. Она, наверное, ничего не сказала о своей ситуации… Ну ничего себе! – Кацуми опускает голову, как будто обдумывая информацию.

– О чем ты говоришь? – спрашивает Жук-носорог.

– Дело в том, что старшая сестра и отец Хисамото-куна оба погибли некоторое время назад в результате несчастного случая.

Жена Жука-носорога замирает и несколько раз моргает, осознавая услышанное. Затем она медленно, как-то механически поворачивается, чтобы взглянуть на мужа. Тот вздрагивает, ожидая, что его сейчас раскритикуют, и пытается сесть прямее. Его сердце бешено колотится. «Я должен что-то сказать».

– Это просто в голове не укладывается… – Он смотрит на Кацуми. – Это правда?

– Да, к сожалению, правда. Хисамото-кун сам рассказал мне об этом, когда мы учились в средней школе. Наверное, они с матерью нечасто об этом говорят.

– Значит, они остались вдвоем? – спрашивает мать Кацуми.

– Да, мать и сын. Это объясняет, почему Хисамото-кун всегда был так близок со своей мамой.

– Так, получается, когда Судзумура-сан сказала: «Вам не понять, что я чувствую», получается, Хисамото-сан…

– Я бы сказал, что она, пожалуй, прекрасно все понимает. – Голос Кацуми звучит немного резко и раздраженно.

– Но почему она не сказала, что ее муж и дочь тоже погибли…

Жук-носорог просто сидит и молча слушает разговор своих жены и сына. Он так долго делал все возможное, чтобы остаться в живых, и не испытывал никаких эмоций, когда умирал кто-то другой… Он никогда даже не задумывался о том, что кто-то может чувствовать, когда умирает любимый человек…

– Может быть, она ничего не сказала, потому что она-то как раз точно знает, как чувствовала себя Судзумура-сан, и знала, что ее слова не помогут. – Жена Жука-носорога как будто разговаривает сама с собой. Внезапно она начинает плакать. Ее глаза крепко зажмурены, и слезы текут так, словно их выдавливают – одну за другой. Жук-носорог просто внимательно наблюдает. – Должно быть, им обоим так тяжело…

– Это действительно тяжело, – эхом отзывается Жук-носорог с отсутствующим выражением лица. Он не совсем понимает, что стоит за слезами его жены, но постепенно начинает понимать. И хочет понять больше. Он как будто инопланетянин, постоянно наблюдающий за поведением людей, чтобы понять их мысли и чувства.

«Я должен выйти из игры», – думает Жук-носорог, пережевывая очередной кусок мяса.

Он знает, что, возможно, уже слишком поздно, но он не хочет исчезнуть, не поняв, как устроены сердца людей.